Что делать с Россией? – 1 («Policy Review», США)

Джеймс Голдгейер и Майкл МакФол, 18 октября 2005, Nasledie.ru
Антон Беспалов, Максим Коробочкин, ИноСМИ.Ru

Мы публикуем серию статей, посвященных российско-американским отношениям, в частности, взгляд на эти отношения со стороны экспертного сообщества США, представленных такими видными специалистами по России как Джеймс Голдгейер и Майкл МакФол. Ниже предлагается первая статья из этой серии.

Во время своего первого президентского срока Джордж Буш установил и укреплял крепкие дружеские отношения с президентом России Владимиром Путиным. На начальном этапе это приносило благоприятные результаты. Президенту Бушу удалось убедить Путина согласиться на выход США из Договора о противоракетной обороне и пересмотреть, таким образом, режим контроля над вооружениями, введенный во время холодной войны, что Буш считал необходимым для реализации своей политики в области безопасности. После терактов 11 сентября Путин публично и недвусмысленно встал на сторону США в войне с терроризмом, обеспечив материальную и разведывательную поддержку американской военной интервенции в Афганистане и не препятствуя размещению американских войск в Средней Азии. По заявлениям российских и американских официальных лиц, с тех пор две страны продолжают обмен разведданными в целях совместной борьбы с мировым терроризмом.

Однако, во время вторых сроков обоих президентов в двусторонних российско-американских отношениях не наблюдается того оптимизма и энтузиазма по поводу совместной борьбы, новых альянсов и общих ценностей, выраженных в обеих странах вскоре после 11 сентября. На своих последних встречах Путин и Буш не забывали похваливать друг друга, но за риторикой личной дружбы стоит проблемное партнерство, пущенное на самотек. Россия не вносит существенного вклада в реализацию трех ключевых целей внешней политики Буша, которыми являются борьба с терроризмом, предотвращение распространения оружия массового поражения и продвижение свободы.

Более того, скат к авторитаризму в самой России способствовал возникновению противоречий между российской внешней политикой и интересами и ценностями Запада в таких странах, как Грузия, Украина и Молдавия. Похоже, что своей риторикой и жестами Путин и его помощники желают вновь разжечь антагонизмы холодной войны. Они осуждают «поддержку Западом» террористов после трагедии в Беслане и «вмешательство» Америки в события на Украине, проводя в то же самое время совместные военные маневры с Китаем.

Сегодня Россия не входит в число приоритетов внешней политики президента Буша. Он и его внешнеполитическая команда направляют основные усилия на стабилизацию Ирака, борьбу с терроризмом, решение вопросов растущей мощи Китая, проблем Ирана и Северной Кореи, возможно, исправление отношений с Европой — в этом длинном списке места для России почти не остается. Вряд ли внешнеполитическая программа Буша будет включать в себя коренной пересмотр его российской политики. В то же время, президент не может более делать вид, что его личные контакты с Путиным могут заменить эффективную политику Америки по отношению к России, а особенно, в связи с ее откатом в сторону авторитаризма.

В конечном счете, то, что Буш не смог создать новую и более стратегическую политику в отношении России, может создать серьезные проблемы для национальных интересов Америки — если у власти в Кремле окажется националистический лидер, внешняя политика которого, подпитываемая развивающейся экономикой, будет иметь антизападный характер, нефтегазовая отрасль будет подчиняться государственному конгломерату, запустившему свои щупальца в Европу, а укрепленное российское государство и армия вновь проявят имперские амбиции. К счастью, вероятность такого исхода по-прежнему невелика. Настало время задуматься о том, как сделать, чтобы она не увеличилась.

Самой эффективной стратегией для новой внешнеполитической команды Буша, если она желает способствовать замедлению темпов деградации российской демократии, является не изоляция, сдерживание или конфронтация, а более тесное взаимодействие как с российскими властями, так и с российским обществом. У Соединенных Штатов недостаточно рычагов давления на Россию для того, чтобы повлиять на внутриполитические изменения принудительными мерами. В нашем распоряжении лишь стратегия «увязок». Возможно, это покажется парадоксальным, но более насыщенные межгосударственные отношения создадут более благоприятные условия для увеличения участия Запада в жизни российского общества. Новая политика США в отношении России должна преследовать обе цели: создание более амбициозных двусторонних отношений в сочетании с более долгосрочной стратегией по усилению гражданского, политического и экономического общества России, что станет ключевым фактором возвращения России на демократический путь развития.

Отход от демократии в России

В ходе первой встрече Буша с Путиным в июне 2001 г. в Словении Буш не был одинок в принижении значимости антидемократических шагов Путина на родине. В то время многие наблюдатели российской жизни как в администрации Буша, так и вне ее считали, что позитивные достижения Путина перевешивают его негативные шаги. При Путине Россия испытывала самый существенный экономический рост после обретения независимости, а, кроме того, осуществлялся ряд экономических реформ — среди них новый налоговый и земельный кодекс — которые никак и могли быть приняты в годы правления Ельцина. Во внешней политике Путин избрал прагматическую позицию, сотрудничая по разным вопросам почти со всеми. Что касается внутренней политики, то битвы Путина с чеченцами и олигархами (некоторые из которых контролировали крупные медиа-холдинги) оправдывались как необходимые шаги по исправлению несправедливостей хаотичного правления Ельцина.

Более того, в начале первого срока Буша (и Путина) было принято считать, что Путин слишком слаб и скован для того, чтобы качественно изменить характер политического режима. Коммерческие интересы, губернаторы и ельцинские чиновники, оставшиеся в Кремле, были призваны сдерживать неопытного Путина. Кроме того, многие считали, что Путин не может подорвать демократию в России, потому что к 1999 году подрывать было нечего. Некоторые думали, что десять лет правления Ельцина разрушили достижения демократического прорыва России после распада Советского Союза. Были и такие, кто считал, что насчитывающая сотни лет культура российской автократии все равно должна была взять верх, поэтому «сильная рука», наподобие Путина, — это воплощение преемственности российской традиции, а не разрыва с ней.

Пять лет спустя некоторые продолжают развивать мысль о том, что в способе правления Россией ничего не меняется, но большинство наблюдателей впечатлены тем, как сильно изменился режим. Российское государство остается коррумпированным и неэффективным, а Путин во многом проявляет себя нерешительным или неспособным лидером. Возглавляемый им режим сегодня более стабилен, но гораздо менее плюралистичен и более централизован, чем тот, что он унаследовал в 2000 г.

Прежде всего, следует указать на безразличие Путина к правам человека, что наиболее ярко проявляется в Чечне. Когда чеченский террорист Шамиль Басаев вторгся в 1999 г. в соседний Дагестан для освобождения мусульманского народа Кавказа, президенту Ельцину и его новому премьер-министру Владимиру Путину пришлось дать ответ, защищая границы России. Но ответ не ограничился изгнанием террористов из Дагестана. Путин воспользовался этим кризисом для того, чтобы попытаться раз и навсегда усмирить Чечню при помощи военной силы. До сих пор ему это не удалось. В Чечне погибло более 100 000 человек, но террористические акты, направленные против россиян, продолжались. Среди них — чудовищное нападение на школу в Беслане в сентябре 2004 г. Политика Путина не приносит желаемых результатов, а, тем временем, российские военные и их противники в Чечне совершают вопиющие нарушения прав российских граждан в регионе.

Во-вторых, Путин и его чиновники инициировали серию успешных кампаний против независимых СМИ. Когда Путин пришел к власти, лишь три телекомпании имели общенациональную значимость и могли реально влиять на политику — ОРТ, РТР и НТВ. Вынудив миллиардера Бориса Березовского покинуть страну, Путин приобрел контроль над ОРТ, каналом с крупнейшей аудиторией в стране. Телекомпания РТР всегда принадлежала государству, так что приструнить ее было еще проще. Проблемы возникли с установлением контроля над третьей телекомпанией — НТВ, поскольку ее владелец Владимир Гусинский решил бороться. Но в итоге, под давлением прокуратуры проиграл и он, потеряв не только НТВ, но и газету «Сегодня» и журнал «Итоги». Команда журналистов НТВ попыталась добиться успеха на двух других каналах, но, в конечном итоге это у них не вышло. Находясь под контролем людей, близких к Кремлю, телеканал НТВ постепенно стал все больше напоминать два других общенациональных канала. В 2005 г. Анатолий Чубайс, глава РАО ЕЭС и один из лидеров либеральной партии «Союз правых сил», был вынужден продать свою частную телекомпанию REN TV с куда меньшим охватом вещания олигархам, более близким Кремлю, хотя Чубайс никогда не давал повода считать себя яростным критиком президента.

После неумелых действий российских силовых служб в Беслане летом 2004 г. (так в тексте — прим. пер.) печатные СМИ подняли голову. Но когда газета «Известия» попыталась задать вопросы о причинах неудач государства, ее главный редактор был немедленно уволен.

Независимость электронных СМИ была подточена и на региональном уровне. Руководители местных государственных телекомпаний продолжают следовать политическим директивам глав администраций, которые в большинстве своем решительно поддержали Путина на последних выборах. Остались десятки независимых газет и веб-порталов. Они предоставляют платформу для высказывания политикам всех убеждений, но не имеют массовых аудиторий. В самом общем смысле, Путин изменил атмосферу работы журналистов. Его самые громкие критики потеряли работу, подверглись преследованиям налоговых или судебных органов или были арестованы. Другие, чтобы не расстаться с работой, начали практиковать самоцензуру.

В эру Путина было совершено несколько загадочных убийств журналистов, в том числе, даже одного американца — Пола Хлебникова. Организация «Репортеры без границ» в своем третьем индексе свободы прессы (за 2004 г.) поместила Россию на 140-е место из числа 167 стран.

В-третьих, к важным политическим изменениям, проведенным под надзором Путина, следует отнести и «региональные реформы». Почти сразу после того, как в 2000 г. Путин стал президентом, он выдвинул в качестве одного из своих приоритетов ограничение полномочий российских губернаторов. Он начал кампанию по восстановлению влияния центра, создав семь надрегиональных федеральных округов, которые возглавили, главным образом, бывшие генералы и офицеры КГБ. Перед семью президентскими представителями была поставлена задача по установлению контроля над всеми находящимися в их юрисдикции федеральными ведомствами, многие из которых в ельцинскую эру сблизились с местными властями, а порой фактически переподчинились им. Кроме того, эти семь представителей федеральной исполнительной власти занялись расследованием деятельности губернаторов и президентов республик, стремясь к ограничению их автономии и угрожая подчинением. Также Путин ослабил Совет Федерации — верхнюю палату российского парламента, заменив губернаторов и глав местных законодательных собраний представителями исполнительной и законодательной власти регионов.

Региональные лидеры, оказавшие сопротивление Путину, потеряли свои посты в результате сфальсифицированных местных выборов. На недавних выборах губернаторов Курской, Саратовской и Ростовской области, а также президентов Чечни (дважды) и Ингушетии устранение самых сильных кандидатов обеспечило избрание фаворитов Кремля. В сентябре 2004 года Путин нанес последний удар по российскому федерализму, объявив о своем намерении впредь назначать губернаторов. Он оправдывал этот шаг необходимостью сделать местные власти более ответственными и эффективными, однако подавляющие большинство среди почти 40 назначенных губернаторов — это те же люди, что были у власти прежде.

В-четвертых, в декабре 2003 г. Путину удалось реально ослабить автономию еще одного института демократической системы в России — парламента. После парламентских выборов 1999 г. Путин получил большинство в Думе. Чтобы сделать Думу более сговорчивой, он и его администрация воспользовались плодами успехов в деле установления контроля над другими политическими ресурсами (такими, как НТВ и губернаторы), что позволило кремлевской партии «Единая Россия» одержать безоговорочную победу на парламентских выборах в декабре 2003 г. В настоящее время «Единая Россия» и ее союзники контролируют две трети мест в парламенте.

Достичь такого результата позволило доверие населения к Путину, которое во время кампании осенью 2003 г. составляло около 70%. Своим успехом «Единая Россия» была также обязана позитивному освещению своих лидеров в теленовостях (и негативному освещению деятелей Коммунистической партии), всеобъемлющей финансовой поддержке российских олигархов и почти единодушному одобрению со стороны региональных лидеров. Впервые в своей истории Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) издала критический предварительный доклад по результатам парламентских выборов 1999 г. в России, в котором говорилось, что «выборы в Государственную Думу не соответствовали по многим параметрам стандартам ОБСЕ и Совета Европы по демократическим выборам».

В-пятых, Путин и его режим продемонстрировали вопиющее неуважение к правам собственности и институтам, стоящим на их защите, ренационализировав и перераспределив основную часть имущества нефтяной компании «Юкос», некогда крупнейшей в России. Сначала российские власти арестовали руководителя компании Михаила Ходорковского, затем предъявили ей счет на несколько миллиардов долларов за неуплаченные налоги, а потом продали ее ключевые производственные мощности — компанию «Юганскнефтегаз» — государственной компании «Роснефть», председатель правления которой Игорь Сечин является также одним из главных советников Путина. Экономический советник президента Андрей Илларионов назвал продажу «Юганскнефтегаза» «аферой года».

Наконец, Путин решил, что угрозу власти представляют даже неправительственные организации. Введя драконовские процедуры регистрации и налоги, администрация Путина вынудила закрыться многие неправительственные организации, критически настроенные по отношению к Кремлю. Чтобы вытеснить неправительственные организации на обочину общественной жизни, Кремль привлек массивные ресурсы на создание спонсируемых и управляемых государством организаций. В 2004 г. в своем ежегодном послании Федеральному Собранию Путин взял ксенофобскую ноту, заявив, что «далеко не все организации ориентированы на отстаивание реальных интересов людей. Для некоторых из них приоритетной задачей стало получение финансирования от влиятельных зарубежных фондов». Вслед за этим прокремлевские депутаты предложили законопроект, по которому ужесточается контроль государства над распределением зарубежных грантов. Не гарантирована иностранным неправительственным организациям и защита от преследований со стороны российского государства. Путинские власти выгнали «Корпус мира», закрыли бюро ОБСЕ в Чечне, объявили персоной нон грата московского представителя Американской федерации труда — Конгресса промышленных организаций, а также устраивали набеги на офисы фонда Сороса.

Если рассматривать каждый из этих шагов Путина в отдельности, то их можно и не оценить как отказ от демократии. Правительство в Чечне было неэффективно; террористы как базировались, так и базируются в республике. Некоторые региональные бароны, которых обуздал Путин, в своих владениях вели себя как тираны. Ходорковский — не Сахаров. Какому бы президенту не хотелось иметь большинство в парламенте? И, в более общем смысле, все согласны с тем, что Россия нуждается в более эффективном государстве для того, чтобы развивать рыночную экономику и демократию. Но если проанализировать эти события как части единого плана, то становится ясно, что их объединяет — стремление избавиться от независимых источников власти.

Усиление автократии при Путине не сделало российское государство более эффективным. За годы его правления не произошло существенного роста объема предоставляемых общественных благ (хотя в бюджете на следующий год запланирован рост расходов на образование и социальные услуги), террористические атаки не прекратились, а уровень коррупции взлетел с 34 миллиардов долларов, которые российские бизнесмены тратили на взятки в 2001 г. до 316 миллиардов в 2005 г.

Добавить комментарий