Если менять власть, то как?

Подберезский Игорь Витальевич, доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН.

Политические установления (организация власти и принципы ее осуществления) подвержены изменениям, и человек может (некоторые полагают — должен) участвовать в политической жизни и сознательно добиваться улучшения всех институтов власти. В России есть как сторонники, так и противники такого подхода; даже внутри нашего братства люди по-разному относятся к властям, к принципам общения с нею.

Не будем никого ни убеждать, ни разубеждать. Разнообразие мнений по вопросам, не связанным с основами нашего вероучения, по моему глубокому убеждению, является отнюдь не недостатком, а преимуществом. Господь знает, что мы разные, Он любит и спасает нас разных. И спасает лично, отдельно каждого по вере его, а не по единомыслию с другими, не скопом, не «соборно». Хотя, конечно, разнообразию положены и пределы. Но Господь не лишает нас свободы, которая всегда проявляется в наличии выбора. Где нет выбора, там нет и свободы.

Особенно часто люди оказываются перед выбором в сфере политической. Тут даже главное действо называется «выборы», поскольку при нормальных условиях отбор людей во власть в наше время осуществляется как раз путем избрания. Однако мы хорошо знаем, что так было не всегда, и демократия утвердилась в мире далеко не сразу, да и сейчас не везде она прочна. Ее подвергают нападкам и в нашей стране, но тут прослеживается одна любопытная закономерность: попробуйте лишить убежденного российского противника демократии хотя бы одного демократического завоевания, как он тут же поднимет скандал и будет апеллировать, как уже не раз бывало, как раз к демократическим ценностям.

Выборы обеспечивают возможность проводить такие изменения, потребность в которых ощущается большинством населения, и тем самым избежать революционных потрясений. Но и это не всегда получается, ибо находятся нетерпеливые, которые не хотят ждать, когда созреет большинство. Они считают, что точно знают, куда вести общество, народ, страну, и готовы применить силу, ибо обычно воспринимают насилие как единственный способ спасти общество, народ, страну от верной гибели и привести их в «светлое будущее».

Вряд ли можно отрицать неизбежность и необходимость изменений в политической и социальной сферах. Но вовсе не обязательно осуществлять их путем кровавых потрясений. Обращает на себя внимание тот факт, что социально-политические революции, которые заслужили титул «великие», произошли в странах, где доминировали исторические церкви. Это Французская революция в стране, где преобладало католичество, и «Великая октябрьская социалистическая революция» 1917 г. в нашей стране, считавшейся православной. (Правда, не раз высказывалось мнение, что наша революция не была великой, не была социалистической и даже не была октябрьской, так как мы долго праздновали ее годовщины в ноябре месяце.) Революции всегда великие страдания, их можно рассматривать как наказание Божье.

Что касается стран, считающихся протестантскими, то в них тоже происходили революции, но обычно не социально-политические, почти неизбежно связанные с большой кровью, а более приличные. Назовем здесь промышленную революцию, начавшуюся в Англии, или нынешнюю информационную революцию, начавшуюся в США. Со времен Лютера протестанты предпочитали избегать социально-политических потрясений, которые приравнивались к мятежу, и, на основании главы 13 Послания апостола Павла к Римлянам, провозглашали необходимость законопослушания («Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога» (Рим 13, 1)).

«Устраивать мятежи — не Божья забота», — писал Лютер и еще: «В мятеже нет ничего разумного; обычно он причиняет больше бед невиновным, чем виновным… Поэтому внимай властям. До сих пор, пока они не прикажут и не начнут действовать, смиряй руки, рот и сердце и ничего не предпринимай. Однако если ты можешь склонить власти к тому, чтобы взяться за дело и призвать под свои знамена других, то это тебе дозволено… Я был и всегда хочу быть с теми, кто страдает от мятежа, даже если их дело неправедно, и противиться тем, которые учиняют мятеж, даже если они отстаивают праведное дело. Ведь мятеж не может свершиться без невинной крови или разрухи». (Мартин Лютер. Избранные произведения. СПб., 1994, с.121,123).

Уделяя внимание не столько отношениям различных людей между собою (сфера социальности и политики), сколько отношениям людей с Богом, протестанты добились большего и в этих сферах. Общепризнанно, что в XVIII веке от кровавых потрясений, постигших Францию, Англию спасло религиозное пробуждение, во главе которого Стоял Уэсли. Оно привело к появлению методизма, который и ныне играет видную роль в протестантском мире и дает добрые всходы в нашей стране. Но так было не везде, в Северной Америке не обошлось без крови, но там кровопролитие было связано с необходимостью освобождения от власти метрополии — той же Англии.

Тем не менее, приходится констатировать, что нередко люди верующие готовы применить насилие для достижения целей, которые им представляются правыми. Во всяком случае в западном протестантстве право на «борьбу с тиранией» не отрицается большинством верующих. В этом проявляется радикализм, а он, как писал уже цитировавшийся а «Кафедре» немецкий теолог Бонхеффер, погибший в гитлеровском концлагере, «всегда проистекает из сознательной или бессознательной ненависти к существующему. Христианский радикализм, удаляющийся от мира или стремящийся усовершенствовать мир, возникает из ненависти к творению» (Дитрих Бонхеффер. О последнем и предпоследнем. Социально-политическое измерение христианства. М., 1994, с.93).

Что за кажущейся любовью революционеров к человечеству, которое они намерены осчастливить, лежит богоборческое в своей основе неприятие мира, хорошо знали и отечественные мыслители, особенно бывшие свидетелями нашей революции 1917 г. Один из них, С.Л Франк, писал в работе «Ересь утопизма», что в основе стремления переустроить мир лежит «мысль, что мировое зло и страдание определены … неправильным устройством самого мира. К этому присоединяется другая мысль: человеческой воле, руководимой стремлением к абсолютной правде, дана возможность коренного переустройства мира — сотворения нового, осмысленного и праведного мира взамен старого, неудачного и неправедного… Это есть восстание человеческой нравственной воли против Творца мира и против самого мира как Его творения».

Насильственная борьба за переустройство общества вряд ли может быть благотворной, вряд ли принесет желанные перемены. Но как быть, если власти сами творят злые дела, преследуют верных Господу, как это было недавно у нас в стране и, кто знает, может быть в будущем? Неправедные власти все же остаются властями, заповедь повиновения им сохраняет свою силу. Христа подвергли поношению и поруганию, но Он, скажем еще раз, не отрицал власть неправедно судившего Его Пилата. Основав свою церковь, общество верных, Христос не отменил государство; дав людям «глаголы вечной жизни», он не отменил законы жизни земной. Между прочим, мысль о необязательности земных законов для исполнения, коль скоро нам даны небесные, обладает большой притягательностью для русских умов — ее придерживался, например, Л.Н. Толстой, отрицавший законы государства как раз на этом основании. Сходный ход мыслей прослеживается и у некоторых участников нашего «Форума».

Повиновение земным властям необходимо, однако оно имеет свои пределы: власти не должны вмешиваться в служение людей Богу. Человек сам вправе решать, как ему поклоняться Господу, земные власти здесь не указ. При этом люди, конечно, могут заблуждаться, но выводить их из заблуждения надо не силой, а увещеванием, провозвестием Евангелия; заниматься же этим должно не государство, а церковь. И когда государство берется не за свое дело, вмешивается в религиозную жизнь своих граждан, вводит «обязательную религию», они вправе не повиноваться ему. Если власть переходит эту границу, неповиновение ему в делах веры становится обязанностью верующего человека. В истории России было время, когда детей баптистов и евангельских христиан отнимали у родителей и насильно крестили в православие, когда под страхом смерти заставляли «приложиться к иконе». Слава Богу, сейчас такого нет.

Итак, неповиновение властям допустимо, иногда необходимо. Но в какой форме? Посмотрим, как обстоят дела в России. Традиция неповиновения властям у нас очень давняя и чаще всего принимает форму бунта, а русский бунт, как сказал А.С. Пушкин, обладавший государственным умом, всегда «бессмысленный и беспощадный». Чаще всего бунт оканчивался неудачей, и тогда наступала суровая расправа. Однако переворот 1917 г. (фактически тоже бунт) смел прежние власти. Но установленные на их месте новые оказались куда хуже. Началось 70-летнее «большевистское пленение», которое принесло народу, особенно верующему, и всей стране неисчислимые бедствия и страдания.

В России применение силы против несправедливости всегда оборачивалось еще большей несправедливостью. Христианский путь борьбы с нею — смирение и молитва. Мы искренне возносим молитвы «на вразумление начальствующих», и, как и все молитвы детей Божьих, они не остаются неуслышанными, хотя иногда, по маловерию нашему, нам может казаться, что это не так. Господь знает, что для нас полезно, Он не оставляет нас благословениями, о чем свидетельствует наша история, особенно за последние десять лет. Но Он же испытывает нас, и испытания надо принимать со смирением, как подобает детям Божьим. Надо уповать на милость Бога и полагаться на волю Его.

Добавить комментарий