Христианин в истории

Подберезский Игорь Витальевич
доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН.

Непосредственный опыт каждого из нас говорит, что мы не остаемся теми же самыми. Есть церкви, принципиально отвергающие всякие изменения на том основании, что «Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр 13,8). Что Христос Тот же — это неоспоримая истина, о которой возвещает нам Библия. Но нас, людей, Он поместил в историю, которая и есть цепь изменений. Так что мы — и все наши установления — меняемся, мы «историчны», т.е. переменчивы. Но человеческая история есть часть истории священной, цель которой — спасение.

Господь дал нам часть в осуществлении Его замысла спасения, ждет от нас определенных действий. Иногда среди верующих высказывается мысль о том, что не дело детей Божьих участвовать в жизни мира, улучшать его и совершенствовать. Другими словами — не стоит участвовать в земной истории. Однако неучастие в истории, невыполнение нами роли, отведенной нам Самим Господом, никак нельзя Божьим установлением.

Но история, как мы ее знаем, есть история изменений прежде всего общества, государства, власти. Социальные и политические институты меняются не сами по себе, они меняются потому, что меняются люди. Говорят, «какова история, таков и народ». Это верно, но сентенция «каков народ, такова и история» ничуть не хуже. Все-таки не история творит людей, а люди творят историю. А они могут приближаться к Богу, возрастать духовно — а могут откатываться от Него, духовно нищать. Такие эпохи история тоже знает, в том числе (а может, в первую очередь) история нашей страны.

Божье и кесарево

Что касается изменений в человеке, то самые глубинные из них происходят только под воздействием Духа Святого. А вот что касается изменения институтов, законов, государственных установлений, то, хотя они происходят с ведома Господа, Он, как представляется, в этой сфере дает людям гораздо больше самостоятельности. Это мир кесаря, а его Господь велел отделять от мира Божьего: «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф 22,21).

Вокруг этих слов Спасителя вот уже много веков идут споры, из чего можно заключить, что по воле Его нам предоставлена возможность самим определять, как соотносится Божье и кесарево. В России традиционно эти две части полагались не то чтобы равновеликими (все-таки божественное всегда полагалось выше земного), но как бы соположенными, соизмеримыми: служение кесарю воспринималось и как служение Богу, а служение Богу включало в себя служение кесарю. Так сказать, «и то и другое». Отсюда концепция симфонии, т.е. «единозвучания» духовной и светской власти. Однако с точки зрения протестантов само название этой концепции уже есть нарушение заповеди Господа о разделении светской и духовной власти. Тем не менее, оно зафиксировано в «шестой новелле Юстиниана», и звучит она так: «Есть два величайших блага, дары милости Всевышнего людям — священство и царство (sacerdotium et imperium). Каждое из этих благ, дарованных людям, установлено Богом, имеет собственное назначение. Но, исходя из одного и того же начала, оно и проявляется в единении, в совместной деятельности». Из Византии это принцип перешел в России, и сегодня немало наших соотечественников не мыслят иного соотношения духовной и светской власти.

Но скорее всего слова Христа о необходимости отдавать Богу Божье, а кесарю кесарево означают совсем другое. Тут нетрудно усмотреть резкое противопоставление одного другому («никогда не служите кесарю как Богу, а Богу как кесарю, это вещи несоизмеримые»), что хорошо передается в русском переводе противительным союзом «а». Именно такое толкование присуще всем протестантам вообще и баптистам в частности, что зафиксировано в нашем принципе отделения церкви от государства, являющемся одним из семи принципов, разделяемых всеми баптистами мира.

Обратим внимание на слова «установлено Всевышним» применительно к «царству» в новелле Юстиниана. Однако установление «царства» было инициировано не Богом, а древним Израилем, который потребовал от Самуила поставить царя, Господь же воспринял это требование как противление Ему: «И не понравилось слово сие Самуилу, когда они сказали: дай нам царя, чтобы он судил нас. И молился Самуил Господу. И сказал Господь Самуилу: послушай голоса народа во всем, что они говорят тебе; ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними» (1 Цар 8, 6-7).

Так что идея разделения — и противопоставления — мира Бога и мира кесаря представлена еще в Ветхом Завете. Ссылаются на послание Павла к Римлянам, где говорится, что «нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены» (Рим 13,1). Действительно, «царство» существует с ведома Бога, снисшедшего до людских слабостей — об этом неопровержимо свидетельствует Писание. Земную власть не отрицал Христос, сказавший Пилату: «ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше» (Ин 19, 11). Всякой власти дано быть свыше, как дано было Пилату, но это вовсе не делает ее угодной Господу.

Думается, можно согласиться с мнением православного митрополита, утверждающего, что «государство есть неизбежное зло, возникшее вследствие отпадения человека от богосозданного правления» (НГ-Религии, 12.07.2000). Государство и в самом деле не есть Божье установление. Чтобы проиллюстрировать это, сопоставим государство с семьей и церковью. Откройте любой учебник социологии и там будет сказано, что все три являются важнейшими институтами. Однако с точки зрения христианина они неравны по своему происхождению. Семья есть действительно Божье установление: «оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут [два] одна плоть» (Быт 2,24). Точно так же Божьим установлением является и Церковь: «на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф 16,18). Семья и церковь неизменны, нам не дано менять их, и подлинные христиане отвергают все попытки подвергнуть ревизии эти институты. Реформация, напомним, состоялась как очищение Церкви от позднейших наслоений, как возврат к евангельским принципам ее существования.

К семье и церкви неприменим принцип отделения от Бога, провозглашенный Христом по отношению к «царству»; сказать «воздавайте Богу Божье, а Церкви — церковное» никак нельзя, потому что Церковь есть тело Христово. Неприменим он и к семье, которая, по христианскому вероучению, есть малая церковь. Если государству и «дано свыше», то дано все-таки не так, как семье или церкви. Библия неоднократно говорит о том, какими должны быть Церковь и семья, но она не говорит о том, каким должно быть государство — монархией («царством» в строгом смысле слова), демократией и т.д. Это действительно оставлено на наше усмотрение, тут каждый может иметь свои предпочтения. Мы, как христиане, обязаны только стремиться к тому, чтобы в любой форме нашего земного устроения правители руководствовались христианскими принципами. А служить Богу можно и при республике, и при царе, и, как мы убедились на собственном горьком опыте, при самой безбожной диктатуре.

Из чего, однако, никак не следует, будто детям Божьим все равно, при какой власти жить. Отнюдь: им надлежит стремиться к установлению в стране такого строя, при котором лучше всего можно исполнять Божьи заповеди. Им надлежит быть добрыми гражданами своей страны, выполнять гражданские обязанности и участвовать в жизни страны, стремиться к улучшению власти законными, мирными средствами. Сложным является вопрос о праве на насилие с целью изменить существующую политическую систему, вопрос о праве на борьбу с тиранией.

Напомним, что в русской народной религиозной традиции довольно широко представлено течение, считавшее всякую власть сатанинской. Отсюда многочисленные «бегуны», «беспашпортные», «глухие нетовщики» (т.е. полные отказники), «шлющиеся меж двор». Были и есть в России люди, которые всякое соприкосновение с властью считали и считают осквернением, которые категорически отказывались и отказываются иметь какие бы то ни было официальные бумаги и даже отказываются держать в руках деньги. И кто знает, может есть резон во мнении (мне его доводилось слышать), что в отказе наших отделенных братьев регистрироваться сказывается тот же менталитет, то же нежелание соприкасаться с властью.

Согласимся, что власть в нашей стране очень часто дает основания для уклонения верующего человека от общения с нею. Сто с лишним лет назад наши староверы дали такую характеристику тогдашнему светскому и духовному начальству: «Нынешние власти во всем жестоки, гневливы, наглы, люты, яры, нестройные, страшны, ненавистны, мерзки, не кротки, лукавы…» (Цитирую по: В.В. Розанов. Религия и культура. Т.1. М., 1990, с. 534). Могут ли староверы (и не только староверы) сказать, что теперь все не так?

И все-таки многое уже не так. Главное — сейчас гораздо больше возможностей возвещать Благую Весть, осуществлять Великое Поручение, данное Иисусом Христом: «идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа» (Мф 28,19). Сейчас наши проповедники действительно добрались «до края земли» и слово Евангелия звучит там, где раньше люди не слыхали о Христе.

Об этом не следует забывать, сетуя на неустроенность нашей жизни. Но и не замечать эту неустроенность было бы неправильным, а потому скажем слово о ней и об изменениях, происшедших в нашей стране за последние 15 лет.

Добавить комментарий