Статистика российской религиозности

Сергей Филатов, Роман Лункин

(Русское Ревью. Июнь-июль 2005г. Кестон институт)

После перестройки религиозные организации начинают играть существенную политическую и общественную роль, и численность различных религиозных объединений становится политически важным фактором. Корректность оценок в данном случае определяет корректность взаимоотношений между религией и обществом, религией и властью.

В общественном мнении существует некий фетиш цифры при определении значимости каждой религии. Часто приводятся конкретные цифры — сколько в стране православных, мусульман или католиков. И люди редко задумываются о том, что значат эти данные и что собственно они отражают. Многие религиозные лидеры и ангажированные политики стремятся создать впечатление, что многомиллионные цифры, кочующие из одного издания в другое, представляют число верующих, которые, исповедуют определенные вероучительные, идеологические и нравственные ценности, поддерживают позицию своих религиозных лидеров.

В последние годы по этому вопросу ведётся постоянная дискуссия о том, кого считать православным. Причем, что парадоксально, православные авторы выступают за максимально расширительные критерии православности (фактически отказываясь от традиционных церковных критериев), а светские авторы пишут о том, что максимальное расширение критериев делает само понятие «православный», бессмысленным, если православным, например, считать человека не верящего в распятие и воскресение Христа, посмертное воздаяние, не молящегося и не причащающегося. Из массы опросов приведем выводы, пожалуй, самого авторитетного за последние годы.

Свет на «мировоззренческую реальность», скрывающуюся за декларируемой верой в Бога, с точки зрения Д. Фурмана, проливают следующие ответы: 38% «верующих» представляют Бога как Личность, а 40% — как «жизненную силу»; 45% верят в загробное существование души; 20% — в воскрешение мертвых; 52% — в paй, 46% — в ад; 49% «верующих» согласились с тем, что «жизнь имеет смысл потому, что есть Бог». При этом 30% «верующих» верят в переселение души и 41% -в астрологию (в выборке в целом соответственно 20 и 37%). Посещение церкви не реже раза в месяц по данным финско-российского исследования в 1991 г. зафиксировано на уровне 6%, а в 1996 г. — 7%; среди «верующих» — на уровне 18%. Данные исследования 1990-1992 гг. показывали посещаемость церкви на уровне 9-10%, среди верующих — 21%.

При анализе данных опроса 1996 г. была предпринята попытка выделить группу более или менее «серьезных», «настоящих» верующих, которых исследователи определили как «традиционных верующих». Это респонденты, одновременно дающие положительный ответ на вопрос «Верите ли вы в Бога» (47% опрошенных), идентифицирующие себя как верующих и как православных (33% всех опрошенных при 3% лиц — представителей иных религий и конфессий и 64% не знающих, как себя определить), видящие в Боге личность, а не силу (15%), а также, по их словам, часто молящиеся (13%). Таких у Д. Фурмана набралось всего 4%. Да и их «ортодоксальность» при ближайшем рассмотрении представляется ученому несколько сомнительной. Так, среди них только 65% верят в загробное существование души, 44% — в воскрешение мертвых, зато 29% — в астрологию и 41% — в переселение душ. Если в незначительной степени «ужесточить» критерий включения в категорию «традиционных» верующих, она просто исчезла бы из выборки».

Итак, у Фурмана получилось 4%.22 Ряд других исследований дают больше православных верующих- до 10%, но не более.

Наиболее простой, чаще всего используемый в социологической практике на западе принцип определения членов церкви, включает один вопрос, касающийся только религиозной практики- были ли Вы на богослужении в прошлое воскресенье? Естественно спрашивают не после Пасхи или Рождества (в США «да» отвечают до 50% опрошенных). В наших опросах его перестали задавать, так как положительных ответов слишком мало. У нас спрашивают «бываете ли Вы на богослужении раз в месяц или чаще?» На этот вопрос положительных ответов – 5-10%.

Очевидно, что сама исчисляемая реальность – православная религиозность современных россиян настолько зыбка, организационно, догматически и идеологически не структурирована, что любые критерии ее измерения и цифры, полученные на их основе носят в принципе условный характер. Про большинство «православных верующих» людей трудно сказать – православные ли они верующие — или нет. С одной стороны — да, с другой стороны — нет. Расширяя или сужая строгость критериев, можно сказать, что практикующих православных в России от 2 до 10% населения, т. е. от 3 до 15 млн. человек.

Итого практикующих верующих:

РПЦ – 3- 15 млн. чел.

Староверов – 50- 80 тысяч чел.

Католиков – 60 — 200 тысяч чел.

Протестантов – более 1,5 млн. чел.

Иудаистов – 30 тыс. чел.

Мусульман – не более 2,8 млн. чел.

Буддистов – не более 500 тысяч чел.

Авторитарно организованных НРД – не более 300 тысяч чел.

Значение религиозного фактора в светском секуляризованном обществе, где для многих вера стала просто культурным символом, относительно невелико. В общественной и политической жизни нашей страны в основном заметны лидеры «этнических» религий. Для политиков и религиозных лидеров представление о количестве верующих в современном обществе – это свидетельство влияния христианских церквей, мусульманских и буддистских объединений и т.д. Прежде всего, цифры, которые часто упоминаются в прессе, формируют представление о силе и влиянии самих религиозных лидеров. В связи с этим особенно важно понять, что скрывается за громкими заявлениями о «миллионах последователей». Само понятие верующего этнической религии включает в себя сразу несколько пластов. С одной стороны большая часть русских, евреев, тувинцев, татар или адыгейцев осознает свою связь с исторической верой, однако это ни к чему не обязывает эту часть народа в религиозном плане. Признание основ вероучения и посещение богослужений не является основной характеристикой того, кто называет себя верующим традиционной конфессии. При этом, практикующие верующие, безусловно, присутствуют среди тех, кто просто идентифицирует себя с исторической религией народа или же следует определенной идеологии, которую проповедуют религиозные и политические лидеры, призывающие «вернуться к корням».

Если отвлечься от абстрактных представлений общества о месте «традиционных» конфессий в религиозном мире России и обратиться к представителям остальных религиозных движений, то следует отметить, что современная статистика не успевает угнаться за ростом протестантских конфессий, а также подъёмами и падениями численности новых религиозных движений. Численность и влияние одних, и, прежде всего «сектантов», бывает резко преувеличенной в светской прессе и в выступлениях православных «сектоведов». Бурный же рост количества и общественного влияния других — протестантов, апологеты традиционных конфессий и журналисты часто обходят молчанием.

Реальная картина религиозности российского общества после миссионерского бума 90-х гг. способна изменить представления о тех ценностях, которые на практике исповедуют миллионы жителей России. Понимание характера современной религиозности позволяет разобраться в некоторых важных сторонах социально-политической позиции верующих, принадлежащих к различным религиям. К примеру, место, которое занимают объединения традиционных религий в общественно-политической жизни не всегда соответствует непосредственному влиянию лидеров общин среди тех, кого они называют своими последователями. Статистика в религиозной сфере, как и статистические данные, к примеру, в экономике, часто становятся инструментом идеологической и политической борьбы. Реальная религиозная статистика должна помочь сделать социальную, политическую и культурную позицию религиозных объединений и их лидеров более прозрачной и понятной для российской общественности.

Добавить комментарий