Экономика: что вращает мир?

(Отрывок из книги Ричарда Нейхауза Бизнес и Евангелие)

Не всякий читатель уверен, что религия вообще и христианство в частности могут сказать что-то дельное об экономике. Отчасти такая неуверенность оправданна. На протяжении последних десятилетий профессиональные интеллектуалы от религии, которых обычно зовут богословами, чуть не остались без работы. Наука и техника все шире простирают свои руки к новым и новым сферам реальности, претендуя все объяснить и контролировать. Богословам часто кажется, что их оттеснили на обочину. Они пытаются стать необходимыми, вернуть себе значимость, и ради этого подняли волну своеобразного богословия, которое посвящено различным сферам жизни.

Богословски думать могут не только богословы. Богословие можно определить как упорядоченное мышление о Боге и Его отношении к миру, о том, какое значение Бог имеет для нашей жизни. Экономические, политические, социальные проблемы, конечно, являются не самыми важными в жизни. Но все же они важны. Насколько христиане думают об этих проблемах, они хотят думать о них по-христиански. Это не означает, что христианское откровение говорит об экономике, к примеру, нечто такое, чего христиане не могут почерпнуть из других источников. Размышлять об этих проблемах по-христиански необходимо для нас, скорее, потому что самое важное в жизни это быть христианином. По крайней мере, христиане так говорят, когда собираются вместе для богослужения, и мы вправе предположить, что большинство христиан верят в это.

Христианство есть всеобъемлющая «смысловая система». В большинстве случаев не нужно быть христианином, чтобы понять, что и как происходит в мире. Но если нас интересует смысл происходящего, если мы спрашиваем «почему?», то именно христианство дает нам ясные ответы. Эти ответы даны в форме утверждений о сотворении, завете, грехе, благодати, искуплении, Церкви и вечной жизни. Христианство, которое считает необходимым и возможным быть догматически верным, находит, что эти утверждения несут истины о подлинной сути реального мира. Эти истины образуют то, что можно назвать контекстом знания, и в этом именно контексте мы оцениваем истинность других утверждений, которые не имеют определенного характера.

Христиане не шизофреники – или не должны ими быть. Это означает, что у нас не должно быть отдельных «христианских мозгов» для храма или молитвы и особых «секулярных мозгов» для бизнеса и повседневной жизни. Самое простое исповедание христианской веры гласит: «Иисус Христос есть Господь». Или Он Господь всего, или Он вовсе не Господь. Он Господь и на рынке. Это не означает, что все, происходящее на рынке или в рыночной экономике совершается по Его воле. Экономическое поведение человека, как и всякое поведение, глубоко повреждено грехом. Экономическое поведение, как и всякое поведение человека, часто отказывается повиноваться Тому, Чье главенство, как веруют христиане, однажды станет очевидным для всех.

Христиане опередили свое время. Они сегодня признают то, что когда-нибудь признают все (с величайшей скорбью либо с безмерной радостью), а именно, что Иисус Христос есть Господь. Христиане это люди, которые живут и работают, исходя из этой веры. Вновь и вновь мы убеждаемся в том, что, как выразился апостол Павел, мы ходим верой, а не видением. Мы не можем различить Божью волю с бесспорной уверенностью, потому что мир сей искажен грехом – в том числе и нашей собственной греховностью! Наша жизнь – личная и социальная – есть постоянная попытка различить неразличимое, попытка понять непонятное. Структуры и способы поведения, которые мы зовем экономическими, тоже искажены, так что наше понимание христианской истины подвергается постоянной проверке жизнью, даже если мы сами меряем христианским откровением притязания на истину других людей.

Где пределы экономики?

Ответственность христианина в экономике – предмет, на первый взгляд, устрашающе необъятный. Экономика кажется поистине беспредельной. Это слово можно растянуть так же, как «здоровье» или «образование» — оно охватит почти все, о чем может размышлять человек. История термина отражает такую экспансию экономики. Латинское слово экономика – oeconomicus- означает божественные распоряжения или всеобщее устроение всего существующего. Христианские богословы, к примеру, говорят о божественной «икономии»* как применительно к жизни внутри Божества – Отца, Сына и Святого Духа, — так и применительно к тому внешнему действию, которым Бог создал все творение. Здесь, под экономикой имеется ввиду нечто менее величественное.

Термин – oeconomicus происходит от двух греческих слов: «ойкос» — «дом» и «номос» — «распорядитель». Адекватный библейский термин – «управитель». «Эконом», управитель есть некто, заботящийся о домашних вещах, поддерживающий в доме добрый порядок. «Управление» — слово, чрезвычайно точно передающее смысл понятия «экономическая ответственность». Иисус много говорил об управителях, как о хороших, так и о злых. Говорим ли мы о грандиозной корпорации, уличном киоске или о семейном бюджете, мы говорим об управлении, об экономической ответственности. Дом человечества состоит из бесчисленного множества домашних хозяйств. Все мы обитатели одного дома, но в то же время у каждого есть малый дом, за который он несет ответственность.

Управители гигантских международных корпораций могут чувствовать, что будущее всего человечества зависит от того, что они делают. Но если мы представим себе человечество в его действительной полноте, мы обнаружим, что каждый отвечает лишь за маленький участок. «Маленький», однако, не означает «незначительный». С библейской точки зрения, важность нашего «ойкономос» определяется не тем, поддающимся измерению влиянием, которое мы оказываем на мир, а тем, что мы служим Богу.

Здесь мы поговорим о некоторых причинах, по которым многие христиане не удосуживаются по-христиански взглянуть на экономику. Одна из этих причин та, что экономика столь динамична, столь интенсивно развивается, что кажется, будто он не зависит от религиозной или нравственной истины.

Другие причины тесно связаны с первой. Экономика сама по себе кажется весьма сомнительной наукой. Если мы не можем хотя бы понять, что происходит в сфере экономики, то как же мы сможем понять религиозный или нравственный смысл происходящего в ней? Отсюда следует третья причина. Поскольку так трудно понять экономику и поскольку экономическое поведение человека определяется, на первый взгляд, исключительно врожденным личным интересом, то в целом тут вообще вряд ли есть место нравственности.

Другие сферы человеческой деятельности – политика, литература, искусство, семья – сами стремятся возвыситься до сфер истины, добра и красоты. Экономику же трудно назвать возвышенной материей. Многие люди, наконец, не торопятся по-христиански думать об экономике, потому что слишком часто мысли христиан об экономике оказывались благоглупостями, причем благоглупостями весьма разрушительными. Даже сегодня многие люди, штурмующие высоты нравственности, склонны презирать реальный мир экономического поведения, и особенно поведения в свободной экономике, которую обычно называют капитализмом. Стоит напрячь свои силы, чтобы понять, почему так получается.

Быть бизнесменом

Субъективность экономики подразумевает, что все люди связаны с экономикой. Но некоторые связаны с экономикой более других. Некоторые вовлечены, как принято говорить, в «бизнес». Бизнес – тоже странное слово. Оно происходит от английского слова «занятие». Бизнес есть занятие, а что такое занятие и занятость, хорошо знают все. Тем не менее, обычно под «бизнесменом» имеют ввиду человека, который связан с производством и торговлей. Священник, врач, преподаватель или художник – не бизнесмены. Если про таких людей говорят, что они увлекаются бизнесом, то говорят им в осуждение. Сомнительным комплиментом будет заявить, что священник работает в приходе или врач в больнице, «словно для них это бизнес». Слово «бизнес» окружено тенью, нравственной неопределенностью. В этом одна из причин, почему люди, которые действительно связана с бизнесом, не могут без особого усилия связать свое дело со своими религиозными убеждениями, рассматривать его как служение Богу и ближнему. Мы здесь сталкиваемся с третьей причиной, по которой трудно думать об экономике по-христиански: кажется, что экономика нравственно неоправданна.

Бизнес – занятие, лишенное того социального статуса, которым обладают более «возвышенные» профессии: ученые, доктора, духовенство, университетские профессора. Конечно, с этим утверждением не согласятся многие бизнесмены, но обычно они протестуют так, что только обнаруживают свою уязвимость. Во всяком случае, мы говорим о господствующей в нашей культуре точке зрения. Профессионал ценится выше бизнесмена. Профессионал имеет какие-то идеалы. Бизнесмены же – всего лишь занимаются бизнесом, во всяком случае, так многие думают. Делать бизнес, полагают люди, значит всего лишь сколачивать состояние, стараться выскочить вперед.

Люди, которые осуждают корыстность и эгоизм в экономической жизни, обычно обличают капитализм. Но вернее было бы обличать саму человеческую природу, ведь в ней источник проблемы. Социализм неявно это признает, ставя своей целью создание «нового человека», с новой человеческой природой, которая бы изменила всю структуру человеческих взаимоотношений. Задолго до разрушительного эксперимента большевиков, в обществе, которое было вполне капиталистическим, Достоевский написал блистательный отрывок: старец Зосима («Братья Карамазовы») так описывает экономическое поведение своих современников:

«Провозгласил мир свободу, в последнее время особенно, и что ж видим в этой свободе ихней: одно лишь рабство и самоубийство! Ибо мир говорит: «Имеешь потребности, а потому насыщай их, ибо имеешь права такие же, как и у знатнейших и богатейших людей. Не бойся насыщать их, но даже приумножай» — вот нынешнее учение мира. В этом и видят свободу. И что же выходит из сего права на приумножение потребностей? У богатых уединение и духовное самоубийство, а у бедных – зависть и убийство, ибо права-то дали, а средств насытить потребности еще не указали. Уверяю, что мир чем далее, тем более единится, слагается в братское общение тем, что сокращает расстояния, передает по воздуху мысли. Увы, не верьте таковому единению людей. Понимая свободу как приумножение и скорое утоление потребностей, искажают природу свою, ибо зарождают в себе много бессмысленных и глупых желаний, привычек и нелепейших выдумок. Живут лишь для зависти друг к другу, для плотоугодия и чванства. Иметь обеды, выезды, экипажи, чины и рабов-прислужников считается уже такою необходимостью, для которой жертвуют даже жизнью, честью и человеколюбием, чтоб утолить эту необходимость, и даже убивают себя, если не могут утолить ее. У тех, которые небогаты, то же самое видим, а у бедных неутоление потребностей и зависть пока заглушаются пьянством. Но вскоре вместо вина упьются и кровью, к тому их ведут» 1

Старец Зосима обличает не капитализм или социализм, он обличает жадность и глупость человеческие, обнаруживающиеся всегда и повсюду. Эта унылая картина описывает человеческое поведение вне зависимости от конкретной экономической или политической системы. И сегодня никто не станет отрицать, что толпы жадных, охочих до присвоения людей, ищущих исключительно своего личного обогащения и возвеличивания, занимаются бизнесом. Но неужели именно и только бизнес повинен в этой жадности. Думаю, нет. К несчастью, слишком многие люди, вовлеченные в бизнес, были убеждены, что бизнес – дело грязное и корыстное, как и говорили обличители делового мира. Ничего удивительного, что такие люди не помышляли о том, чтобы серьезно, с религиозной точки зрения отнестись к своему занятию, попытаться работать для «вящей славы Божией».( Ф. Достоевский, «Братья Карамазовы». Книга шестая, глава III.)

Не могу поклясться в подлинности следующей истории, но рассказывал ее как будто очевидец. Нельсон Рокфеллер, бывший тогда губернатором Нью-Йорка, участвовал в конференции, проводимой Сазернским университетом. Тема звучала так: «Правительство и бизнес: нравственные аспекты». Рокфеллер выступил с речью о том, что бизнес и правительство нравственно ответственны за то, чтобы заботиться о нищих и, еще шире, строить более справедливое общество. Когда он сел, попросил слова методистский пастор. Как может Рокфеллер, наследник одного из огромнейших состояний в мировой истории, выдавать себя за человека, озабоченного судьбой бедняков и изгоев? Как может человек, обладающий несметными сокровищами и неизмеримым политическим влиянием, даже появляться на публике в этом страждущем мире? Пастор присоединил к этим вопросам несколько цитат зи Библии на тему о богачах и их незавидной судьбе на Страшном Суде. Рокфеллер поднялся, чтобы ответить, одновременно говоря что-то своему соседу по президиуму. Он не учел, что микрофон уже включили, и его слова услыхала вся аудитория: «Проклятье! Опять эта чертова христианская этика!»

Многие бизнесмены – капиталисты с нечистой совестью. Подобно Рокфеллеру, они считают «христианскую этику» всего лишь досадным осуждением того, что они делают в экономике. Их воскресное благочестие и подвиги на протяжении рабочей недели абсолютно не стыкуются друг с другом. Мы увидим, что у капиталистов были и есть причины краснеть за себя. И раньше, и теперь филантропия во многом объясняется попыткой купить себе спокойную совесть. Богатые чувствуют свою вину за состояние, которое в глубине сердца они считают нажитым бесчестно. Подозрительно и то усердие, с которым большие корпорации делают публичные пожертвования, поддерживают телевидение, живопись, музыку. Конечно, такая поддержка помогает им вписаться в общество. Однако все время кажется, что где-то в глубине и здесь присутствует нечистая совесть. Глава одной из больших корпораций, объявив о выделении денег на местный театр, сказал: «Мы признаем, что должны что-то возвращать обществу». Следовательно, он считает, что корпорация нечто у общества брала, и брала, вероятно, нечестно. Такой способ оправдания бизнеса нельзя не признать странным.

Добавить комментарий