«Десант церкви против мафии»

«Интерфакс»

Чтобы выяснить, как именно Бартоломео Сордже победил мафию, корреспондент «Эксперта» и приехал в Милан, где сегодня живет и работает падре. Он вновь трудится на журналистской ниве — редактирует два религиозных журнала и организует гражданские движения.

— Когда вас направили бороться с мафией, у вас был какой-то план?

— Когда я приехал на Сицилию, то не имел ни малейшего представления о мафии. Поэтому первый год своего пребывания я посвятил исследованиям, знакомству с проблемами и возможностями территории. Картина была удручающая. Однажды, еще в самом начале, на улице меня остановила женщина и поблагодарила за то, что я приехал в Палермо. Я изумился, потому что еще ничего не сделал. Но она сказала: «Сам факт, что вы приехали в Палермо, в то время как многие из города бегут, для нас — уже поддержка. Потому что, — тут она понизила голос и оглянулась, — здесь, в Палермо, правит мафия». Она не осмеливалась даже произнести слово «мафия» громко.

А через несколько лет я увидел совсем другую картину: жители Палермо шли по улицам, громко скандируя: «Покончим с мафией!» В бедных кварталах города вывешивали белые флаги как символ борьбы с мафией. И тогда я вспомнил о той первой встрече с женщиной, которая боялась даже говорить об этой самой мафии.

— Что произошло за эти годы?

— Проведя исследования, мы, отцы-иезуиты, поняли, что необходимо реанимировать социальную ткань города. На вызовы социокультурной среды мы решили отвечать через образование. Мы открыли школу политического образования для тех, кто уже имеет один диплом. Она получила название центра Pedro Arrupe по имени покойного отца-генерала ордена иезуитов, много сделавшего для распространения ордена в странах третьего мира. Ставка на школу была во многом интуитивной — мы решили ответить на вызовы мафии, формируя новых людей с политическими знаниями.

— Почему в борьбе с мафией вы поставили во главу угла именно образование?

— Мафия — это прежде всего культурный феномен, феномен менталитета. А изменить культуру и менталитет можно через культурные институты — в частности, школы. Безусловно, важны законы, нужна полиция, но определяющий элемент в борьбе с мафией — это образование. Говоря о мафии, я всегда привожу аналогию с травой. Есть корень, и есть стебель. Когда бороться с мафией приходит полиция, она срезает стебли, но корни-то остаются. Проходит время, и она снова возрождается. Чтобы победить мафию, нужен настоящий культурный переворот.

Мафия не боится оружия, потому что и у нее есть оружие. Она не боится политиков, потому что сама их выбирает и контролирует. Не боится судей, потому что одних убивает, а других подкупает. Она начинает бояться, если меняется культура. Мафия готова убить священника, который забирает детей с улицы, чтобы их не смогли рекрутировать в преступное сообщество. Нам тоже угрожали: в течение многих лет я вынужден был ходить с охраной — ни днем, ни ночью не мог выйти на улицу без сопровождения.

— Вы утверждаете, что для борьбы с мафией трансформация культуры важнее полиции и политики?

— В этом нет никаких сомнений. Произошедшие в Палермо политические изменения были связаны в первую очередь с изменениями в культуре. Например, раньше мафия была абсолютно закрытой структурой, невозможно было ничего узнать о ней. После выступления Папы на Сицилии — а Папа выступал страстно, эмоционально, в своей манере — некоторые члены мафии раскаялись и начали взаимодействовать с правосудием. Они позволили политикам и полиции предпринять определенные шаги против мафии. Раскаяние — это культурный феномен, позволивший разобраться с мафией и навести общественный порядок.
Мафия — это прежде всего культурный феномен. Изменить культуру и менталитет можно через культурные институты. Определяющий элемент в борьбе с мафией — это образование

— Почему государство так долго и безуспешно боролось с мафией? Оно не задумывалось об изменении менталитета?

— Скорее, государство все время опаздывало. Ведь мафия постоянно трансформируется. На Сицилии мафия сначала была земледельческой. На юге страны имелись огромные землевладения, которые надо было обрабатывать. Посредники — те, кто распределял заказы на обработку земли среди крестьян, — становились мафиози. От них зависело благополучие семьи. Часто главы мафии предлагали нуждающимся деньги, часто бывали религиозными людьми, во время процессий носили самые большие распятия. Государство же находилось далеко, в Риме, и на положение вещей не влияло.

Когда государство наконец попыталось вмешаться в происходящее на юге, мафия трансформировалась и стала городской. Когда была сделана попытка уничтожить городскую мафию, та опять трансформировалась и стала наркомафией, выйдя на международный уровень. Когда государство протянуло руки к наркотикам, мафия переродилась и стала финансовой. Сегодня ее верхушка находится уже не на Сицилии, а в других странах.

— Но разве мафия — это уж такое страшное зло? Вы ведь сами говорите, что мафия делала и хорошее. Известно, например, что в городах, где всем руководит мафия, обычно полный порядок.

— Да, это так. В Палермо был такой случай, когда у двух американских туристов украли деньги. Они обратились в полицию, где им ответили, что на расследование нужно время, что такие вещи происходят постоянно и что на многое рассчитывать не приходится. Они рассказали об этом кому-то на улице, и им ответили: мы об этом позаботимся! Люди с улицы рассказали обо всем кому-то из мафии, и через два часа кошельки вернули. Действительно, в местах, где управляет мафия, можно оставлять двери открытыми.

Но при этом я считаю, что мафия -. это зло. Ведь она несет гибель демократическому государству, гибель свободе. Мафия — это рак, и, как рак, она уничтожает общество, уничтожает его ткани, уничтожает разнообразие. Она не оставляет выбора. Когда кто-то говорит, что мы должны жить вместе с мафией, это означает, что нам предлагают жить с раком. В местах, где мафия доминирует, экономика не развивается. Там нет никакой конкуренции. Вы не можете делать то, что хотите. Вы обязаны слушаться, а если ослушаетесь — вас убьют.

Еще один пример из Палермо. У одного бизнесмена был маленький магазинчик и большой долг — пятьдесят миллионов лир. Как-то ему позвонил местный глава мафии: «Мне сказали, что ты находишься в затруднении, я дам тебе денег». Бизнесмен деньги взял, заплатил долги и продолжил работать. Прошло два года, главу мафии публично обвинили. Он позвонил этому торговцу: «Как ты считаешь, я хороший или плохой?»

— Вы очень хороший, вы мне дали денег!

— Тогда ты мне должен помочь и преподать урок тому, кто меня оскорбил. Я дам тебе бомбу, и ты положишь ее под автомобиль.

— Но если я это сделаю, полиция меня накажет!

— Не бойся, я хорошо знаком с полицией.

Торговец сделал, что от него требовали, и с этого момента оказался вовлеченным в мафию. Каждый раз, когда в городе что-то случалось, полиция приходила, чтобы поговорить и с ним тоже. Таким образом, даже честные люди попадают в круг мафии.

— Вы согласны с утверждением, что мафия появляется в отсутствие государства?

— Да, но мафия есть и в государстве, она пытается его под себя подстроить. Я хочу несколько сменить термины нашего обсуждения и рассказать вам еще один эпизод. Однажды ко мне пришел предприниматель, чтобы спросить совета. Это был честный предприниматель, старавшийся легально вести свой бизнес. Ему нужно было разрешение мэра на строительство фабрики в одном очень нуждающемся в этом месте. На десять утра у него была назначена встреча с мэром.

Он приезжает на встречу заранее, возле него тормозит автомобиль, двое пассажиров которого его спрашивают: это у вас назначена встреча с мэром?
— Да.

— Идите с нами.

Предприниматель решил, что этих людей послал за ним мэр. А вместо мэра его привели к главе мафии.

Он попытался было отказаться: произошла ошибка, меня ждет мэр!

— Не волнуйтесь, располагайтесь, кофе хотите? Вы молодец. Действительно, эта фабрика очень нужна. Делайте! — говорит глава мафии.

— Но я должен поговорить с мэром! — отвечает бизнесмен.

— Нет, не волнуйтесь, если я говорю, что это дело нужное, то все будет хорошо, — и с этими словами глава мафии пошел с ним к мэру. Когда они открывали дверь, мэр разговаривал по телефону и помахал им рукой: заходите, заходите! Разумеется, мэр дал одобрение.

Этот бедный предприниматель спрашивал меня, что ему делать. Если он разоблачит мэра, его убьют. Если промолчит, мафия продолжит делать свои дела. Я ему ответил: в одиночестве вы ничего не сможете сделать. Но если вы соберетесь все вместе, сможете выстоять. И действительно, война против мафии на Сицилии была выиграна благодаря сплочению.

— Например?

— В одном городе мафия требовала дань с владельцев магазинов. В конце концов им это надоело, они договорились между собой и заявили на мафию. Некоторых мафиози арестовали, часть счетов мафии арестовали. В ответ мафия начала поджигать магазины. В день по магазину. А муниципалитет стал выделять каждому владельцу сгоревшего магазина по пятьсот миллионов лир. Так что когда мафия сжигала чей-то магазин, его владелец был очень доволен. Когда мафия об этом узнала, магазины гореть перестали.

— А откуда взялись деньги на компенсации владельцам?

— Из денег, конфискованных на счетах мафии. Для эффективной борьбы мафию необходимо экономическими мерами отрезать от финансирования. Но еще раз повторяю: без культурных изменений не обойтись. Мафию можно побороть культурными методами, но для этого нужно два-три поколения.

Политическая школа

— Давайте поговорим о вашей школе политического образования. Предположим, в России кто-то решил бы повторить сицилийский опыт и открыть подобное учреждение. Что для этого необходимо?

— Универсальной формулы не существует. Но есть несколько правил, которым стоит следовать при основании школы. Первое, что необходимо сделать, — выявить потребности той территории, на которой вы хотите создать школу. Мы сделали именно такую школу потому, что она находится в Палермо, где есть проблемы мафии и безработицы. Если бы надо было открывать образовательное учреждение в Турине, школа была бы совсем другой.

Второе — подобная школа не должна быть политически ангажированной, не должна быть школой партии. Тут мы столкнулись с одной сложностью: многие молодые люди ожидали, что после двух лет обучения в нашей школе смогут вступить в какую-то партию и сделать там карьеру. Мы старались сразу ставить все точки над «i», но многие аналогичные школы на этом погорели.

Третье — не будучи политически ангажированной, школа должна иметь свой культурный идеал. Конкретные проблемы территории нужно рассматривать в фокусе этого идеала. Очень важно, чтобы школа заряжала молодежь энтузиазмом. Это ни в коем случае не должно быть холодное университетское обучение. Ведь такая школа предназначена для активных действий. В Палермо мы предложили христианский идеал, предложили обновлять и строить город.

— Означает ли это, что вы принимали на обучение только христиан?

— Нет, приходили также и неверующие. На вступительном экзамене мы никогда не спрашивали у абитуриента, верующий он или нет, или к какой партии он принадлежит. –
Что еще необходимо для успеха подобной школы?

— Необходимо ответить себе на вопрос: каких конкретных результатов мы хотим достичь? Сделать все сразу невозможно. В Палермо мы решили, что хотим победить мафию и дать безопасность гражданам. Поскольку необходимо было изменить социальную ткань города, при приеме в школу мы сделали ставку на две категории учащихся. С одной стороны, мы принимали молодежь, только что закончившую образование, с другой — профессионалов. Например, у нас всегда был какой-нибудь студент с медицинским прошлым, либо школьные учителя, либо активисты профсоюзов — то есть те специалисты, кто мог впоследствии менять социальную ткань.

— Какими качествами должны обладать ваши студенты?

— Прежде всего у них должно было быть призвание к политике. На собеседовании мы выясняли, есть ли у них необходимые качества.

— Я не совсем понимаю, о каком призвании к политике можно говорить в отношении учителей или врачей?

— Это хороший вопрос. Мы принимали учителя, потому что в своей школе он мог воспроизводить наши идеи. С той же целью мы приглашали и журналистов. Еще раз повторю: необходимо было менять социальную ткань города, а не делать политику. Мы поставили перед собой задачу выявлять и обучать людей, способных распространять идеи законности и формировать новое видение политики. Например, учителю подобное образование необходимо, чтобы критически оценить какой-то предлагаемый для города закон — без этого очень сложно иметь гражданскую позицию и завоевать доверие учеников, — а для этого необходимо образование.
Мы, иезуиты, не занимаемся практической политикой. Мы можем заниматься лишь политикой в культурном смысле — мы меняем идеи. А уж реальные политики согласно идеям составляют свои программы

— Так что же придумали эти иезуиты? Чему вы такому учили в этой школе, чего не знала синьора из правительства Палермо?

— Там преподавались фундаментальные предметы -. история, политика, философия. Поскольку мы готовили для Палермо политиков завтрашнего дня, то старались фокусироваться на проблемах юга и учили использовать знания в прикладных целях. Как можно применить право, которое мы все изучали, в политическом деле? Зачем нужна экономика, которую мы изучали в ситуации Сицилии и Палермо? Мы учили студентов читать статистику, объясняли, как применять эти навыки при управлении городом. Хотя, разумеется, какие-то вещи приходилось повторять из базового университетского курса.

Но подчеркиваю: школа в основном носила практический характер, поэтому главное, что требовалось от учащихся — активная позиция. Мы же не ученых готовили!

Добавить комментарий