Как читать Библию?

Подберезский И.В., baptist.org.ru

Что значит — «как читать»? Берешь, открываешь и читаешь. Все верно — и берешь, и открываешь, и читаешь. И все же вопрос не риторический, т.е. не такой, который задают, зная ответ и будучи уверенным, что спрашиваемый тоже его знает. Библия — не просто книга, а Книга, даже Книга книг. И читать ее надо по-особому, чего люди довольно долго не умели, кое-где не умеют и сейчас. Напомню: прочтение Библии, открытое в XVI веке, изменило историю человечества, задало ей новый вектор развития. Приведу мысль моего коллеги по работе в ИМЭМО, тонкого православного философа и богослова Е.Б. Рашковского: «Реформационный принцип свободы веры при условии личного благочестия исходил из той идеи, что основными предпосылками и веры, и благочестия являются, во-первых, текст Священного писания и, во-вторых, процесс непрерывного внутреннего общения верующей личности с этим текстом». И далее: «Право на чтение Библии на своем родном языке, на личное общение с Библией, на опыт личного осмысления, даже на личную экзегезу — все это наложило глубочайший отпечаток на характер европейского богословия, философии, словесности, искусств, гуманитарных знаний» (Е.Б. Рашковский. На оси времен. М., 1999, с.31,32). Попробуем разобраться в этом подробнее.

«Только Писание!»

Общепризнанно, что одним из основополагающих принципов протестантства вообще и баптизма в частности (оставим в стороне попытки некоторых баптистов вывести баптизм за рамки протестантства) является принцип опоры на Священное Писание как единственный вероучительный источник. Принцип sola scriptura, «только Писание», сформулировал Лютер, хотя нечто подобное утверждали и до него. Он означает, что единственным авторитетом в делах веры является Библия. «Пусть мне докажут из Писания, что я не прав!» — заявил Лютер при изложении своего учения, имея в виду, что ни папа, ни в целом католическая церковь с ее опорой на предание не являются для него таким авторитетом.

Российская историческая церковь считает предание равночестным Писанию. Разумеется, точка зрения православных имеет право на существование, спорить с нею на этом сайте вряд ли целесообразно. Но порассуждать о том, почему она неприемлема для протестантов России, пожалуй, стоит. И не для опровержения другого подхода, а для «отчета в своем уповании», которого требовал от верующих апостол Петр.

Уравнивание Писания и предания неизбежно приводит к подчинению первого второму. В самом деле, отцы церкви, уважаемые богословы, церковные иерархи высказывались практически по всем стихам Библии, давали им свое толкование. И если мы признали предание «равночестным», то их толкование уже нельзя обойти, нельзя игнорировать — его надо только принимать. Считается, что отцы церкви разбирались в Писании куда лучше ныне живущих, и следовать надо только им.

Лютер провозгласил нечто совершенно противоположное: «Я не признаю никаких установленных правил истолкования Слова Божьего, поскольку для Слова Божьего, преподающего свободу во всех отношениях, нет уз (2 Тим 2,9)». Опору на творения отцов церкви он считал недостаточной: «Мы читаем только сочинения Отцов Церкви, ограничиваемся только ими и никогда глубоко не изучаем Писание. И этим мы уподобляемся тем, которые смотрят на придорожные вехи, но по дороге, тем не менее, не идут» (Мартин Лютер. Избранные произведения. СПб., 1994, с.23, 110).

В исторических церквях, как католической, так и православной, довольно долго держался взгляд на Библию как на источник всевозможных заблуждений. Отсюда упорное сопротивление ее распространению и переводу на родной язык. Сейчас в России пользуются синодальным переводом 1876 г. Но мало кто помнит возражения самой идее перевода. Киевский митрополит Филарет писал 150 лет назад: «Эта мысль родилась отнюдь не в церкви русской, ни в иерархии, ни в народе, а… в Англии, гнездилище всех ересей, сект и революций, и перенесена оттуда Библейскими Обществами, и принята, первоначально, не в Святейшем Синоде, а в канцелярии обер-прокурора онаго… Такое начинание, а равно и последствия сего дела, ясно показывают, что на нем не было благословения свыше» (Прот. Георгий Флоровский. Пути русского богословия. Киев, 1991, с.350.)

«Библия плодит ереси» — эта мысль восходит еще к Иосифу Волоцкому и отнюдь не изжита. В газете совершенно определенного направления читаем уже в наши дни: «Сама по себе Библия не только недостаточна, она сама по себе может быть даже опасной для неподготовленного человека» («Черная сотня». N 508, 1998, с.1). Разумеется, в современном православии этот взгляд не единственный. Вот что пишет священник Александр Борисов в своей известной книге «Побелевшие нивы»: «Иконописи, песнопениям, аскетической литературе, акафистам и канонам уделяется куда больше внимания, чем Священному Писанию — центру и источнику христианской жизни, поскольку оно говорит о личности Христа… БИБЛИЯ оказывается в этом случае лишь фоном, а основное внимание направляется на Святых Отцов, Добротолюбие, Феофана Затворника, Игнатия Брянчанинова, иконы, пение. Учителем становится не Писание, а Предание» (Александр Борисов. Побелевшие нивы. М., 1994, с.53,54.)

Вот это и вызывает неприятие у евангельских христиан-баптистов. Если наша историческая церковь считает, что без предания, без толкований отцов церкви до смысла Писания не доберешься, то наш подход иной: их творения могут быть полезными, но могут и отгораживать людей от божественной истины, заключенной в Слове Божием. И читая их толкования, человек разговаривает не столько с Господом, сколько с этими самыми толкователями. Прямое общение с Богом, полагаем мы, достигается только чтением Библии.

Слово это прямо обращено к человеку, и потому он сам, непосредственно, должен постигать его. Да, жившие до нас достойны уважения, но это не значит, что нам остается только повторять их ответы. Христос обращается и к нам, и потому каждое поколение, каждый человек должны дать ему свой ответ. Как писал известный богослов Пауль Тиллих «Это правда, что «Иисус Христос вчера, днесь и вовеки тот же…» есть непоколебимая точка отсчета во все периоды церковной истории. Однако акт отсчета никогда не является одинаковым, поскольку в корреляцию вступают новые поколения с новыми потенциальными восприятиями и трансформируют ее».

Это правда, что Библия неизменна и к ней ничего не может быть добавлено, но каждое поколение открывает для себя все новые и новые ее глубины. Как говорил наш замечательный религиозный мыслитель и философ В.С. Соловьев, в Библии все дано, но не все обнаружено. Если нет самостоятельной работы над Библией, то это изъян, ущербность, это нежелание трудиться для Бога, постигать Его и Его величественный замысел, в котором нам отведено свое место.

Писание превыше всего — вот credo всех протестантов. Между тем некоторые православные мыслители прямо подчиняли Писание преданию, слово Божие — церкви: «Всякое писание, — писал А.С. Хомяков, — которое церковь по наущению Духа Святого признает своим, есть Священное Писание» (цит. по: П.Н.Милюков. Очерки по истории русской культуры. М., 1994, Т. 2, ч.1, с.183). Т. е. церковь диктует Писанию, а не Писание — церкви. Между прочим, именно такое понимание роли церкви, предания лежит в основе «Легенды о Великом Инквизиторе» в «Братьях Карамазовых» Достоевского, в которой вернувшемуся Христу заявили, что Он только мешает. Действие там происходит в далекой Севилье, но дух легенды куда ближе к нам.

Однако при всех различиях между баптистами и православными мы тоже пользуемся тем же синодальным переводом 1876 г. и давно сроднились с ним. И хотя сами православные иногда выражают неудовлетворенность качеством перевода, наши единоверцы, насколько мне известно, в штыки встречают всякие попытки использовать новые переводы. Тем не менее работа над текстом Библии должна вестись, и выход тут, видимо, в том, чтобы иметь несколько переводов: синодальный оставить для Богослужения, а научный (может, не один) использовать для богословской работы.

«А вот я считаю…»

Разумеется, опасения православных относительно возможности неверного понимания Библии при самостоятельном чтении не лишены оснований. Евангельские христиане-баптисты хорошо знают, что грешному человеку свойственно заблуждаться, возможны заблуждения и при чтении Библии. Но, как заметил Клайв Льюис по другому поводу, люди ошибаются и в арифметике, однако это не значит, что таблица умножения неверна и что ее нельзя им доверить. Благодать, заключенная в Слове Божием, многократно перевешивает возможные опасности, а без него вообще невозможно постичь волю Божию, невозможно спастись.

Что до ошибок, то, исходя из своего небогатого пока опыта общения с молодежью, приходящей в нашу церковь, берусь утверждать, что чаще всего встречаются два неверных подхода к Писанию.

Первый — псевдонаучный. Библия рассказывает об отношении человека с Богом, с Абсолютом, но при таком подходе в ней видят прежде всего научный трактат по космогонии, астрономии, физике, гражданской истории, даже по медицине. Это глубоко неверно: Библия не учебное пособие. Новый Завет повествует о происшедших «при Понтии Пилате» подлинных событиях, которые нельзя выдумать, если бы они не произошли на самом деле, но это не учебник истории.

В Библии нет формулы Эйнштейна, но это не значит, что Господу она неведома. Библия была дана человечеству, когда оно не знало этой формулы; кто знает замысел Господа, может, придут такие времена, когда люди забудут ее. А вот Библию они никогда не забудут, она и тогда будет понятна им.

Причем понятна не только людям образованным, но и самым простым. Христос приходил не к книжникам и фарисеям, Он приходил прежде всего к «трудящимся и обремененным», слово Его адресовано им, понятно им — и всегда будет понятно. Баптисты еще в вероисповедании 1689 г. записали: «Не все понятия Писания одинаково ясны сами по себе или одинаково ясны для каждого, но те истины, которые для спасения души необходимо знать, соблюдать и которым следует верить, изложены и раскрыты в соответствующих разделах Писания настолько вразумительно, что не только образованные, но и простые люди могут без затруднений понять их» (Баптистское вероисповедание 1689 г. Лондон, б.д., с.14.)

Добавить комментарий