Во что верят Россия и СНГ? В РГГУ обсудили проблемы глобализации и религии в постсоветской Евразии

Портал-Credo.ru

Исторические веры тех народов, которые населяют постсоветское пространство, претерпели существенные изменения за последние двадцать лет. Однако мало кто знает, кроме социологов и немногих религиоведов, что «традиционные» религии отнюдь не возродились. Религиозного возрождения не было – этот факт будет осознаваться широкой общественностью ещё долго. А учёные уже пытаются оценить последствия того, чего как бы и не было.

А что же было? По мнению многих экспертов, был скорее религиозный бум. На вопрос о том, какую веру принёс этот бум, отвечали исследователи 8 февраля 2006 г. в ходе работы секции «Глобализация и религия в постсоветской Евразии» в рамках Международной конференции «Глобальные процессы и религиозное многообразие в России и мире», прошедшей 7-8 февраля 2006 г. в РГГУ.

Положение и реальная поддержка населением исторических Церквей порой значительно отличается от того, как люди верят и ходят ли они на богослужение. К примеру, в Армении, как отметил сотрудник истории Академии наук Армении Э. Мелконян, Армянская Апостольская Церковь (ААЦ) признаётся национальной ценностью. У государства нет конкордата с Церковью, но в тексте Конституции Армении указывается на особое значение ААЦ. Субсидирования ААЦ также нет, но власти предоставляют Церкви негласные преференции. По словам Мелконяна, религиозный бум в Армении носил символический характер. Для большинства армян обязательны венчания в ААЦ, в Церкви проводятся похороны. В то же время, численность верующих в ААЦ постепенно увеличивается, строятся новые храмы и реставрируются старые. Так же, как и Московская патриархия, ААЦ осуждает распространение разного рода «сектантов», к примеру, Свидетелей Иеговы, а также прозелитизм со стороны Армянской Католической Церкви.

Особое положение Грузинской Православной Церкви (ГПЦ) стало основанием для неравноправного положения разных конфессий в Грузии. Свобода вероисповедания, как отметил сотрудник Тбилисского института теологии, философии, истории и культурологии Л. Абашидзе, осталась в значительной степени декларацией. С ГПЦ у государства заключён конституционный договор, где юридически закреплёны её привилегии. Государство освобождает духовных лиц от военной службы, признаёт церковный брак и т. д. Особенность Грузии состоит также в том, что любую общественную организацию зарегистрировать легко, а религиозную — чрезвычайно сложно, если это не приход ГПЦ. Даже Армянская Апостольская Церковь в Грузии или же католики не стремятся получить регистрацию, так как у них уже есть связанные с ними общественные объединения. По сведениям Абашидзе, к православным себя относят около 84% грузин, а посещает храмы более или менее регулярно 2-3%. Только после «революция роз» власти стали пресекать самые экстремистские «антисектантские» выходки представителей ГПЦ, которые часто нападали на «сектантов», сжигали книги и т. д. Порядок стал постепенно наводиться и в школах, где учителя часто просто занимались открытой проповедью православия и приглашали священников ГПЦ.

Украинская ситуация уникальная тем, что поставила «традиционную» веру – православную – в максимально конкурентную плюралистичную ситуацию. По словам Виктора Еленского, сотрудника Института философии Национальной академии наук Украины, настоящий украинец не обязан быть православным, католиком или же протестантом. Украинский плюрализм был подвергнут испытанию во время президентских выборов 2004 года. Исход выборов, как отметил Виктор Еленский, решали ценности и ответ на вопрос: кто мы? Одни политики использовали Церковь (в первую очередь, Украинскую Православную Церковь Московского патриархата (УПЦ МП)) в качестве пропагандистской машины, а священники называли оппозиционного кандидата слугой сатаны, другие политики старались не делать акцент на определенной конфессии. В УПЦ МП, по словам Еленского, были священники и епископы, которые были против участия Церкви в политике и поддержки ею Януковича, но таких было меньшинство. Власти не удалось не вмешиваться в церковные дела, и после выборов особенно популярной среди чиновников стала идея создания Единой национальной Православной Церкви. По мнению Еленского, по крайней мере, с середины 90-х гг. соотношение между собой различных православных юрисдикций оставалось неизменным – были лишь нечастые случаи перехода из УПЦ МП в УПЦ Киевского патриархата. Экспансия греко-католиков была минимальна и выражалась в присутствии мигрантов с Западной Украины в Донецкой области. Что касается протестантов, то, по словам Еленского, евангельское движение и в советское время нельзя было назвать маргинальным. В постсоветское время динамика роста протестантских общин была достаточно значимой. Несмотря на то, что тысячи пятидесятников уехали в США, образовав там украинские церкви, тысячи верующих остались и пришли новые. Появились харизматические общины, такие как церковь «Посольство Божие» во главе с пастором Сандеем Аделаджей.

Российская религиозность оказалась описана с поразительной точностью в цифрах, благодаря исследованию политолога и социолога Дмитрия Фурмана (Институт Европы РАН). В преддверии издания новой книги о религии, которая основана на социологических опросах, проведённых с начала 90-х гг. до 2005 года, Фурман поделился лишь некоторыми парадоксальными выводами своих исследований массового сознания. Прежде всего, Фурман не нашёл атеизма среди представителей различных поколений, несмотря на то, что в советское время многие объявляли себя таковыми. По мнению Фурмана, прав и нынешние социологи, и советские, так как сознание людей, особенно советской эпохи, довольно эклектично: пока не спрашивают – у людей нет ответа на вопрос о том, во что они верят и кто они. У них часто нет ответа и для себя. Поэтому в советское время коммунисты просили бабушек покрестить детей, а комсомолки ставили свечки в церквях. То есть нельзя сказать однозначно, что человек не коммунист или он неверующий. Как заметил Фурман, сейчас роль религии изменилась и деда-атеиста вспоминать уже неприлично: в настоящее время люди вспоминают элементы веры, которые были свойственны прадедушкам или прабабушкам. Это как двоеверие – и православие признаётся, и в домовых вера есть. А поэтому вопрос о том, верит ли человек в Бога или же в коммунизм, в корне некорректен.

Механизм религиозного возрождения развивался в постоянном противостоянии господствующей идеологии. Жёсткая дореволюционная православная система, по мнению Фурмана, сделала атеизм наиболее легким, естественным и безопасным стилем поведения. Дело в том, что русский человек чувствовал себя свободным, когда максимально отдалялся от господствующей идеологии. До революции переход в другое вероисповедание считался преступлением, а религиозная литература подвергалась жесткой цензуре. А поэтому и Вольтер появился в России раньше русского перевода Библии, так как он был потенциальным источником ереси.

В советское время представители интеллигенции оставались верующими людьми, ведь неважно было, во что ты веришь, так как самым страшным было в рамках коммунистической системы (в отличие от православной) быть, к примеру, троцкистом (то есть также впасть в «ересь»). Движение к религии шло в России на протяжении всего советского периода.

Во что же верит большинство россиян? На идеологическом уровне, как отмечается в исследовании Фурмана, более 90 процентов граждан России верят в то, что верить хорошо, что религия нужна и она помогает в жизни. Эта же категория людей в основном поддерживает любые репрессии против неправославных конфессий и Церквей западного происхождения. Ответы значительной части опрошенных, по словам Фурмана, произвели жутковатое впечатление Ближнего Востока, а не европейской страны. На уровне веры – около 60 процентов верят в Бога, но очень мало людей просто верящих в Бога, верят в то, что Бог сотворил мир и что он отвечает на молитвы. И, наконец, на уровне религиозной практики – лишь около 10 процентов россиян хоть иногда посещают православную церковь. А как это отражается на реальной жизни и отражается ли вообще – это, по мнению социологов, уже совсем другая история.

Добавить комментарий