Образ Бога в человеке

Валерий Бурсак, Журнал «Решение»

Мы приглашаем вас побеседовать о человеке. Мы — люди, и познать себя, свое место в мире — значит понять, куда нам двигаться, к чему стремиться. Порассуждаем о человеке с христианских позиций. Этот взгляд, как мы считаем, основан на откровении и особо ценен для тех, кто познал естественные границы науки, которая не может ответить на вечные вопросы. По данным науки мы знаем, что человек — это высшее млекопитающее, социальное существо, он обладает сознанием. Но в чем смысл жизни человека, какова его суть? Об этом и пойдет речь в нашей беседе. Существенная природная черта человека, которая объясняет многое в нем, — это образ Божий. Объявляет об этом Священное Писание. Что сокрыто в великих, но трудных словах?

Текст Священного Писания поведает нам о том, о чем молчит наука. Он проливает свет на события и истины, которые сокрыты от любознательного ума ученого. Об этом сказать может только пророк, вдохновленный свыше.

В повествовании книги Бытие человек сотворен позже всех созданий на земле. Он венчает собой творение. Его появление и призвание заботиться о всем творении указывают на царственное достоинство человеческой природы. Хотя человек и представляет собой «прах» с дыханием жизни. «Дыхание жизни» от Бога делает человека «душою живою» [Быт. 2:7].

Но более всего о сущности человека говорят слова: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему по подобию Нашему… И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их». В древнееврейской поэтике повторение слов указывает на их важность. Так автор подсказывает нам, где смысловой центр повествования. В двух предложениях об образе Бога говорится четырежды. По всему видно, что характерная черта человеческого существа — именно образ Божий, а не то, что он, например, «душа живая». Значит, главное в человеке — то, что он похож на Бога. Глаза так и ищут последующего объяснения этих слов. Но ни в следующих стихах, ни в следующей главе его нет. Нет объяснения ни в одной книге Библии. Писание молчит. И это молчание красноречивее самых глубоких объяснений. Как нельзя описать Бога, не сотворив кумира, так нельзя до конца постичь и описать человека — Его образ.

Христианских мыслителей всегда притягивала загадка человека, и, пытаясь приблизиться к ее решению, они употребляли такие метафоры «образа», как «печать», «отпечаток», «слепок».

Библия открывает истины, понятные человеку. А как можно поведать тайну [Пс. 8:4–5.]? Перед ней можно только благоговеть. На нее можно указать. Ей можно изумляться: «Когда взираю я на небеса Твои — дело Твоих перстов, на луну и звезды, которые Ты поставил, то что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?» [Пс. 143:3–4.]. «Господи! что есть человек, что Ты знаешь о нем, и сын человеческий, что обращаешь на него внимание? Человек подобен дуновению; дни его — как уклоняющаяся тень» [1 Кор. 15:45, 47].

Человек подобен глиняному горшку, который скрывает в себе изысканные драгоценности «образа Божьего». Поэтому Господь так ценит и любит его. Удивительно, но сам человек не понимает своего достоинства! Иначе стал бы он грешить? Глядя на человека, не подумаешь, что он особое существо. Подавленный суетой, равнодушный, злой, он часто проходит мимо чужой боли и цепко держится за свое. Но если бы человек был только таким, было б куда проще. Так нет же: он создает музыку, которая возносит на небеса. Красота вызывает в нем трепет. Он снимет последнюю рубашку и отдаст последний кусок хлеба ради другого. В минуту опасности он закроет собой слабого. Он носит в себе неизбывную тоску по справедливости и миру. Это все — человек.

Он и «прах» и «образ Божий». Таков Адам. Таково наше прошлое и настоящее. Но так не было задумано. Человек был сотворен для чего-то несравнимо большего, о чем свидетельствует наша тоска. Но есть ли у человека надежда преодолеть свое расщепленное состояние в будущем? Стать цельной и сильной личностью? Надежду таит в себе «образ».

«Образ Божий» — это вопрос Бога к нам. Это вызов. Это потенция уподобления Богу. Что мы ответим? Есть разные пути: уйти назад — в мир химер и небытия («прах ты и в прах возвратишься») или приближаться к подлинной жизни. Отринуть самое ценное в нас или преодолевать себя навстречу Богу? И тот и другой пути внутренние, пути глубинного движения к жизни или смерти, обретения себя или отвержения. Наша суть — «образ Бога», и, удаляясь от небесного прототипа, мы истребляем основу себя самих. И все равно мы не можем истребить ее до конца. Об этом фильм великого И. Бергмана «Седьмая печать». Вот диалог Рыцаря со своей спутницей — Смертью:

«Рыцарь. Почему я не могу убить Бога во мне? Почему Он живет в унижении и муке, хотя я браню Его и стараюсь вырвать из сердца? Почему от Него никак не избавиться? Ты меня слышишь?
Смерть. Да.
Рыцарь. Я хочу ведения, а не веры… Я хочу, чтобы Бог протянул мне руку, открыл Себя, заговорил со мной.
Смерть. А Он молчит.
Рыцарь. Я зову Его во тьме, там никого нету…
Смерть. Может, и нет.
Рыцарь. Тогда жизнь ужасна. Нельзя жить перед лицом смерти, зная, что все — ничто».

Питер Крифт, современный христианский мыслитель, подобрал такие замечательные слова, говоря об «образе Бога» в нас: «Глубоко в нашем сердце живет соловей — назойливая, но бесконечно ценная птичка, которая просит пищи себе. Живет он гораздо глубже, чем множество зверей, которые просят громко, и проще простого не расслышать его… Но если мы не обращаем на него внимания, мы не найдем покоя, сколько бы ни кормили зверей (хотя их не прокормишь), ибо соловей — это мы и есть, это мы голодаем».

Если мы накормим соловья — насытимся мы сами. Но насыщение не может быть окончательным, как невозможно охватить Бога. Можно лишь более и более приближаться к Нему. Мы знаем личность, приблизившую человека к Богу. Того, Кто поселил нашего внутреннего соловья в цветущий сад Божьего присутствия. Иисус Христос предложил нам небесный хлеб, вкушая который, мы не будем голодать вновь. Христа называют последним Адамом: «Так и написано: первый человек Адам стал душею живущею; а последний Адам есть дух животворящий. Первый человек — из земли, перстный; второй человек — Господь с неба».

Образ воскресшего Христа — это наш будущий образ. Или, точнее, наш возможный образ. Но желаем ли мы быть образом Божьим?

Единственное несчастье, которое может нас постигнуть, — чувство, что здесь, на земле, мы “как дома”. Пока мы чужие, мы не забудем истинной нашей родины.

Добавить комментарий