Итоги. Нарушения прав на мировоззренческий выбор россиян

Сергей БУРЬЯНОВ, Портал-Credo.ru

Закончился 2005 год, а значит пришло время подводить итоги. Увы, итоги в области соблюдения прав и свобод человека в нашем Отечестве нельзя считать удовлетворительными. Прежде всего, это касается системообразующего права на свободный мировоззренческий выбор, более известного как свобода совести.

Приходится констатировать, что свободы совести в современной России нет, так как она подминается религиозной политикой и поглощается системной коррупцией в области отношений государства с религиозными объединениями. Отсутствие свободного мировоззренческого выбора делает невозможным свободный политический выбор, со всеми вытекающими из этого экономическими и социальными последствиями. Соответственно, основным итогом кризиса реализации свободы совести в России является разложение демократических принципов и институтов, окончательное крушение идеалов гражданского общества.

Неизбежным следствием кризиса свободы совести, как свободы мировоззренческого выбора, являются многочисленные нарушения религиозной свободы. При этом неверующие также чувствуют себя ущемленными. Именно такие выводы содержатся в исследовании Института свободы совести (ИСС), проведенном на основе регионального мониторинга Московской хельсинкской группы (МХГ), опроса религиозных организаций, анализа научных публикаций и СМИ. Даже самые вопиющие факты по всем видам религиозной дискриминации образуют брошюру, поэтому автор ограничивается сухой аналитикой.

Несоблюдение принципа правового равенства религиозных объединений, неправомерное воспрепятствование (или ограничение) деятельности отдельных религиозных объединений (нередко сопряженное с насилием) имели место практически во всех регионах РФ.

Ряд религиозных организаций испытывают большие трудности с ввозом печатной продукции из-за рубежа.

На фоне привилегированного положения РПЦ МП, которая в изобилии получает от государства помещения и земли (а нередко и деньги) под строительство, обращают на себя внимание соответствующие проблемы «неосновных» религиозных объединений. Участились случаи, когда власть отнимает ранее выделенные участки, в которые уже были вложены значительные средства (в разработку проектной документации и т. п.). У большинства религиозных организаций, в основном протестантских, а также альтернативных православных, возникают проблемы, связанные не только с сооружением культовых зданий, но даже с арендой помещений для молитвенных встреч.

Проблема реституции собственности религиозных организаций по-прежнему остается нерешенной для многих конфессий, кроме официозного православия. Представляется, что проблема возвращения собственности религиозным организациям должна решаться на строго правовых основаниях – единых для различных организаций и граждан. Объективным препятствием на пути принятия закона о реституции является история России. Однако иногда власти передают РПЦ МП культовые сооружения других религиозных организаций.

Еще одной проблемой является распространение, в том числе в СМИ, недостоверной и порочащей информации о деятельности религиозных объединений. Как правило, не обходится без использования негативного социального ярлыка «секта», «тоталитарная секта».

В 2005 г. в России имели место неправомерные ограничения деятельности религиозных организаций, лидеры которых являются гражданами иностранных государств.

Влияние религиозной политики («духовное окормление» «силовиков» со стороны РПЦ МП, воспроизводимые «сверху»: борьба за «духовную безопасность», с «религиозным экстремизмом» и «исламским терроризмом», против «тоталитарных сект» и т. п.) не могло не привести к росту насильственных акций со стороны «силовых» структур государства: неправомерным задержаниям и арестам, угрозам, избиениям, облавам, фабрикации уголовных дел и т. п. В случаях же нарушения законных прав членов религиозных организаций, (если только это не РПЦ МП, что, конечно, в современных российских условиях почти невероятно) правоохранительные органы, как правило, отказывались предпринять меры для привлечения виновных к ответственности.

Кроме роста насильственных акций со стороны «силовиков», имеются основания констатировать рост насилия на почве нетерпимости и ксенофобии. В 2005 г. в большинстве регионов России имели место угрозы, нападения, избиения людей и погромы, поджоги и другие акты вандализма в отношении культовых сооружений и домов верующих различных конфессий.

Важным показателем ситуации в области свободы совести является то, что власть использует религиозные объединения для некой легитимизации своей не вполне конституционной политики. В указанном контексте представители РПЦ МП нередко выступают непосредственными гонителями и/или инициаторами гонений инаковерующих, а некоторые исламские лидеры высказываются о необходимости законодательного ограничения и жесткого силового пресечения «ваххабитов».

Политические партии и отдельные политические деятели, вероятно в погоне за «православным» избирателем, соревнуются в демонстрации симпатий православию (и других «основных» конфессий), и, соответственно, антипатий по отношению к остальным религиям России.

С 1 января 2004 г. в России действует Закон «Об альтернативной гражданской службе». Ситуация 2005 года подтверждает выводы многих правозащитников о дискриминационном характере норм закона, результатом чего явился резкий спад желающих пройти АГС. («Силовики», поправками извратившие правозащитную суть закона, этого и добивались.)

Безрадостная ситуация в области религиозной свободы определяется, прежде всего, федеральной религиозной политикой, а политика региональных властей, как правило, не имеет отклонений от «кремлевской вертикали». Это и понятно – поскольку эта самая вертикаль строго однолинейна, а потому, по определению, неустойчива как стоящая на торце указка, готовая упасть при малейшем отклонении от этой пресловутой вертикали. И только затем можно говорить о не исполнении законодательства и злоупотреблениях региональных чиновников, приводящих к нарушениям прав верующих и религиозных объединений.

Но даже здесь не все однозначно. В современной России коррупция в интересах отдельных чиновников, как это ни парадоксально звучит, является фактором, несколько смягчающим жесткость вероисповедной вертикали и дискриминационного законодательства, в значительной мере являющиеся продуктом коррупции верхушечной (государственной и политической).

Несмотря на то, что в различных регионах России положение религиозных меньшинств не однородно, эти различия балансируют между «плохим» и «очень плохим».

Количество дискриминационных актов не является безусловным критерием религиозной свободы, поскольку зависит от активности религиозных организаций. Многие из них были вынуждены снизить активность, а в некоторых регионах и вовсе прекратить свою деятельность. Нет меньшинств – нет и нарушений, но есть ли свобода религиозного выбора?

Очень многие религиозные лидеры в качестве средства решения проблем избрали коррупцию, конформизм и лояльность власти, доходящую до сервилизма. А некоторые, кроме того, пытаются полюбовно договориться со «старшим братом» – РПЦ МП. И те, и другие готовы играть в политику и жертвовать свободой паствы и страны ради выживания своих корпораций. Именно поэтому многие религиозные организации стараются особо не афишировать нарушения, «не выносить сор из избы».

Некоторое влияние на состояние религиозной свободы оказывает доступность судебной защиты нарушенных прав. Религиозные организации, обладающие достаточными финансовыми ресурсами для содержания или разовой оплаты адвокатов, имеют определенное преимущество по отношению к организациям, их не имеющих. Но это, скорее, не основной, а дополнительный фактор.

Неизбежным результатом сложившейся системы является расслоение среди религиозных организаций в контексте проблемы религиозной свободы – одни еле живы, другие чувствуют себя вполне комфортно, по крайней мере, на институциональном уровне. Однако адаптивные способности верхушки успешных религиозных корпораций не могут защитить низовые общины верующих от насилия и актов вандализма на почве роста ксенофобии и нетерпимости в обществе. Разрыв между иерархией и общинами, также имеет место в некоторых конфессиях.

Опрос религиозных организаций на предмет состояния и динамики в области религиозной свободы показал, что ситуация ухудшилась, прежде всего, для организаций, ведущих активную миссионерскую деятельность и выбравших путь независимости от власти и/или РПЦ МП.

О стабилизации, и даже улучшении ситуации (!), говорят представители организаций либо снизивших активность, либо вписавшихся в реалии существующей религиозной политики.

Не вполне корректным представляется определение некоторых влиятельных религиозных организаций в качестве главных виновников религиозной дискриминации. Безусловно, конфессиональная бюрократия РПЦ МП и других «основных» религиозных организаций оказывает некоторое влияние на религиозную политику государства, но непосредственно масштабные нарушения исходят от государственных структур. В указанном контексте в 2005 г. имело место усиление деятельности «силовых» структур по «зачистке» религиозного пространства. Естественно, что радикальные группы не могут составить им конкуренцию.

Дискриминированными чувствуют себя не только мусульмане, а вообще все «неправославные». Таким образом, стимулируется рост национально-религиозной напряженности и углубление расслоения людей по отношению к мировоззренческим ценностям, в свою очередь лежащие в основе сепаратизма.

На основании исследований ИСС можно говорить о наличии некоторой зависимости количества нарушений от проведения выборных кампаний. Очевидно, что имеющая место предвыборная эскалация государственных вероисповедных симпатий и антипатий, а так же конъюнктурное стремление отдельных политиков расположить к себе избирателей обещаниями бороться с «сектами» и т. п. приводит к увеличению числа дискриминационных актов. Скорее всего, последствия предвыборной мобилизации и чрезмерной эксплуатации «религиозного фактора» сказываются и некоторое время спустя, но для получения точных данных необходимы специальные исследования.

Деятельность российских правозащитников (как государственных, так и НПО) в области свободы совести нельзя считать ни достаточной, ни адекватной[1]. Общим местом и тех и других является слабое осознание ответственности перед обществом. Первые осознают ответственность только перед властью, а вторые – перед спонсорами. В результате, о системной работе в сфере защиты свободы совести в масштабах российского (и международного) правозащитного движения приходится только мечтать.

Как правило, вся работа ограничивается областью религиозной свободы, уровнем правоприменения, т. е. защитой уже нарушенных прав (причем далеко не всех религиозных организаций), а так же борьбой за толерантность и против ксенофобии, нетерпимости.

Естественно, эта работа необходима. Но она явно недостаточна, так как при этом упускается из виду, что достижение толерантности (в т. ч. уважения к свободе мировоззренческого выбора) не возможно без реализации свободы совести (свободы мировоззренческого выбора) и взаимосвязанных с ней принципов составляющих основу строя (светскости государства, равенства религиозных объединений и граждан вне зависимости от отношения к религии).

Соответственно деструктивные процессы в области свободы совести (кризис) и отношений государства с религиозными объединениями (системная коррупция) лежат в основе ксенофобии и нетерпимости. Очевидно, что борьба только со следствиями не может быть эффективной.

Кроме того, следует отметить, что уровень толерантности «в народе» России всегда был достаточно высок, а ксенофобия, нетерпимость, гонения всегда исходили и провоцировались властью и сросшейся с ней «основной» конфессиональной бюрократией.

Как показывает состояние демократии в России, упомянутые подходы правозащитников не являются эффективными. Более того, имеющее место в правозащитной среде использование неправовых терминов «секта», «тоталитарная секта», «экстремизм», «религиозный экстремизм», «исламский терроризм» и т. п. не только не способствует достижению толерантности, но напротив разжигает религиозную рознь и нетерпимость. Представляется, что уровень подготовки в области свободы совести, даже у руководителей ведущих российских НПО, не является достаточным.

На конструктивное влияние международных организаций, так же особо рассчитывать не приходится. Даже общая оценка ситуации в области свободы совести не всегда адекватна, не говоря уже о выявлении ее причин.

Почему-то в качестве виновников нарушений свободы совести в России всегда называют региональных чиновников (деспотов и невежд), действующих вопреки воле федеральной власти (демократичной и просвещенной). Возможно в начале «демократического транзита» так и было, но в современных условиях «ручной управляемости» демократией и перманентности укрепления «вертикали власти» некорректность упомянутой оценки достаточно очевидна.

Перспективы.

В общем, ситуация в области религиозной свободы в 2005 году отнюдь не внушает оптимизма. Но можно ли попытаться заглянуть в начавшийся год?

Так как законотворческий процесс «сегодня» это правоприменение «завтра», то его рассмотрение может пролить некий свет на перспективы религиозной свободы в России. Тем более, что законотворчество в значительной мере отражает тенденции религиозной политики.

Комитет по делам общественных объединений и религиозных организаций Государственной Думы РФ в настоящее время больше не является самостоятельным партнером Русской Православной Церкви Московского патриархата (РПЦ МП), что связано, прежде всего, с полным фактическим контролем законодательной ветви со стороны президентской «вертикали власти». Это стало ясно еще по результатам последних Парламентских слушаний «Совершенствование законодательства о свободе совести и о религиозных организациях: практика применения, проблемы и пути решения», организованных комитетом 27 мая 2004 г.

В 2005 г. законотворческий процесс в области свободы совести проходил довольно вяло, что можно объяснить политическим межсезоньем. Наиболее значимым событием явился проект ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях», который был предложен руководителем Комитета Государственной Думы по делам общественных организаций и религиозных объединений С.А. Поповым и обсуждался 26 мая 2005 г. на заседании Экспертного совета при том же комитете.

Проект содержит четыре поправки, предполагающие изменение: статьи 6 пункт 1, статьи 11 пункт 8, статьи 16 пункт 5 и статьи 20 пункт 2.

Первая поправка предполагает введение понятия «миссионерская деятельность» в качестве уточнения термина «распространения веры», используемого в законе.

Вторая поправка касается оснований деятельности государственной религиоведческой экспертизы: «Государственная религиоведческая экспертиза назначается в случае необходимости дополнительных исследований для: подтверждения религиозного характера организации и определения или отсутствия установленных настоящим законодательством оснований отказа в ее регистрации в качестве религиозной организации с соответствующим наименованием; выявления в особенностях вероучения и практики религиозного объединения наличия или отсутствия связи с действиями, совершенными участниками религиозного объединения, признанными в установленном порядке противоправными, для обращения в суд с иском о запрете деятельности религиозного объединения и ликвидации религиозной организации, а также выявления необходимости приостановления деятельности религиозного объединения, в том числе в связи с проведением экстремистской деятельности».

Парадокс заключается в том, что не только правового, но даже единого религиоведческого определения религии не существует (их вообще около 200), а значит, эксперты фактически определяют внешние проявления религиозности объединений на предмет соответствия собственным представлениям о религии.

Третья поправка касается порядка проведения массовых публичных богослужений или религиозных обрядов. Под предлогом устранения конфликта между нормами, возникшего после принятия Федерального закона № 54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» устанавливается ограничение на то, что массовые публичные богослужения могут проводиться только религиозными организациями, но не религиозными группами:

Четвертая поправка гласит: «Централизованные религиозные организации имеют исключительное право приглашать иностранных граждан в целях занятия профессиональной, в том числе проповеднической, религиозной деятельностью в данных организациях и религиозных организациях, входящих в их структуру в соответствии с федеральным законодательством». Иными словами, кроме религиозных групп, и религиозные организации, не входящие в централизованные, предлагается лишить этого права.

Что касается концептуальных основ проекта ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях», то они базируются на следующих тезисах из Пояснительной записки: «Одной из отличительных черт современной религиозной ситуации в Российской Федерации является деятельность зарубежных религиозных миссионеров, которая привела к значительному росту новых религиозных движений. Количество зарегистрированных в Российской Федерации конфессий возросло с 20 до 69. Интенсивный рост религиозных объединений нарушает сложившийся в стране конфессиональный баланс, создает основу для проникновения экстремистских идей, вызывает обоснованную тревогу и обеспокоенность в обществе и среди последователей традиционных конфессий России».

Показательно, что концепция вышеупомянутого законопроекта не вызвала принципиальных возражений правового характера со стороны Государственно-правового управления Президента РФ, о чем говорится в заключении от 14 мая 2005 г., подписанным его начальником Л. Брычевой.

В ноябре 2005 г. в СМИ появились сообщения, что в Государственной Думе готовится законопроект, который должен упорядочить миссионерскую деятельность на территории России. Как сообщили «Интерфаксу» в понедельник источники в Федеральном Собрании, одновременно планируется ввести как административную, так и уголовную ответственность за «незаконное миссионерство, сопряженное с разжиганием экстремизма». Источник отметил, что, по данным экспертов Минюста РФ, «тенденция нарастания экстремизма на религиозной основе прежде всего обусловлена ростом иностранной религиозной экспансии».

Однако, по словам главы думского Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций Сергея Попова, в Государственную Думу пока не поступало никаких предложений по усилению контроля за деятельностью иностранных миссионеров. С. Попов сообщил, что ему стало известно из СМИ «о том, что Минюст якобы готовит свои предложения по более жесткому контролю за деятельностью иностранных миссионеров в России». Тем не менее, С. Попов высказал мнение, что «проблема существует, и с ней надо серьезно разобраться». «Зачастую не совсем понятно, каким образом проникают в нашу страну иностранные миссионеры. По одной информации, они приезжают на основании рабочих виз, по другой – по туристическим визам, по третьей – на основании приглашений физических лиц», – сказал С. Попов. Вместе с тем он подчеркнул, что осуществлять миссионерскую деятельность вправе только те иностранцы, которые официально приглашены в нашу страну руководством соответствующих конфессий.

Заместитель С. Попова, депутат Госдумы от фракции «Родина» Александр Чуев, высказался более определенно: «В отношении незаконной миссионерской деятельности нужно внести изменения в Закон «О свободе совести и о религиозных объединениях», поскольку сегодня такая деятельность часто не регулируется. Самое страшное заключается в том, что этой деятельностью занимаются представители не традиционных религий, а весьма и весьма специфических духовных учений». «Нужно совершенствовать религиозное законодательство. Необходимо внести поправки, которые, например, предусматривали бы при регистрации в стране подобных организаций экспертизу, так как сегодня существуют псевдорелигиозные объединения, которые регистрируются не для благоприятных целей, а часто действуют как секты. В итоге в России появляются новые «спасители», «пророки», которые объявляют себя центром и смыслом существования всех мировых религий», — сказал А. Чуев. Кроме того, по его мнению, «противостоять зарубежной экспансии мы можем и должны путем усиления роли традиционных для России вероисповеданий, закрепляя их в законе, давая им налоговые преференции и возможность социального партнерства с государством».

Очевидно, что ведущая роль в формировании тенденций трансформации законодательства о свободе совести отводится федеральной религиозной политике, но попытки депутатских фракций и отдельных депутатов заручиться поддержкой «главной церкви, главного народа» способны оказать некоторое влияние.

Например, «антисектантские» мероприятия в стенах законодательного органа время от времени проводит Либерально-демократическая партия (ЛДПР) В.В. Жириновского. Например, 28 сентября 2005 г. в Государственной Думе Федерального Собрания РФ в зале заседаний приемной руководителя фракции ЛДПР состоялось заседание круглого стола «Секты в Москве: теория и практика борьбы». В рамках круглого стола обсуждались следующие вопросы: «Распространение сект в школах г. Москвы: кто и зачем это допускает? Почему молодежь попадает в секты: чего не хватает молодым людям в обычной жизни? Каким образом народ и государство должны бороться с распространением сект?»

Таким образом, характер законотворческого процесса показывает неизменность стратегии, направленной на законодательное закрепление контроля мировоззренческой сферы и построение «вероисповедного модуля» «вертикали власти».

Так как монополизация власти невозможна без монополии на истину, то без приоритета религиозной политики относительно прав и свобод человека никак не обойтись. О соответствующих перспективах религиозной политики, способных оказать влияние на трансформацию законодательства в области свободы совести можно судить по заявлениям первых лиц государства и его политических партнеров, в лице влиятельных иерархов РПЦ МП.

В рождественском поздравлении президента России В.В. Путина говорится об укреплении традиционных нравственных ценностей и важной роли РПЦ МП и «традиционных христианских конфессий» в сохранении духовных основ общества. А в рамках празднования Пасхи и 60-летия Победы чиновники всех уровней, начиная с президента, приветствуют деятельность и обмениваются поздравлениями только с представителями официального православия, часто заявляя о том вреде, который могут нанести стране верующие «нетрадиционных» конфессий.

РПЦ МП устами влиятельных иерархов продолжает настаивать на привилегированных отношениях с властью. Осенью 2005 г. митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл (Гундяев) в интервью журналу «Diplomatie» сказал: «На мой взгляд, нет ничего плохого и угрожающего свободе людей иных вер, если государство публично заявляет о своих особых отношениях с религиями большинства населения своей страны… Полагал бы, что и в России было бы полезно определить подобные особые отношения с четырьмя традиционными религиями нашей страны: православием, исламом, иудаизмом и буддизмом. Это позволило бы сотрудничать государству и религиозным общинам в различных общественных сферах пропорционально количеству верующих, принадлежащих к той или иной традиционной религии».

Таким образом, несмотря на внешнюю сдержанность, дистанцирование и даже некоторое охлаждение отношений старых партнеров, каковыми являлись Комитет ГД по делам общественных объединений и религиозных организаций и РПЦ МП, конституционные принципы в области свободы совести находятся под угрозой.

Тем более, что тенденции трансформации законодательства, предполагающие, с одной стороны, законодательное закрепление привилегий РПЦ МП (и, возможно, другим «основным» религиям), а с другой – ограничения остальным под предлогом борьбы с «религиозным экстремизмом», в значительной мере сохранились.

Впрочем, если судить по высказываниям президента РФ и гаранта Конституции России В.В. Путина, то законодательное закрепление привилегированного положения «традиционных» религий это уже решенный вопрос. Еще 22 апреля 2005 г. в интервью израильскому телевидению, В.В. Путин сказал: «Иудаизм наравне с исламом, с православием относится к так называемым традиционным российским религиям, которые отнесены законом к традиционным российским религиям, и в этом качестве защищены законом».

Добавить комментарий