Многообразие представлений о Боге

(Из книги Просто Христианство)

Клайв Льюис

Меня просили рассказать, во что верят христиане. Я начну с того, во что христианам верить не обязательно. Если вы христианин, то не следует думать, что все остальные религии целиком ошибочны. Если вы атеист, то вы считаете, что все религии мира ложны. Если вы христианин, то вы можете предположить, что во всех религиях, даже самых странных, есть крупица истины. Когда я был атеистом, я убеждал себя в том, что человечество в большинстве своем всегда заблуждалось. Став христианином, я стал шире смотреть на этот вопрос. Безусловно, быть христианином значит считать, что в случаях расхождения с другими религиями истина на стороне христианства. Как в арифметике: задача имеет только один правильный ответ; все остальные неверны. Однако одни неверные ответы ближе к правильному, чем другие.

Человечество делится на верующее большинство – людей, верующих в какого-либо Бога или богов, — и неверующее меньшинство. Христианство – вместе с древними греками, римлянами, современными дикарями, стоиками, платониками, мусульманами – принадлежит большинству и противостоит меньшинству – неверующим материалистам.

Всех верующих можно разделить соответственно тому, в какого бога они верят. На этот счет существует два очень несхожих взгляда. Согласно одному, Бог вне категорий добра и зла; это мы делим вещи на добрые и злые. Но, по мнению некоторых, такова наша, чисто человеческая точка зрения. Чем больше мы познаем, тем меньше склонны называть что-либо добром или злом, и тем яснее нам, что все на свете имеет хорошие и плохие стороны. Иначе и быть не может; то есть еще до того, как вы приблизитесь к божественному взгляду на мир, для вас исчезнет всякое различие между понятиями добра и зла. Мы называем заболевание раком злом, потому что оно убивает человека. Но с таким же успехом можно назвать злом умелого хирурга, потому что он убивает рак. Все зависит от точки зрения. Бог, добрый и справедливый, предпочитает добро злу, любит любовь и ненавидит ненависть, хочет, чтобы мы вели себя так, а не иначе.

Первый взгляд называется пантеизмом. Его придерживался великий немецкий философ Гегель и, насколько я понимаю, индусы. Второй взгляд принадлежит иудеям, мусульманам и христианам.

Наряду с глубоким различием между пантеистическим и христианским представлением о Боге, есть еще одно. Пантеисты считают, что Бог, так сказать, одушевляет вселенную, что вселенная почти и есть Бог, и что, не будь вселенной, не было бы и Бога. И все, что есть во вселенной, является частью Бога. Христиане думают совершенно иначе. Они верят, что Бог замыслил и создал вселенную, как человек создает картину или мелодию. Вы можете сказать: «Он вложил себя в нее», но это лишь означает, что все вдохновение картины и вся ее красота родились у него в голове. Его мастерство не содержится в картине в том же смысле, в каком оно содержится в его голове и руках. Вы наверно уже видите, чтó следует из этого различия между пантеизмом и христианством. Если вы не воспринимаете со всей серьезностью различие между добром излом, то очень легко считать, что все в этом мире является частью Бога. Но вы не можете говорить так, если некоторые вещи вы считаете истинно дурными, а Бога – истинным добром. Вы должны верить, что Бог существует независимо от мира, и что не все в мире соответствует Его воле. Перед лицом неизлечимой болезни или при виде городских трущоб пантеист может сказать: «если бы вы могли увидеть это взглядом божества, то поняли бы, что и это Бог». Христианин отвечает: «Не болтайте вздор». Ибо христианство – религия воинствующая. Оно считает, что Бог создал мир: пространство и время, жар и холод, все цвета и вкусы, всех животных и все растения, — что все это Бог задумал, как писатель задумывает рассказ. Но христианство считает также, что в созданном Богом мире многое извратилось, и Бог требует, настойчиво требует, чтобы мы это исправили.

Здесь возникает важный вопрос. Если мир был сотворен благим Богом, то почему все пошло вкривь и вкось? Долгие годы я просо отказывался слышать христианский ответ на этот вопрос, потому что рассуждал так: «что бы вы ни говорили, и как бы искусны ни были ваши доводы, не намного ли проще признать, что мир не был создан какой-либо Разумной Силой? Не являются ли все ваши доводы просто хитроумной попыткой обойти очевидное?». Но это вернуло меня к затруднениям, о которых я только что говорил в связи с атеизмом, а вскоре возникли и новые трудности.

Мой довод против существования Бога заключался в том, что мир жесток и несправедлив. Но откуда у меня взялись эти понятия справедливого и несправедливого? Человек не станет называть линию кривой, если у него нет представления о прямой линии. Если вся машина мироздания целиком и полностью дурна и бессмысленна, то почему я, являясь ее частью, испытываю такое сильное возмущение и сопротивляюсь? Упав в воду, человек чувствует себя мокрым, потому что он человек, а не водяное животное; рыба не чувствует себя мокрой. Я, конечно, мог бы отказаться от своего понимания справедливости, сказав, что таково мое личное мнение. Но тогда рухнул бы и мой довод против существования Бога, поскольку он вытекает из убеждения, что мир действительно несправедлив, а не просто не соответствует моим личным вкусам. Так сама попытка доказать, что Бога нет – или, другими словами, что действительность бессмысленна – заставила меня допустить, что часть действительности – а именно, мое понятие справедливости – полна смысла. Атеизм является слишком простым решением вопроса. Если бы весь мир не имел смысла, то мы бы никогда этого не заметили. Если бы во вселенной не существовало света, а значит, и зрячих существ, то мы бы не имели никакого представления о тьме. Слово «тьма» ничего для нас не значило бы.

Добавить комментарий