Голландской болезнью не страдаем

Игорь НИКОЛАЕВ, директор департамента стратегического анализа компании ФБК

Темпы роста в обрабатывающих отраслях промышленности выше, чем в добывающих

Диагноз «голландская болезнь» (Dutch Disease) российской экономике уже поставили многие «доктора». Действительно, вроде бы очевидно, что если экономика страны сильно зависит от сырьевого экспорта, а мировые цены на экспортное сырье растут, то в конечном итоге это приводит к весьма негативным последствиям: ускоренное развитие добывающих производств происходит одновременно с замедлением роста обрабатывающих отраслей промышленности. И предельно понятно, почему это происходит: все стремятся вкладывать в добывающие отрасли, ускоренный прирост валютной выручки от экспорта сырья укрепляет национальную валюту, делая все менее конкурентоспособной продукцию обрабатывающих отраслей. В таком случае можно говорить даже о деиндустриализации страны. Трудно не согласиться, что именно так и обстоит дело. Тем более что это же не просто аналитические умозаключения. Так ведь и в реальной хозяйственной жизни было.

Уже из названия «заболевания» ясно, что своим происхождением оно обязано Нидерландам. Именно в этой стране в конце 1950-х гг. обнаружили крупные залежи природного газа на шельфе Северного моря. В 1960-х гг. началась активная разработка открытых месторождений. Нидерланды достаточно быстро превратились в мощную страну–экспортера газа. Естественно, что эта добывающая отрасль получила сильный импульс к развитию, следствием чего стало значительное увеличение доли газа в экспорте промышленности. Сокращение доли обрабатывающих отраслей было бы не так болезненно, если бы спустя несколько лет не было зафиксировано и общее снижение показателей экспорта товаров и услуг. На это уже было невозможно не обратить внимания, так как факт действительно был тревожный. Вот и появился термин «голландская болезнь».

Принципиально важно отметить, что «болели» Нидерланды недолго. В конце 1960-х гг. уже отмечалось практически полное восстановление прежних показателей структуры экспорта: удельный вес товаров и услуг снова превысил соответствующий показатель по сырью.

Однако термин запомнили, и теперь практически всегда, когда та или иная богатая сырьевыми ресурсами страна сталкивается с экономическими трудностями, его вспоминают. Неудивительно, что Россия не стала исключением, ей поставили тот же диагноз.

Сейчас, когда уже на протяжении нескольких лет цены на основные товары российского сырьевого экспорта (и на нефть в первую очередь) растут, есть возможность проанализировать складывающуюся ситуацию и оценить, так ли опасна заморская «болезнь».

Сравнительный анализ динамики объемов промышленного производства в добывающих и обрабатывающих отраслях начиная с дефолтового 1998 г. дает следующую картину (табл.1).

Наиболее высокий рост объемов промышленного производства в 1998–2004 гг. наблюдался в машиностроении – 187,4%. Химическая и нефтехимическая промышленность дала рост в 168,4%. Напротив, показатель топливной промышленности за эти годы оказался одним из самых скромных – 142,9%. Очень интересно сопоставить отмеченную динамику с тем, как росли в эти же годы мировые цены на нефть.

Самые высокие показатели годового роста объемов промышленного производства в машиностроении и металлообработке были отмечены: в 1999 г. – 117,4%, в 2000 г. – 119,9% и в 2004 г. – 111,7%. Именно в эти же годы рост мировых цен на нефть был самым значительным за последние годы: цены на нефть марки «юралс» выросли в 1999 г. на 5,07 долл. за баррель (на 42%), в 2000 г. – на 10,44 долл. за баррель (на 61%) и в 2004 г. – на 6,91 долл. за баррель (на 25%) (табл.2, диаграмма 1).

Вывод получается однозначный: обрабатывающие отрасли промышленности наиболее высокими темпами растут именно в годы самого высокого роста цен на сырьевые товары (во всяком случае, на примере сопоставления с ценами на основной наш сырьевой товар – нефть – это видно достаточно отчетливо). Но это наблюдение никоим образом не соответствует ожидаемым последствиям от развития «голландской болезни». Получается все наоборот.

Возможно, динамика показателей в 2005 г. несколько скорректирует сделанный выше вывод и приведет его, условно говоря, к ожидаемому. В 2005 г. мы имеем уже статистику по показателям, характеризующим развитие экономики по видам экономический деятельности (классификатор ОКОНХ был заменен на классификатор ОКВЭД).

Как видим, и в текущем году обрабатывающие производства растут быстрее добычи полезных ископаемых (табл. 3). Показатель роста в июне 2005 г. по отношению к декабрю 2004 г. по обрабатывающим производствам составил 102,5%, а по добыче полезных ископаемых – 99,3%. Разница вроде бы совершенно незначительная. Однако следует обратить внимание, что производство в обработке в январе 2005 г. составило всего лишь 76,4% от уровня декабря 2004 г., а в мае 2005 г. – 92,1% от показателя апреля. Очевидны и причины этих провалов: рождественские каникулы и майские праздники. В добыче полезных ископаемых таких провалов не было, и объяснение здесь простое: непрерывный цикл производства как раз и отличает добывающие производства от обрабатывающих. Если бы обработка работала без перерывов на рождественские каникулы и майские праздники и если принять соответствующие показатели на уровне добывающих производств, то ее показатель роста был бы уже не 102,5% в июне 2005 г. по отношению к декабрю 2004 г., а 148,7% (!). И именно этот показатель – 148,7% – в обработке необходимо корректности ради сравнивать с 99,3% в добыче. Разница, как видно, более чем значительная. И данный факт вновь убедительно свидетельствует о том, что время более чем благоприятной ценовой конъюнктуры на сырьевые товары отличается и ускоренным ростом обрабатывающих производств.

Еще раз перепроверим. Показатель динамики производства в обработке в первом полугодии 2005 г. по сравнению с соответствующим периодом прошлого года составил 105,6%. Аналогичный показатель в добыче полезных ископаемых – 101,4%. Это опять подтверждает более высокий рост в обрабатывающих производствах.

Фактов уже более чем достаточно для того, чтобы усомниться – то ли в правильности диагноза «голландская болезнь» для российской экономики, то ли в возможности вообще такого «заболевания», то ли в погрешности статистических показателей и т.д. Сразу отложим объяснение в духе «не так считаем». Считает Росстат, считает, как может, и других статистиков у нас нет. Может, все-таки болезнь надуманная? Вряд ли, феномен Нидерландов был достаточно хорошо изучен. Остается российская специфика.

Итак, чем все-таки объясняется более быстрый рост обрабатывающих производств, хотя должно быть наоборот? Как часто бывает, столь интересное явление не объясняется одной какой-либо причиной, их несколько.

1. Существование объективных и субъективных причин сдержанного развития самих добывающих производств:

. инфраструктурные ограничения по транспортировке добываемого сырья;

. недоразведка полезных ископаемых;

. дефицит перерабатывающих производств;

. действующая практика взимания экспортных пошлин.

Если проблемы инфраструктурных ограничений по транспортировке и недоразведке полезных ископаемых не новы, то, к примеру, утверждение о дефиците перерабатывающих производств нуждается в пояснении. И эта проблема не только российская, скорее – не столько российская. По данным Управления энергетической информации США, сегодня уровень загрузки мировых производственных мощностей по переработке нефти приблизился к 90–95%, в то время как возможности по транспортировке и переработке нефти в последние десятилетия практически не увеличивались. Как и почему так получилось – отдельный вопрос. Для нас же важно то, что возможности для наращивания сырьевого экспорта оказываются сегодня весьма ограниченными.

Что же касается практики взимания экспортных пошлин, то здесь картина оказалась следующая. Если в стоимостном выражении за январь–май 2005 г. сырой нефти было экспортировано более чем на 29 млрд долл., что на 47,7% превысило показатель за соответствующий период 2004 г., то в физическом выражении прироста не было. Одна из важнейших причин этого как раз и состоит в том, что при нынешних ценах и соответствующих экспортных пошлинах экспортерам оказалось выгоднее поставлять нефть на внутренний рынок.

2. Эффект базы. Это означает следующее: за годы кризисного развития экономики (1991–1998 гг.) обрабатывающие отрасли «упали» значительно сильнее по сравнению с добывающими. Так, объем промышленного производства в машиностроении и металлообработке составил в 1998 г. всего лишь 40,5% по отношению к соответствующему показателю 1991 г. Напротив, аналогичный показатель в топливной промышленности равнялся 68,7%. Выше был только в электроэнергетике – 74,2%. Неудивительно, что после значительно более сильного падения темпы экономического роста бывают выше, резервов для более высоких показателей оказывается больше.

3. Приход капитала добывающих компаний в обработку. Основные сырьедобывающие компании, получающие значительные средства от реализации сырья, вкладывают деньги в отрасли переработки. Наиболее яркий пример, который, возможно, и не оправдал надежд сырьевиков, – это покупка нашими алюминщиками и металлургами автозаводов.

4. Возрастающий потребительский спрос. Приток валюты в страну от экспорта сырья естественным образом ведет к повышению покупательной способности населения, к расширению бюджетных возможностей государства. Отсюда возрастающий спрос на продукцию потребительского назначения машиностроения (автомобили, холодильники и т.п.), на услуги, удовлетворение запросов на которые невозможно без развития обрабатывающих производств (связь, транспорт, строительство и др.).

5. Стимулирование импортозамещения. Фактор импортозамещения особенно сильное благотворное влияние оказал на обрабатывающие производства в момент значительного обесценивания национальной валюты (1999–2000 гг.). Однако потом развивались следующие процессы. Возросшая в цене из-за укрепления национальной валюты отечественная продукция становилась все менее конкурентоспособной по соотношению «цена–качество». Однако уже новый импульс к развитию сегодня дают западные производители, размещающие в России свои сборочные производства. Выпускаемая ими продукция (автомобили, бытовая техника и т.д.) более чем конкурентоспособна, все-таки затраты на сырье, электроэнергию и рабочую силу у нас по-прежнему существенно ниже.

Вот и получается, что обрабатывающие производства развиваются в последние годы существенно быстрее добывающих производств. И в ближайшей и среднесрочной перспективе такая ситуация сохранится. Вряд ли в таком случае стоит пугать вновь и вновь «голландской болезнью». Ситуация сохранится по крайней мере до тех пор, пока наши внутренние цены не выравняются полностью с ценами мировыми. Понятно, что скоро это не случится. Но и тогда не факт, что мы «заболеем». Структура экономики достаточно сильно меняется. Сектор услуг растет стремительно. И, конечно, это сгладит возможные негативные моменты. Но это совсем не означает, что можно совсем ничего не предпринимать. Эффективная государственная промышленная политика очень нужна. Но для того, чтобы она была именно эффективной, необходимо и эффективное же государство. У нас же пока государство неэффективное и коррумпированное. Получается реальная проблема: государство должно проводить промышленную политику, но это бессмысленно делать, если оно пока такое, какое есть. Однако это уже другая тема. Тема же «голландской болезни» на ближайшие годы может быть закрыта.

Добавить комментарий