Фундаментализм и постмодернизм

Подберезский И.В.

Несомненно, Россия включается в мировые процессы, в которых определяющую роль играют новые информационные технологии. Однако это включение проходит не безболезненно, оно порождает активное неприятие у значительной части российского населения, и неприятие это нередко выражается в призывах вернуться «к доброму старому времени», которое одни видят в брежневской эпохе, другие — в сталинской, а третьи и вовсе в допетровской. Такое, несомненно, невозможно: никому, никогда и нигде еще не удавалось повернуть время вспять. Формы общежития, о возвращении к которым мечтают ревнители «доброго старого времени» в России, означают меньшую свободу, меньшую ответственность, но и меньший риск при большей защищенности, по которой тоскуют больше всего. В России явно обозначилось стремление обменять полученную свободу на прокорм. Однако возродить эти формы уже нельзя, а вот затормозить движение вперед и вызвать застой и деградацию — вполне возможно. А потому феномен «тоски по прошлому», с удручающей неизбежностью встречающийся на исторических переломах и свидетельствующий о них, требует пристального внимания. Постиндустриальный мир и постмодернизм ставят под вопрос всю существующую систему ценностей, символов и смыслов, что, естественно, вызывает защитную реакцию.

В основании этой системы лежат религиозно-этические представления, а ее носителями выступают, в числе прочих и даже в первую очередь, люди верующие, не без основания считающие себя ее хранителями, а с нею — и хранителями того, что им представляется духовной основой единственно правильного мироустройства. Они видят во вторжении постмодернизма эрозию религиозных принципов, практик, истин, на которых верующие основывают интерпретацию своего прошлого, нынешней личной идентичности, перспектив на будущее. Постмодернизм же все подвергает сомнению и осмеянию, и даже ключевое понятие — Бог — рассматривается лишь как знак в ряду других знаков. Стремление тотального отвержения всего наработанного ранее связывают с нашим временем, с приходом постиндустриального общества и постмодернизма, но такой вдумчивый наблюдатель, как А.И. Солженицын, не без основания замечает: «… на разных исторических порогах это опасное антикультурное явление — отброса и презрения ко всей предшествующей традиции, враждебность к общепринятому как ведущий принцип — повторяется снова и снова».(А.И.Солженицын. Публицистика в трех томах. Т.3. Ярославль, 1997, с.387.). С точки зрения верующего человека идет обессмысливание жизни, и «смысловой вакуум» стремятся заполнить демонические силы, которым надо сопротивляться. Чаще всего сопротивление проявляется в росте религиозного фундаментализма.

Под фундаментализмом понимается возврат к каким-то базовым, «фундаментальным» положениям веры. Этот термин возник в русле протестантской традиции: фундаментализм появился как реакция на либеральную теологию и так называемое «социальное Евангелие» (так именовались попытки приспособить религию для решения сугубо земных задач). В США противники новшеств начали издавать брошюры (всего их вышло 12) под общим названием The Fundamentals, «Основы», откуда и пошел этот термин. При всяком покушении на веру практически неизбежно выдвигаются требования очистить ее от позднейших наслоений и искажений, «вернуться к истокам», в то состояние, которое было при основателях религии.

Фундаментализм всегда реактивен — в том смысле, что обычно он является реакцией на пренебрежение верой и торжество сил «века сего». В современности начинают видеть исключительно извращение, что часто ведет к утрате связи с нею. Как писал протестантский теолог Пауль Тиллих: «Фундаментализму не удается вступить в контакт с современной ситуацией — не потому, что он говорит вне всякой ситуации, а потому, что он говорит с позиции такой ситуации, которая уже в прошлом. Нечто конечное и временное он возводит в ранг бесконечной и вечной действительности. В этом проявляются демонические особенности фундаментализма. Он уничтожает естественное и искреннее стремление к поиску истины, разрушает совесть своих мыслящих приверженцев и превращает их в фанатиков…» (Пауль Тиллих. Систематическое богословие. СПб., 1998, с.9.). Однако фундаментализм не в состоянии окончательно порвать с современностью: священные тексты не поддаются однозначному прочтению, и оно — равно как и выбор тех или иных положений в качестве фундаментальных, базовых — определяется как раз «злобой дня». Фундаментализм обычно относят к ведению богословия, что имеет некоторые основания: его апологией — или опровержением — занимаются на страницах богословских трудов. Действительно, никакой фундаментализм не может обойтись без хотя бы минимума теологии, но все-таки психологическая составляющая в фундаментализме гораздо сильнее теологической.

Добавить комментарий

Фундаментализм и постмодернизм

Подберезский И.В.

Несомненно, Россия включается в мировые процессы, в которых определяющую роль играют новые информационные технологии. Однако это включение проходит не безболезненно, оно порождает активное неприятие у значительной части российского населения, и неприятие это нередко выражается в призывах вернуться «к доброму старому времени», которое одни видят в брежневской эпохе, другие — в сталинской, а третьи и вовсе в допетровской. Такое, несомненно, невозможно: никому, никогда и нигде еще не удавалось повернуть время вспять. Формы общежития, о возвращении к которым мечтают ревнители «доброго старого времени» в России, означают меньшую свободу, меньшую ответственность, но и меньший риск при большей защищенности, по которой тоскуют больше всего. В России явно обозначилось стремление обменять полученную свободу на прокорм. Однако возродить эти формы уже нельзя, а вот затормозить движение вперед и вызвать застой и деградацию — вполне возможно. А потому феномен «тоски по прошлому», с удручающей неизбежностью встречающийся на исторических переломах и свидетельствующий о них, требует пристального внимания.

Постиндустриальный мир и постмодернизм ставят под вопрос всю существующую систему ценностей, символов и смыслов, что, естественно, вызывает защитную реакцию. В основании этой системы лежат религиозно-этические представления, а ее носителями выступают, в числе прочих и даже в первую очередь, люди верующие, не без основания считающие себя ее хранителями, а с нею — и хранителями того, что им представляется духовной основой единственно правильного мироустройства. Они видят во вторжении постмодернизма эрозию религиозных принципов, практик, истин, на которых верующие основывают интерпретацию своего прошлого, нынешней личной идентичности, перспектив на будущее. Постмодернизм же все подвергает сомнению и осмеянию, и даже ключевое понятие — Бог — рассматривается лишь как знак в ряду других знаков. Стремление тотального отвержения всего наработанного ранее связывают с нашим временем, с приходом постиндустриального общества и постмодернизма, но такой вдумчивый наблюдатель, как А.И. Солженицын, не без основания замечает: «… на разных исторических порогах это опасное антикультурное явление — отброса и презрения ко всей предшествующей традиции, враждебность к общепринятому как ведущий принцип — повторяется снова и снова».(А.И.Солженицын. Публицистика в трех томах. Т.3. Ярославль, 1997, с.387.). С точки зрения верующего человека идет обессмысливание жизни, и «смысловой вакуум» стремятся заполнить демонические силы, которым надо сопротивляться. Чаще всего сопротивление проявляется в росте религиозного фундаментализма.

Под фундаментализмом понимается возврат к каким-то базовым, «фундаментальным» положениям веры. Этот термин возник в русле протестантской традиции: фундаментализм появился как реакция на либеральную теологию и так называемое «социальное Евангелие» (так именовались попытки приспособить религию для решения сугубо земных задач). В США противники новшеств начали издавать брошюры (всего их вышло 12) под общим названием The Fundamentals, «Основы», откуда и пошел этот термин. При всяком покушении на веру практически неизбежно выдвигаются требования очистить ее от позднейших наслоений и искажений, «вернуться к истокам», в то состояние, которое было при основателях религии. Фундаментализм всегда реактивен — в том смысле, что обычно он является реакцией на пренебрежение верой и торжество сил «века сего». В современности начинают видеть исключительно извращение, что часто ведет к утрате связи с нею. Как писал протестантский теолог Пауль Тиллих: «Фундаментализму не удается вступить в контакт с современной ситуацией — не потому, что он говорит вне всякой ситуации, а потому, что он говорит с позиции такой ситуации, которая уже в прошлом. Нечто конечное и временное он возводит в ранг бесконечной и вечной действительности. В этом проявляются демонические особенности фундаментализма. Он уничтожает естественное и искреннее стремление к поиску истины, разрушает совесть своих мыслящих приверженцев и превращает их в фанатиков…» (Пауль Тиллих. Систематическое богословие. СПб., 1998, с.9.). Однако фундаментализм не в состоянии окончательно порвать с современностью: священные тексты не поддаются однозначному прочтению, и оно — равно как и выбор тех или иных положений в качестве фундаментальных, базовых — определяется как раз «злобой дня». Фундаментализм обычно относят к ведению богословия, что имеет некоторые основания: его апологией — или опровержением — занимаются на страницах богословских трудов. Действительно, никакой фундаментализм не может обойтись без хотя бы минимума теологии, но все-таки психологическая составляющая в фундаментализме гораздо сильнее теологической.

Добавить комментарий