Принципы благотворительности и социальной поддержки в Ветхом Завете

Отрывок из статьи М.Д. ГРУБАРГА «ОСНОВЫ СОЦИАЛЬНОГО УЧЕНИЯ ИУДАИЗМА» (продолжение – см. Лето Господне — Заветы, дарующие достоинство личности, 31 марта 2006)

Долговые обязательства всегда являлись результатом социального и экономического расслоения общества, порождением усиливающегося в нем социально-экономического неравенства.

Долговые обязательства, в свою очередь, имеют тенденцию лишь усугублять экономического неравенство, т.к. ставят должника в зависимость от кредитора, получающего в силу долгового обязательства определенное право на имущество должника и, в известном смысле, на его личность. Еще более тяжелым оказывается долговое обязательство в том случае, когда заем не приводит к ожидаемому улучшению материального положения заемщика, а в результате непредвиденных обстоятельств ложится новым бременем на его голову.

Там, где в древних обществах и государствах не вмешивались в эту сферу хозяйственной жизни, или где законодательства, напротив, благоприятствовали реализации интересов богатых слоев общества, это социальное зло достигало огромных размеров, закабаляя беднейшие слои населения. Когда подобная социальная “язва” общества достигала крайних пределов, возмущение и ропот должников и обезземеленной массы в конце концов вынуждали государство принимать те или иные меры для облегчения бедст­венного положения (например, законы Солона в Афинах в 594 г. до н.э. и законы Лициния и Секстия в Риме в 366 г. до н.э.). Сходное положение могло установиться и в результате грубейшего попрания предписаний о займе, содержащихся в Библии. Подобное случалось, когда евреи не соблюдали этих законов, т.е. когда экономика чрезмерно сильно “давила” на мораль.

В Моисеевом государстве были найдены способы облегчения положения должников в обществе. Библия принципиально воспрещает всякое взимание процентов по займам. Запрет повторяется многократно. “Если брат твой обеднеет и придет в упадок у тебя, то поддержи его, пришелец ли он или поселенец, чтобы он жил с тобою. Не бери с него роста и прибыли, и бойся Бога твоего. Серебра твоего не отдавай ему в рост, и хлеба твоего не отдавай ему для получения прибыли” (Левит 25, 35-37).

Главным средством борьбы с долгами и долговыми залогами являлся институт “годов прощения”, которые совпадали, по всей вероятности, с субботними и юбилейными годами и периодически восстанавливали нарушенные людьми и историческим процессом нормальные отношения между членами теократического государства. “По наступлении седьмого года делай прощение” — так лаконично объявляется об учреждении года прощения (Второзаконие 15, 1). Ниже Библия подробно объясняет сущность такого года: “Прощение же состоит в том, чтобы всякий заимодавец, который дал взаймы ближнему своему, простил долг и не взыскивал с ближнего своего, когда провозглашено будет прощение ради Бога твоего” (Второзаконие 15, 2). Таков текст этого беспримерного в истории человечества закона. Прямой смысл его состоит в том, что в седьмой год должно было производиться абсолютное прекращение права заимодавца требовать с должника данную ему взаймы сумму, одним словом, полное прекращение всяких долговых отношений между ними. Флавий указывает на прощение долгов в юбилейный год. Можно согласиться с тем, что ветхозаветное требование абcолютного прощения долгов противоречит собственнической психологии как в наши дни, так и в древности. Учитывал это и Ветхий Завет. Появилось специальное увещевание к собственникам никогда не отказывать просителям в займе: “Если будет у тебя нищий кто-либо из братьев твоих, на земле твоей, то не ожесточи сердца твоего и не сожми руки твоей пред нищим братом твоим. Но открой ему руку свою и дай ему взаймы, смотря по его нужде, в чем он нуждается” (Второзаконие 15, 7-8).

Настойчивое убеждение состоятельных людей не отказывать бедным в займах ввиду приближения седьмого года сочетается с тем, что прощение должно быть абсолютным. “И когда будешь давать ему, не должно скорбеть сердце твое” (Второзаконие 15, 10). Состоятельные люди могли тяготиться исполнением требований закона о “годах прощения”, служащего на благо общества и являющегося выражением истинного человеколюбия и сострадания к согражданам, потерпевшим поражение в жизненной борьбе.

Чтобы понять внутренний смысл этих увещеваний, социальную справедливость их требований, необходимо иметь в виду сущность позиции Ветхого Завета по отношению к долгу и ссуде. Долг, согласно Ветхому Завету, формировался исключительно бедностью, и ссуда всегда рассматривалась как одна из форм благотворительности или даже как милостыня, за которую обещалось соответствующее воздаяние, в том числе и хозяйственное благополучие и благоденствие: “За то благословит тебя Господь, Бог твой во всех делах твоих и во всем, что будет делаться твоими руками” (Второзаконие 15, 10). Смысл последнего увещевания: не отказывать нуждающемуся в благотворении, хотя бы оно и осталось, по причине учреждения года прощения, невознагражденным со стороны ублаготворенного.

Данное увещевание свидетельствует о том, что экономические законы Ветхого Завета неразрывно связаны с этикой иудаизма, в основе которой лежат идеи милосердия и справедливости. Недаром слово справедливость, милосердие является ключевым для Ветхого Завета , в нем этот термин более 260 раз упоминается в различных ситуациях. Еще раз подчеркнем, что если ссуда давалась на открытие коммерческого дела, то еврейский суд принимал все усилия для возвращения долга, а также для того, чтобы с общего дела можно было получать доход. Уже в I в. н.э. Сангедрион выработал правила в отношении дачи в долг и пути возвращения средств в расширяющихся коммерческих сделках.

Таким образом, именно милосердие и его практические формы — благотворительность в первую очередь — в значительной степени определяют социальную направленность социально-экономического древнебиблейского учения: помощь ближнему.

Формы благотворительности, т.е. любое проявление сочувствия ближнему посредством материальной, нравственной и т.п. поддержки, в Ветхом Завете таковы: 1) гостеприимство и прокормление голодных; 2) снабжение бедных одеждой в обувью; 3) посещение больных и уход за ними; 4) погребение умерших, присутствие на похоронах; 5) утешение скорбящих по умершим родственникам; 6) выкуп пленных; 7) выдача замуж девушек из бедных семей.

Как заявляют агадисты, сам Бог продемонстрировал людям примеры всех этих видов благотворительности. Неслучайно Ветхий Завет начинается благотворительностью и кончается благотворительностью. Начинается благотворительностью, ибо сказано: “И сделал Бог Адаму и Еве его одежды кожаные” (Быт. 3, 21) и кончается благо­творительностью, ибо сказано: “И он похоронил его (Моисея – Авт.) в долине” (Второзаконие 34, 6). Речь, как явствует из текста, идет о втором и четвертом видах благотворительности. Законоучители утверждали, что человек должен следовать примеру Бога, быть таким же милостивым, как Он. Ветхий Завет рассматривают благотворительность не как акт доброй воли по отношению к ближнему, а как религиозный долг каждого имущего по отношению к неимущему.

Пророки понимали благотворительность как высшую добродетель человеческую: “Вот пост, который Я избрал (говорит Бог — Авт.) … отделить из твоего хлеба голодному, привести в дом твой бедного бесприютного, когда ты увидишь нагого, ты его прикроешь и от своих ближних не будешь скрывать (Ис. 58, 6-7).

Симон Праведный считал благотворительность одной из трех основ, на которых зиждется мир, а живший в начале II в. до новой эры Иосе бен-Иоханан Иерусалимский говорил: “Пусть широко раскрыты будут двери твоего дома и бедные будут твоими домочадцами” (Абот. 1.12,5). Ветхозаветная литература полна живописных сцен благотворительной практики конкретных персон. Постепенно дело благотворительности из частного превратилось в общественное, приобрело все черты социального института. Так, во времена существования Иерусалима в I веке н.э., адиабенский царь Изат, сын царицы Гелены, послал в пору свирепствовавшего в Палестине голода чиновника, заведующего делами благотворительности, с деньгами и целые корабли с едой для раздачи голодным и бедным.

Напомним, что еще Иаков дал знаменитый обет, легший в основу еврейской благотворительности: “Из всего, что Ты, Боже, даруешь мне, я дам Тебе десятую часть” (Быт. 28, 22).

Еврейский закон гласит, что отдавать не менее 10% своего дохода на нужды социально незащищенных слоев является обязанностью каждого еврея. Анализ Мишны6 показывает, что каждая еврейская община должна была иметь общественные благотворительные учреждения (Сангедрион, 17б). Помощь бедным оказывалась двояким способом: деньгами и пищей. В первом случае существовали так называемые благотворительные кассы. Способ раздачи пищи носил название “тамхуй” – “общественная чаша”, т.е. общественная столовая. Каждый член еврейской общины обязан был делать два взноса (деньгами и продуктами) в пользу бедных. Уклонившихся от взноса принуждали к этому судом (Баб. Батра 8б).

Традиция благотворить не только евреям в иудаизме существует испокон веков. Ветхий Завет настаивает на том, что благотворительность обязательна также и по отношению к инородцам, даже к язычникам. В Древнем Израиле благотворительной помощи, направленной в адрес неграждан еврейского государства, уделялось не меньше внимания, чем благотворительности по отношению к полноправным гражданам. В книгах Левит и Второзаконие изложено, к примеру, множество постановлений о социальной благотворительности, направленной в адрес тех, кто, проживая на территории еврейского государства, не имеет, однако, права на земельную собственность и, следовательно, права на гражданство: пришельцев и поселенцев , а также их жен, вдов, детей и сирот. К этим некоренным членам еврейского общества имели отношение все виды благотворительности и милосердия, которые оказывались полноправным гражданам Израиля (Левит 19, 9, 23; 22, 19, 10; Второзаконие 14, 28-29; 24, 19-21; 26, 12).

Социальная благотворительность в Древнем Израиле, однако, была направлена только на его свободную часть: полноправных граждан Израиля и пришельцев. Она не распространялась на рабов. Обязанность заботы о рабах лежала в первую очередь на их хозяевах.

Добавить комментарий