Интервью с епископом Российской объединенной методистской церкви

Методизм является новым для постсоветской России протестантским движением. Методизм пришел в Россию в 1889 году, когда была основана первая община в Петербурге. Первыми российскими методистами, последователями Джона Уэсли, были, в основном, выходцы из Швеции или Финляндии. После Октябрьской революциии методистская церковь в России была полностью разгромлена.

Возрождение Методистской церкви в России (официальное название — Российская объединенная методистская церковь — РОМЦ) началось в конце 80-х годов прошлого века. В 1992 г. были созданы церковные струтуры РОМЦ, в т. ч. учреждена должность епископа — главы РОМЦ.

В 1992-2005 годах РОМЦ возглавляя немец епископ Рюдигер Минор, который проводил чрезвычайно гибкую миссионерскую политику. Методисты исключили проведение массовых евангелизаций и сосредоточились на личных контактах, социальных акциях и серьезных библейских занятиях, целью которых было познакомить людей с христианством. Если библейская группа высказывала желание обратиться методизм, то ей присылался пастор из Европы или США. Постепенно их сменили российские пасторы, среди которых есть и женщины. Демократичность церковного устройства и внимательное отношение к богословским и социальным вопросам привлекли в методистские церкви много образованных людей.

-Каково методистское отношение к социальному служению, в целом к обществу, к власти и к политической деятельности церкви?

-Мы призваны служить людям, сотрудничать с другими церквями и властями, насколько это возможно. Методисты, исходя из своего социального богословия, не воспринимают общество, как врага. У нас очень открытая церковь, которая может существовать в самых разных культурных измерениях. Духовная и социальная активность неразделимы в методистском мировоззрении, а поэтому верующие должны быть частью общества и его строителями.

В социальной работе у нас нет пока каких-то определенных приоритетов. Методисты должны быть добрыми самаритянами. Когда есть ресурсы и возможности, наши верующие работают в детских домах и среди заключенных в тюрьмах, проводят семинары по профилактике наркозависимости. Но наши ресурсы, к сожалению, не необъятны.

У меня пока не было личного опыта общения с чиновниками в России, а обо всех событиях я скорее узнавал из газет. Но могу сказать сразу, что между церковной и политической деятельностью лежит большая пропасть. В то же время вы молитесь за что-то, то вы должны за это отвечать. Например, верующий возносит молитву за соседа, а Бог может сказать ему: почему ты не пойдешь и не поможешь в таком случае соседу сам? Это означает, что в каждом должна присутствовать идея христианской ответственности. Где бы я ни был, еду ли я в метро или учу детей в школе, я должен сознавать, что воля Божья должна утверждаться и на земле и на небе. Поэтому христианин ответственен за общество. Протестанты еще в XVI веке заявили о том, что они имеют право говорить о том, что надо изменить в государстве и обществе, то есть они провозгласили себя строителями общества. Методисты также полагают, что как строители общества, христиане лучше всего смогут реализовать свою любовь к Богу, ближнему своему и ко всему творению.

-После митингов, проведенных в Москве пятидесятнической церковью «Эммануил» в защиту своих прав и прав верующих в России в целом, стало очевидно, что протестанты вполне могут использовать политические методы в отстаивании демократических свобод. Должна ли церковь быть проводником демократических норм и корректировать власть в этом направлении?

-В первую очередь, христиане должны использовать все законные пути для разрешения различных конфликтов. Безусловно, верующие могут активно голосовать на выборах и другими способами помогать демократическому развитию страны. Надо иметь в виду, что в строительстве демократии Россия очень молода, и не все складывается так просто. В первые годы становления демократического общества в Соединенных Штатах и во многих других странах также не обошлось без проблем. В развитии демократических институтов Россия является молодой нацией, и ее нельзя сравнивать с другими странами. Главное, чтобы страна шла в правильном направлении шаг за шагом. Для того, чтобы была демократия в обществе, надо работать, хотя и демократия сама по себе достаточно противоречива. Церковь всегда должна показывать пример обществу, молиться за власть, но понимать, что, прежде всего, надо слушать Бога.

-Как, по Вашему мнению, получилось так, что женщины-пасторы заняли одно из ведущих мест в методистской церкви России?

-У российского методизма была своя история возникновения в Российской империи в начале ХХ века, но в 90-е гг. все создавалось с нуля. Новообращенные пришли в церковь, где уже было женское священство, и женщина вполне могла стать пастором. Женщин было много в общинах, и они стали служить. Никакого церковного крыла, которое выступало бы против этого, не было. В абсолютное большинство методистских групп пришли люди, за которыми не было христианской традиции, а значит, и не было никакого багажа для противостояния лидерам из числа женщин.

-Российских методистов отличает внимательное отношение к православию, из наследия которого пасторы и обыкновенные верующие готовы заимствовать иконы, поучения Святых Отцов, отдельные молитвы и песнопения, а некоторые служители даже одевают кресты и рясы. Насколько методисты готовы приблизиться к православному образу Церкви?

-Методисты способны работать в самых разных культурах. Церкви должны следовать основным богословским принципам методизма. А по поводу того, как проводиться богослужение, и в какую одежду одет пастор, мы спорить не будем. В Северной Европе служители одеваются примерно как лютеранские пасторы, в северных штатах в США там, где есть епископальная церковь, носят римский воротничок, а в баптистском штате Техас не носят. Литургическая одежда для воскресного служения довольна проста и она также может быть разнообразной – в США она похожа на академическую длинную мантию. Мы как бы приспосабливаемся к ближайшей традиции, но не копируем ее, а со вниманием относимся к местным обычаям.

В России методисты должны выбрать свой собственный путь, ведь здесь можно увидеть и различные западноевропейские традиции, и православную культуру. В отношении почитания икон надо сознавать, что иконы не являются частью методистского богослужения и молитвы, хотя у многих верующих они есть в домах. Иконы – это часть личной духовной жизни, и это хорошо. Что касается заимствования каких-либо богослужебных текстов, то большинство православных молитв относится ко временам неразделенной церкви. Прочему же мы не можем ими пользоваться, если они принадлежат всей полноте Церкви, а не только православию? В методистском богословии есть много вещей, которые перекликаются с православным учением. Основатель методизма Джон Уэсли так же, как и многие Святые Отцы, учил об освящении, о христианской жизни, как процессе совершенствования. Обращение к Богу в методизме, конечно, важно, но оно не является концом. Это скорее начало пути христианина, которое ведет к освящению его жизни и к его личному благочестию. На мое духовное развитие Святые Отцы оказали большое влияние еще тогда, когда я ничего не знал о России.

Тем не менее, мы не стремимся следовать православным традициям. В Православной Церкви много того, что относится к национальным особенностям, к примеру, использование церковно-славянского языка. А для нас важно использование и в проповеди и в молитвах понятного всем русского языка. Я вот сейчас занялся изучением русского языка.

-Еще в 1999 году, когда готовились перевыборы на следующий срок епископа Рюдигера Минора, российские методисты делали попытки выдвинуть своих кандидатов на епископский пост. Для Вас поиск русских кандидатов будет актуальным?

-Мой предшественник – епископ Рюдигер Минор много сделал для того, чтобы в Российской Методистской Церкви появились достойные кандидаты на пост главы Церкви. Есть некоторые пасторы в российских церквях, которые прямо выступают за то, чтобы епископ РОМЦ был из числа российских служителей. Епископ Минор надеялся, что он будет последним лидером иностранного происхождения, и был разочарован, когда этого не произошло. Однако после истечения полномочий Минора было решено, что Российская Церковь еще не готова для такого шага. Важно, что российский епископ во главе РОМЦ – это одна из наших целей. Я даже не могу себе представить, что будет избран еще какой-нибудь иностранец на эту должность. Я надеюсь, что я последний.

Беседовал Роман Лункин.

Добавить комментарий