Российский протестантизм и общество

Подберезский, И.В., доктор филологических наук, профессор института Востоковедения РАН РФ, Москва

1. Что позади

Нам повезло быть свидетелями и участниками колоссальных перемен в нашей стране. И у нас, и за рубежом сейчас выдвигаются многочисленные версии происшедшего, но все они не убедительны. Ни смысл, ни глубина происшедших изменений нам пока не ясны. Что будет дальше — ведает только Господь, и надо скептически относиться к тем, кто безапелляционно заявляет, будто точно знает, что и почему происходит, куда нас могут привести последние перемены.

Новоявленные поводыри не знают слова Божия, полагаются на человеческое разумение, а это очень ненадежная основа. Много говорят о "переходном периоде", но элементарная осторожность требует признать тот или иной период переходным только по его прошествии. До того он вполне может оказаться топтанием на месте, периодом бесцельных блужданий, которые никуда не приведут.

Говорят об освобождении России. Но далеко не все изменения были благотворными, а потому многие в нашей стране мечтают об ушедших временах. В христианстве принято уподоблять процесс освобождения исходу из Египта. Тогда тоже мечтали о "мясных котлах" Египта и просились назад: "О, если бы мы умерли от руки Господней в земле Египетской, когда мы сидели у котлов с мясом, когда мы ели хлеб досыта!" — Исх 16, 3. Некоторые богословы пишут, что тосковали древние евреи не по мясу, а по тюрьме, с которой свыклись.

Как сказал один мудрый раввин: "Вывести евреев из Египта трудно, но гораздо труднее вывести Египет из евреев". Труден и наш нынешний путь. Но есть существенная разница между исходом тогда и нынешними преобразованиями. Из Египта евреев выводил Моисей, которому не дано было увидеть землю обетованную, и который ее не знал — зато хорошо знал, кого ведет. Нынешние преобразователи превосходно знают свою "землю обетованную" — демократия, права человека, рынок и другие приятные вещи, — но совершенно не знают, кого ведут. Слов нет: и демократия, и рынок, и права человека нужны России, но выясняется, что путь к ним будет куда более сложным, чем это представлялось ранее.

Об этом много спорят, тут, видимо, и протестантам есть что сказать, но пока наш голос не очень слышен. Несомненно, что в результате изменений перед нами и миром предстала новая Россия. Она не просто "Советский Союз минус что-то", она — совершенно новое образование с другими границами, другим населением, другими задачами, другими институтами. Вот это в нашей стране еще не все поняли, что может быть чревато нежелательными последствиями. Многие никак не могут решить — а что это такое с нами было? Тут много совершенно фантастических домыслов, прямой паранойи, вроде домыслов о том, что случившееся есть результат заговора. Не стоит с пренебрежением относиться к таким взглядам, в них тоже отражаются какие-то наши глубинные свойства как народа, в них тоже осмысление нашей недавней истории, имеющее право на существование, в них своя боль, свои страхи, свои страдания. А пренебрегать страданиями людскими не по-христиански.

Чаще всего говорят о победе в борьбе за свободу. И в самом деле, сотни тысяч, если не миллионы выходили на улицы. Но с грустью приходится признать, что правы, пожалуй, те аналитики, которые считают, что этими "протестантами против режима" двигало не столько желание демократических свобод, сколько отвращение к потерявшему всякий авторитет режиму, а главное — недовольство вечным дефицитом, нехваткой всего. Верно, были люди, искренне желавшие свобод, демократических преобразований, и они вроде бы оказались во главе движения. Но вспомним: ключевым словом недавних массовых движений было не слово "демократия", а слово "колбаса". Массами овладела не идея демократических свобод, а идея полных прилавков, достатка.

Так что, у аналитиков есть основания считать нашу "революцию" (если пользоваться этим термином) "потребительской революцией", "революцией консьюмеризма — потребительства". То есть у нас была "революция пустых прилавков". Она вывела людей на улицы, и коммунистический режим пал. Прилавки наполнились, но мечта не сбылась: цены оказались недоступными подавляющему большинству населения. Люди вполне обоснованно переживают глубокое разочарование переменами.

Все это сказано вовсе не для того, чтобы умалить значение перемен. Люди имеют право мечтать о достатке, имеют право на него, имеют право бороться за него. И виноваты перед ними — и перед Богом! — те, кто пренебрегает нуждами простых людей. Но и сами люди, и их установления должны основательно измениться, прежде чем у нас что-то начнет получаться. Здесь главное — открыть сердце Христу, обратиться к Богу. Только такие люди смогут найти правильные пути развития страны, смогут не только принимать разумные законы, но и выполнять их.

На наших глазах пал режим, который казался незыблемым. У богоборческой власти было все: множество дивизий, ядерное оружие, разветвленный аппарат подавления, армия осведомителей — и, тем не менее, она рухнула в одночасье. Только человеческие объяснения тут не подходят. Мы знаем из Священного Писания, что Господь не раз использовал для осуществления Своей воли человеческие слабости. В Его воле избрать и способ падения, унизительный для людей, мнивших себя всесильными. И сегодня, как и в библейские времена, мы слышим: "Я Господь Бог ваш, Который вывел вас из земли Египетской, чтоб вы не были там рабами, и сокрушил узы ярма вашего, и повел вас с поднятою головою" (Лев 26, 13).

Впрочем, нельзя не видеть и демократических завоеваний, которые весьма значительны. Да, по формальным меркам у нас не очень хорошо с принципом выборности, неважно со свободой слова, свободой собраний и т.д. — тут явно обозначилось движение вспять. Но важно помнить, что демократия — это не только выборность и свободы. Прежде всего, она — состояние умов, при котором все эти институты признаются совершенно необходимыми. И вот, здесь сдвиг произошел колоссальный.

Чаемое единство страны и народа может быть достигнуто только на правовой, конституционной основе. Никак ни на традиционной основе, ибо сама традиционность — вещь спорная, порождающая разделения. Конечно, традиции, в том числе религиозные, надо уважать, но к единению на основе традиции не приведешь, скорее — к раздорам, если не религиозным войнам, причем победителем не обязательно выйдет православие — у ислама, по мнению ряда исследователей, шансов побольше. А вот право в стране — одно, как един и механизм принуждения к его соблюдению — как раз для этого и существуют все правоохранительные органы. А современное право в нашей стране — это, прежде всего Конституция, которую надо чтить и соблюдать, протестантам России тоже. Протестанты России всегда были одними из самых законопослушных граждан, и на том следует стоять и далее.

Протестантам не стоит заискивать перед властью, им необходимо вести с нею диалог. Однако надо иметь в виду, что власть не показывает особого желания вести такой диалог, и его нельзя выпрашивать и вымаливать, надо соблюдать достоинство. Формы диалога могут быть различны, но тут нужна осмотрительность. Можно сказать, что нет никакого вреда от молитвенного завтрака, но надо иметь в виду, что для России эта форма общения с властями предержащими непривычна. Встреча с ее представителями во всяких роскошных местах не соответствует реальному статусу протестантства в России, и может вызвать обратный эффект у рядовых протестантов. Многие усматривают здесь явное подражание заморским обыкновениям и столь же явное стремление заманить на такие завтраки правительственную фигуру поважнее. Нужно ли это – тут позволительно придерживаться разных точек зрения.

2. Особенности протестантизма в России

Возникает вопрос: какова роль протестантов в сегодняшней России и что мы можем сказать ей? И станет ли она слушать нас? Хотелось бы отойти от штампованных оптимистических прогнозов и поговорить о тех трудностях, которые, как представляется, ждут евангельское движение в нашей стране.

2.1 Неготовность к переменам в обществе

Российское евангельское движение не было готово к тем переменам, о которых говорилось выше. Но, с другой стороны, никто не был готов: ни наша историческая церковь, ни мусульмане, ни буддисты не ожидали происшедшего. А когда перемены пришли, евангельские христиане России не смогли использовать их для продуманного служения делу Божьему в России. В начале 90-х годов был огромный интерес к вере, к слову Божьему, говорили даже о пробуждении, но уже к 1993 г. интерес пошел на спад, пробуждение не состоялось. Я уже говорил и еще раз повторю: если бы миссия "Евангелие народам России", проведенная евангельскими христианами-баптистами состоялась не в 2004 г., а на десять лет раньше, результат был бы многократно весомее.

Нам, протестантам, есть, что сказать России – мы несем ей слово Божье, без которого народ погибает, для многих россиян именно протестанты являются образцом честности, трудолюбия, незлобивости, братского отношения к ближнему, а всего этого так не хватает сегодняшней России. Но иногда Господь запечатывает глаза и уши – люди смотрят и не видят, слышат и не разумеют. Но независимо от всего этого Великое Поручение Господа остается незыблемым: как бы нас ни встречали, мы должны оставаться верными слову Божию, мы обязаны нести его людям. И тут есть еще много возможностей улучшать наше служение, не все так плохо. В конце концов, когда ранее протестанты могли проводить евангелизацию в таких масштабах, как сегодня? Когда ранее они могли открыто собираться на свои конгрессы и съезды? Когда ранее наши зарубежные единоверцы могли оказывать нам такую помощь – в служении, в издании Библии и богословских трудов, в налаживании образования, помощь молитвенную и всякую иную? Мы искренне признательны им за это. Так что, Господь не оставляет нас Своими милостями. И если думать не о том, что человеческое, как сказал Иисус Петру (Мф 16, 23), и если все взвесить, то можно сказать, что сейчас стоит лето Господне благоприятное, ибо оно благоприятно для главного — для возвещения Евангелия народам России.

2.2 Сложные отношения с государственной властью

И все же трудности у протестантов в России велики. Не все гладко в их отношениях с государственной властью. В нашей стране мысль о том, что власть, государство должны служить подвластным кажется смешной и дикой, и никак не приживается. Торжествует как раз противоположный взгляд: человек, подданный должен служить государству, власти, а не наоборот. К вере власть у нас всегда относилась сугубо прагматически. Если подворачивается религия, готовая освятить установленный порядок, ей находится место в арсенале средств удержания в покорности подвластных, но при признании абсолютного верховенства власти. Существует глубокое взаимное лукавство, обман сверху и обман снизу, отсутствие взаимных моральных обязательств — они могут существовать на словах, но в реальной жизни не соблюдаются ни одной стороной. Но никакой обман, никакое унижение не проходят бесследно, человек редко соглашается с ними, он копит в душе неприязнь, даже ненависть к власти, и когда наступает критический момент, отказывает ей в поддержке, вплоть до бунта всегда "бессмысленного и беспощадного".

Наши мыслители полагали, что в основе такого отношения к власти — незрелость личности, ее желание уйти от ответственности и страх безвластия, которое те же мыслители считали пострашнее всякой деспотии и тирании. Ответственность — это ответственность, прежде всего, перед высшим началом, перед Богом, а ее у нас признают немногие, ибо непосредственного общения человека с Творцом не было. Доминирующей была тяга к безответственности, к безвластию, к стихийному разгулу, что нашло и теоретическое выражение: не случайно мировой анархизм — русское порождение. Вот тут протестантское понимание личности могло бы сослужить великую пользу нашей стране.

Наша конституция во главу угла ставит личность, но ее права признаются часто только на словах. В том числе и право на свободу совести, тоже закрепленное в конституции. В ст. 14 утверждается и принцип равенства всех религий: "Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом". Все статьи, регулирующие религиозную жизнь в стране, нарушаются у нас самым беспардонным образом, а эта — чаще всего и грубее всего.

За личностью практически не признается права на свободный религиозный выбор. Стоит человеку сделать его не так, как полагают нужным власть и наша историческая церковь, как тут же объявляют, что это результат религиозной и идеологической агрессии, отрицая за человеком саму возможность сделать достойный выбор самостоятельно. Предполагается, что суждение о правильности выбора могут вынести только государство и опять же историческая церковь. Наши чиновники (как, впрочем, и большинство населения) убеждены, что с меньшинствами и с "нетрадиционными религиями", к которым многие относят и протестантов, надо вести решительную борьбу. Их они называют сектами (напомню, что Плиний и христианство когда-то назвал "иудейской сектой"). Понятие "секта" не определено ни в одном правовом акте РФ, так что юридически это понятие ничтожно, хотя все у нас считают себя вправе не только пользоваться этим юридически несостоятельным термином, но и "принимать меры против сект" по своему усмотрению.

По Конституции "сектант" (что бы это ни означало) точно такой же гражданин, как и несектант, как православный, мусульманин, протестант, и государство обязано защищать его религиозные права всей своей мощью (разумеется, если он не нарушает законы страны). В реальной жизни — наоборот: "сектанта" надо давить всячески. Да, часто люди делают религиозный выбор, о котором можно (и нужно) сожалеть, но нельзя отрицать за людьми право на него. Слов нет, беспокоиться есть о чем. Далеко не все новшества идут на пользу нашей стране. В том числе и приходящие извне религиозные учения. Но это отнюдь не значит, что россиян можно лишить права на самостоятельный религиозный выбор — всякое насилие в этой сфере приводит к обратным результатам, как свидетельствует история, в том числе и история нашей страны. Мысль о том, что только свободное отправление веры и может принести пользу государству, и что Божье всеже выше кесарева, нашему чиновнику недоступна. Сейчас он норовит на первое место поставить не государственную общность, а конфессиональную; положить в основу государственного бытия не закон, не Конституцию, а "традиционную религию", и тем самым наносит государству колоссальный вред, сколько бы он ни уверял в обратном.

Тем не менее, надо соблюдать справедливость в отношении нашего государства. Кое-что оно все же умеет, и пока только оно способно быть локомотивом нашего движения вперед. Заменить его нечем: гражданское общество остается в области мечтаний, по мнению некоторых аналитиков — несбыточных. Как ни мало способны наши власти трезво оценивать ситуацию и принимать адекватные решения, надо отчетливо понимать, что без них ситуация была бы гораздо хуже. Наша способность к саморегуляции чрезвычайно низка, как говорил Солженицын, у нас самоуправление обязательно переходит в самоуправство. Без присмотра властей, без их понуканий и подстёгиваний, экономическая, и политическая самодеятельность уверенно приведет страну к гибели.

Властям, какими бы они ни были, надо повиноваться, этого требует от нас слово Божье. Неповиновение допустимо только в случае, если власть становится между верующим и его Богом. Но и тогда сопротивляться ей следует мирными средствами. Как писал еще Лютер: "Власти следует противиться не силой, а лишь сознанием правоты своей; и если она примет это во внимание — хорошо; а если нет — то ты невиновен и терпишь бесправие ради Господа".

2.3 Сложные отношения с Православной церковью

Что касается отношений протестантов с нашей исторической церковью, то тут все очень неровно. Не раз приходилось слышать, что отношения многих руководителей протестантских деноминаций со многими православными архиереями можно назвать подлинно христианскими и братскими. Есть примеры плодотворного общения и на других уровнях, вплоть до уровня общин, приходов – кое-где православные батюшки активно сотрудничают с нашими пасторами, и это идет на пользу обеим сторонам. Но в принципе, чем ниже уровень, тем больше недоразумений, и вот тут православные архиереи не всегда удерживают свою чересчур ретивую паству, хотя у них есть для этого все возможности. И власти, и наши СМИ рисуют дело так, будто отклонения от нормы случаются только в религиозных меньшинствах, хотя азбука религиоведения гласит: нет таких изъянов в религиозных меньшинствах (или "сектах"), которых нельзя было бы найти в самой, что ни на есть почтенной и традиционной религии.

Вообще же, по мнению некоторых наших аналитиков, современное православие лишь на 10% вера, а на 90% — идеология, причем идеология преимущественно националистическая. А идеологию еще Маркс определил как ложную форму сознания. Вера, скажу еще раз, связывает человека с Богом и потому достойна уважения, идеология связывает человека с той или иной системой человеческих взглядов, и потому не может не быть ограниченной и склонной к заблуждению. Разумеется, люди имеют право на любые взгляды, если это не ведет к нарушению закона, но все-таки принижать веру до уровня идеологии непростительно.

Непростительно и неуважение к верующим "инако", а оно, как уже говорилось, присуще многим христианам России, в том числе – к великому сожалению! Но все же ярчайший пример такого неуважения — общение православных и католиков, тональность которого немыслима в цивилизованном обществе. Папа не может приехать в Россию, хотя здесь живут полмиллиона католиков, которые имеют право встретиться со своим первосвященником. Но РПЦ против, и Папа не приезжает. Так получается, что у нас одна церковь диктует другой, как ей жить. Как бы то ни было, Запад никогда не признает европейской и цивилизованной страну, в которую не может приехать Папа римский.

Однако есть и проблема православно-протестантских отношений. К нам пытаются применить концепцию канонической территории, которая правомерна только в пределах отношений внутри одной и той же церкви. Это до революции был закон, запрещавший представителям всех церквей, кроме православной, заниматься миссионерством и евангелизацией на территории империи. Нынешняя Конституция провозглашает принцип равенства, и ее надо бы выполнять. Есть безобразные факты: бывает, жгут богословскую литературу и даже Библии только потому, что их распространяют протестанты. Не редкость – дикие выходки как в Балашихе (Московская область), где не прекращаются нападения на баптистскую церковь. Регулярными стали нападки на пятидесятников, им, как и другим протестантам, часто отказывают в совершенно законных просьбах. Во всех этих неблаговидных анптипротестантских действиях нередко участвуют служители исторической церкви.

Сейчас лишь изредка кое-кто скажет ни без тревоги, что при очередном неожиданном повороте, на которые так щедра наша история, все меры против нетрадиционных религий могут обернуться как раз против традиционных, даже против РПЦ. Все-таки не стоило бы нарушать "золотое правило" — "не делать другим того, чего себе не хотите" (Деян 15, 29) — тем более что в 1917 г. было продемонстрировано, что это правило действует и в России. "Кто роет яму, тот упадет в нее" (Притч 26, 27) — эти слова не без оснований напоминали РПЦ в 20-30-ые годы, когда против РПЦ применили меры, ранее применявшиеся ею против "сектантов".

Перспективы

Разумеется, виноваты все христиане – в том числе и протестанты. Не может быть такого положения, чтобы они могли сказать: "Мы здесь ни при чем". Мы за все в ответе перед Богом, в том числе и за то, что нас так плохо слышат. Вряд ли в нынешней России можно говорить о единой протестантской позиции. Да, есть Консультативный Совет, но едва ли можно считать его очень влиятельным органом. Иногда он делает важные заявления (например, недавнее обращение по поводу растущего в стране антисемитизма), но в целом слишком многие важные вещи оставляются им без внимания. Между тем протестантская жизнь России щедра на примеры как раз неблагожелательного разговора протестантов между собой.

2.4 Слабое сотрудничество протестантских церквей между собою

До сих пор не заметно стремления к сотрудничеству даже среди самых почтенных протестантских деноминаций. Хотя в целом русское протестантство свободно от тех недугов, которым страдает протестантство западное. В самом деле, многое из того, что так занимает западных протестантов, нас пока не трогает или трогает очень мало. Однополые браки, рукоположение женщин на пасторское служение, так называемые "новые переводы Библии" и многое другое — по всем этим вопросам большинство протестантов России придерживаются здорового консерватизма, и тут надо бы следовать мудрой русской пословице: "Не буди лихо, пока оно тихо".

Но есть вопросы, где совместный голос протестантов России мог бы звучать весомее. Противодействие беззаконию в сфере государственно-религиозных отношений было бы эффективнее, если бы протестанты были сплоченнее. Скажем, недавний показ фильма "Тучи над Борском" мог бы вызвать совместный отпор протестантов. В борьбе с проявлениями религиозной дискриминации опять-таки большой вес имеет голос зарубежных протестантов — Россия, как я уже говорил, не может позволить себе игнорировать мнение Запада.

Отдельный вопрос — наша диакония, социальное служение протестантов. Тут обозначился крен в сторону создания всякого рода доктрин и деклараций. Не так давно один американский журнал, перефразируя известное новозаветное положение "где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них" (Мф 18,20), не то с юмором, не то с горечью писал: "Где двое или трое собраны во имя Его, там жди заявлений, доктрин, концепций, манифестов". С этим трудно не согласиться, горестная тенденция отмечена верно.

Все-таки доктрины и концепции – это не те тексты, которыми церкви руководствуются в жизни. Православную доктрину вспоминают и разбирают только на ученых сборищах, для которых доктрины и составляются. Главными остаются слова Спасителя: "…ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне. Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? и нагим, и одели? когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне" (Мф 25,36-40).

Доктрины отгораживают верующего от этих простых и исчерпывающих слов. Общепризнанно, что именно у протестантов лучше, чем у других христиан с практической помощью нуждающимся, говоря ученым языком с социальным служением, хотя документы наши далеко не столь тщательно разработаны. И, думается, огорчаться по этому поводу не стоит. Полагаю, есть нужда не столько в общепротестантском документе, сколько в обширном корпусе высказываний по социальным и политическим вопросам представителей всех протестантских деноминаций.

Не совместные доктрины и декларации, а совместные проекты, например, в деятельности реабилитационных центров дали бы куда больший эффект. Женщины-протестантки, протестантская молодежь тоже могли что-то делать вместе. Понятно, это очень трудно – мало кому хочется растворяться, так сказать, в общепротестантской массе, но хорошо бы наметить хотя бы два-три проекта или направления и попробовать скоординировать свои действия. Хотя, откровенно говоря, надежды на это не так уж много. Тут обширное поле деятельности, где, кажется, еще не проведена ни одна борозда.

Главным способом евангелизации становится свидетельство – свидетельство словом, отношением к труду, собственной жизнью, свидетельство честностью, трезвостью и добросовестностью. С горечью приходится признать, что не всегда такие примеры увлекают. Но, видимо, тут надо набраться терпения и делать дело Божье, не рассчитывая на сенсационный успех. Нельзя сказать, что положение совсем безнадежное. Россия вполне может занять достойное место в мире — для этого ей надо обратиться к Богу — Он всегда принимает раскаявшихся и обратившихся к Нему. Но обязательно надо пустить Его в сердце и на деле (а не устами только) следовать Его заповедям. Только тогда заработают все стратегии, только тогда нам "приложится" и страна воспрянет. Власть у нас такая, какая есть, и лучшей, в силу нашей политической культуры, мы пока избрать не в состоянии. Все-таки ее основа остается неизменной: бесправие подвластных и произвол власти. В том числе и по отношению к верующим. В целом же наше будущее пока представляется мне, по крайней мере, не особенно радужным. Но надо помнить, что все в руке Господа и Он может все переменить в мгновение ока.

Добавить комментарий