О культурологическом контекста апокрифа «Евангелие Иуды» (часть 1)

В. А. Бачинин, доктор социологических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Социологического института РАН

Горе миру от соблазнов, ибо надобно прийти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит.      Мф. 18, 7.

Почему люди интересуются апокрифами? Что их привлекает в этом жанре религиозной литературы? Какие духовные потребности они удовлетворяют при помощи апокрифов? Эти и подобные им вопросы существуют давно. Однако и по сей день они сохраняют свою значимость для христианского сознания. Время от времени в жизни апокрифического жанра происходят те или иные неординарные события, и тогда даже люди, далекие от религии, начинают задавать эти и им подобные, весьма не простые вопросы.

Последнее время ознаменовалось двумя событиями в данной области – выходом романа и фильма «Код да Винчи», где заметную роль смыслообразующую играют несколько новозаветных апокрифов, и публикацией переводов на современные языки коптского оригинала «Евангелия Иуды».

Апокрифы – это симулякры

Слово апокриф имеет греческое происхождение. В своем первоначальном смысле apokryphos означает нечто тайное, сокровенное, сокрытое. В церковном значении слово апокрифический значит неканонический, не входящий в канон, не соответствующий канону. Каноническими для христиан являются книги Священного Писания. Это богодухновенные, сакральные тексты. Что же касается апокрифов, то они представляют собой всего лишь памятники культуры, плоды литературного творчества, лишенные сакрального значения. Фактически это памятники христианской мифологии, на достоверности, правдивости которых никто не настаивает.

Апокрифы, как правило, безымянны. Их истинные авторы не известны и скрываются за именами тех, кому приписывают свои сочинения. Поступая таким образом, они, по всей видимости, надеялись привлечь внимание к своим сочинениям и придать большую значимость.

В конце ХХ века в лексикон интеллектуалов всего мира вошло французское слово симулякр (simulacres — продукт симуляции), обозначающее некий продукт намеренного или непроизвольного обмана, существующий в культурном мире. Интерес к этому понятию и к стоящим за ним проблемам обнаружился после выхода в свет книги французского философа Жана Бодрийяра «Симулякры и симуляции» (1981). В ней Бодрийяр писал о том, что человека окружает вселенная знаков, абсолютное большинство которых — всего лишь фальшивки («симулякры»), подменяющие истинные смыслы, подделывающиеся под подлинные ценности. Симулякры, оторвавшиеся от своих первооснов, активно влияют на массовое сознание.

Можно сказать, что всё собрание апокрифов есть не что иное, как коллекция симулякров. Не принадлежа к сакральным текстам, они пытаются изображать из себя таковые, играть определенные роли и тем самым привлекать к себе внимание. Но при этом им по силам лишь симуляция некоторых частных признаков священных книг. Поэтому к сей коллекции более, чем к чему-либо, могло бы подойти общее название «Человеческой комедии»

В жанровом отношении апокрифы – это, как правило, стилизованные литературно-религиозные произведения, рядящиеся в одеяния сакральности и пытающие преподносить маловероятное или откровенно ложное в качестве истинного.

В апокрифах, многие из которых поначалу имели форму устных преданий, речь идет чаще всего о событиях и лицах, имеющих непосредственное отношение к библейской и церковной истории. Не вошедшие в канонический текст Библии, отвергнутые христианской церковью, они несут в себе разнородную, иногда довольно сомнительную, информацию о ветхозаветных и новозаветных лицах и событиях.

В новозаветнымх апокрифах преобладает христианская тематика. Все они появились в послеапостольские времена. Абсолютное большинство из них носят вторичный, подражательный характер. На это указывает то обстоятельство, что выполнены они в сугубо новозаветных жанрах и называются евангелиями, деяниями, посланиями, апокалипсисами.

Известно около 50 апокрифических евангелий. Различна степень их сохранности: одни из них сохранились целиком, другие частично, а от иных остались лишь одни названия. Многие их апокрифических евангелий были написаны поздно, спустя несколько столетий после распятия Христа, как, например, «Евангелие Варфоломея», созданное в III в., или «Евангелие Никодима», появившееся в V в.

Практика составления апокрифических евангелий была характерна для среды евреев-христиан, проживавших на территориях Палестины, Сирии и Египта. До нашего времени сохранились лишь отрывки этих текстов, называющиеся «Евангелие от евреев», «Евангелие от египтян» и др.

Апокрифы содержат сведения двух родов — известные по каноническим текстам и отсутствующие в них. Многие из них создавались с целью восполнить сюжетные пробелы канонических текстов. Так, среди них есть апокрифы, описывающие детство Иисуса, – например, «Евангелие Псевдо-Фомы». Часть апокрифов создавались с намерением подробнее рассказать о жизни тех лиц, которые лишь мельком упоминаются в канонических Евангелиях.

Существенно различаются между собой религиозно-догматические ориентации апокрифов. Так, 37 апокрифических текстов, найденных в 1946 г. в Наг-Хаммади (Египет) и написанных на коптском языке, имеют гностический характер. Это «Апокриф Иоанна», «Евангелие истины», «Евангелие Филиппа», «Деяния Петра», «Апокалипсис Павла», «Апокалипсис Петра» и др.

Отношение христианского сознания к апокрифам

Церковь не была склонна мириться с существованием апокрифов, в первую очередь новозаветных. Ее никак не устраивало то, что в непросвещенных церковных общинах апокрифы порой использовались в проповедях и тем самым влияли на мировоззрение верующих. Она отказывала апокрифическим книгам в богодухновенности, характеризуя их как ложные и «отреченные». Некоторые из них включались в индексы запрещенных книг. Публиковались соборные постановления, в которых утверждалось, что чтение «отреченных книг» навлекает на души пагубу и что их следует сжигать на телах читавших их.

Вместе с тем, невозможно отрицать, что многие из апокрифов содержат нравоучительные сюжеты, яркие художественные детали, занимательные подробности, чем всегда привлекали и продолжают по сей день привлекать к себе внимание читателей. Следует отдать им должное: не имея сакрального значения, они, тем не менее, обладают определенной литературно-художественной ценностью и культурно-исторической значимостью.

Данное обстоятельство временами приводило к тому, что церковь шла на некоторые уступки массовому сознанию. Так, на Карфагенском соборе 397 г., где присутствовал Августин, было принято решение рассматривать некоторые ветхозаветные апокрифы как тексты, пригодные для чтения христианами.

Спустя более, чем тысячу лет, Мартин Лютер вынужден был признать, что, хотя ветхозаветные апокрифы и не соответствуют каноническим текстам, все же их следует признать полезными для чтения. И сегодня в отдельных изданиях Библии присутствуют, наряду с каноническими книгами, апокрифические тексты второй и третьей книг Ездры, книг Товита, Иудифи, Премудрости Соломона, Премудрости Иисуса Сына Сирахова, а также Послание Иеремии, книга пророка Варуха, первая, вторая и третья книги Маккавейские.

О неоднозначном отношении церкви к апокрифам свидетельствует практика использования апокрифических сюжетов в духовной литературе и религиозной живописи. Так, в ряде фресок Микеланджело, украшающих Ватикан, представлены сцены апокрифического характера. Отдельные апокрифические произведения вошли в книгу «Великие Минеи Четьи», созданную митрополитом Макарием. К апокрифической литературе обращались в своих произведениях Кирилл Туровский, Иосиф Волоцкий, Нил Сорский, Иван Пересветов, автор «Домостроя» Сильвестр, патриарх Гермоген и др.

Апокрифические сюжеты обнаруживаются в произведениях, относящихся к жанру палеи (греч. palaia – древний; Palaia Diatheke – Ветхий Завет). В этих средневековых энциклопедических изданиях излагались и пояснялись события Священной истории, давались их богословские оценки и комментарии. На Руси палеи играли важную религиозно-просветительскую роль. В условиях, когда полного и общедоступного перевода Библии не существовало, палеи замещали, как могли, его и способствовали распространению библейского учения.

Реформа патриарха Никона способствовала упрочению негативного отношения православной Церкви к апокрифам, в первую очередь новохаветным. Это породило противоположную по своему характеру реакцию старообрядцев, превративших свою литературу в своеобразное хранилище апокрифов.

Психология апокрифического творчества

В ХХ веке в области литературного творчества произошло событие, которое проливает некоторый свет на культурно-психологическую природу апокрифов. Оно связано с романом-тетралогией Т. Манна «Иосиф и его братья», состоявшего из четырех частей – «Былое Иакова» (1933), «Юный Иосиф» (1934), «Иосиф в Египте» (1936) и «Иосиф-кормилец» (1943).

По свидетельству писателя, замысел романа возник случайно. В тот момент, когда он, находясь дома, перелистывал старую семейную Библию и раскрыл страницы Книги Бытие, где говорится об Иосифе и его удивительной судьбе, у него мелькнула мысль: а не попробовать ли пересказать эту замечательную историю заново, уже современным языком. Манна увлекла грандиозность задачи: исследовать то типичное, вечно повторяющееся, вневременное, что всегда присутствует в жизни сменяющих друг друга поколений. Ему помогла совершенная в 1930 г. поездка на Ближний Восток и посещение мест, где некогда жили и странствовали библейские патриархи.

Впоследствии Манн вспоминал о характерной реплике машинистки, которая, перепечатав роман и возвращая писателю рукопись и отпечатанный текст, сказала, что теперь она знает, как всё было на самом деле.

Подобная оценка первой читательницы «Иосифа и его братьев» чрезвычайно симптоматична. В контексте разговора об апокрифах она позволяет понять психологические истоки появления многих из них. Действительно, в отдельные моменты человека, наделенного даром художественного воображения, может посетить желание заполнить те содержательные пропуски, которые существуют в канве многих библейских событий. Фантазия вполне может подсказать многочисленные красочные картины, которые легко впишутся в общую фабулу той или иной библейской истории.

Но когда такая художественная реставрация происходит, то, в конечном счете, содержательные пропуски в Библии все же не заполняются. Священное Писание остается Священным Писанием, Словом Божиим, к которому человек не вправе что-либо добавить, а художественный вымысел, принявший апокрифическую форму, остается всего лишь вымыслом. И то, что предлагает апокриф, — это, конечно же, не картины того, «как было на самом деле», а только лишь произвольная, беллетристическая версия того или иного библейского сюжета, могущая обладать художественно-эстетическими достоинствами, но совершенно лишенная религиозной, сакральной значимости.

Силой, движущей людьми, создававшими апокрифы, могла быть духовная потребность, которую мы называем потребностью в художественном творчестве. Библейский материал открывал широкие возможности для ее реализации. Когда впоследствии, в Новое время стали появляться литературные и живописные произведения, в которых достаточно свободно обыгрывались различные библейские сюжеты, использовались образы библейских персонажей, то это были уже чистой воды произведения искусства. Никто и не вспоминал об их жанровой связи с древними апокрифами.

Влияние апокрифов на развитие культуры

В свете секулярной культурологи апокрифы – это артефакты, пребывающие в культурной пространстве, перемещающиеся в историческом времени и выполняющие различные функции, в том числе религиозно-просветительские. То, что в них описываются чудеса, действуют добрые и злые силы, представлены религиозно-философские и нравственные размышления, сближает их с такими жанрами, как легенды, сказки, мифы, притчи, лирическая поэзия. При этом в них содержатся смысловые линии, как соответствующие духу канонических книг Священного Писания, так и противоречащие ему. Антиканоничность апокрифических текстов открывала возможности для достаточно вольных интерпретаций их тем, сюжетов и образов в области литературно-художественного творчества.

Сведения, содержащиеся в апокрифах, не обладающие сакральными значениями, имеют определенную ценность в глазах историков религии и религиоведов в силу того, что проливают свет на отдельные стороны религиозной жизни прошлого.

Значительное влияние апокрифы оказывали на развитие средневековой культуры. Так, в мистериях часто использовались апокрифические сюжеты и образы. Это хорошо видно на примере одной из наиболее распространенных мистерий – «Страсти Спасителя», где многое заимствовано из «Протоевангелия Иакова» и «Евангелия Никодима».

Апокрифы оказали заметное влияние на народную поэзию и в особенности на духовные стихи. Особым культурным вместилищем апокрифических мотивов выступает художественная литература, как западная, так и русская. В Новое время апокрифическое начало заняло значительное место в поэмах Дж. Мильтона «Потерянный рай» (1667) и «Возвращенный рай» (1671), которые называли “Божественной комедией” протестантского мира.

В поэме «Потерянный рай» состоящей из 12-ти книг, представлена история богоборческой деятельности Люцифера. Он изображен дерзким, изобретательным и упорным борцом. Мильтоном изобразил сатану как грозного противника, требовавшего к себе самого серьезного отношения. Несмотря на свое мрачное обаяние, архивраг остается у Мильтона “антигероем” и терпит неизбежное и заслуженное поражение от истинного героя поэмы – Бога.

В «Возвращенном рае» главным героем поэмы выступает Иисус Христос, побеждающий в пустыне все искушения дьявола и наносящий ему сокрушительное поражение.

Можно говорить о том, что апокрифы выступили в качестве второго, наряду, с Библией, источника религиозных тем, сюжетов и образов для западного и российского религиозного искусства. Это хорошо видно на примере поэмы Дж. Байрона «Каин», романов Ф. М. Достоевского «Идиот» и «Братья Карамазовы», ряда произведений П. И. Мельникова-Печерского, Н. С. Лесков и других писателей.

Маргинальные апокрифы

Апокрифы можно разделить в соответствии с их религиозно-догматической направленностью на два основных типа – маргинальные и девиантные. Первые, хотя и не входят в канонический корпус, но по своему содержанию и богословским смыслам не противоречат каноническим текстам. Пребывая не периферии христианской культуры, и неся на себе отпечаток народных верований, они представляют собой некое промежуточное культурное звено между христианским и не христианским культурными мирами, между сакральной и профанной сферами. Таковы многие неканонические евангелия, деяния апостолов, апокалипсисы («Апокалипсис Софонии», «Апокалипсис Ездры», «Апокалипсис Авраама», «Апокалипсис Илии» и др.), а также отдельные апокрифические сказания о Христе и Богоматери, о прениях Христа с дьяволом, хождении Богородицы по мукам и т. д. Сюда же относятся ветхозаветные апокрифические предания о сотворении мира, Адаме и Еве, Енохе, Ное, Аврааме, Соломоне и др.

Некогда, в условиях характерного для Древней Руси двоеверия апокрифы по-своему заполняли ту нишу, которая существовала между ортодоксальным христианством и народными суевериями, восходящими к древнему язычеству.

На Руси активными распространителями апокрифов являлись христианские паломники – калики перехожие. Для оседлого населения калики служили источниками разнообразной информации. Их знания о далеких землях, иных обычаях, христианских святынях пользовались большим спросом по всей стране. Они создавали своеобразную информационную инфраструктуру, по каналам которой распространялись сведения о важных религиозно-политических событиях. Узловыми пунктами этой инфраструктуры служили постоялые дворы, соборные и церковные площади, городские базары, сельские ярмарки и прочие места собраний горожан и крестьян. Калик нередко приглашали в княжеские палаты для развлечения высшей знати.

Калики слагали духовные стихи на канонические и апокрифические сюжеты, былины о подвигах русских богатырей, истории о приключениях святых и о своих странствиях по свету. Среди них встречались высоко одаренные натуры, мастерски рассказывавшие удивительные истории и исполнявшие духовные песни. Благодаря им возникали новые, славянские апокрифы. В сочиняемых каликами духовных стихах нередко усматривали апокрифические мотивы, не соответствовавшие церковным канонам.

В отношении церковных властей к апокрифам и каликам было много общего. В нем преобладали недоверие, подозрительность, опасения, что те и другие могут привнести в среду обычных прихожан и посеять в ней семена чего-то недозволенного, еретического, богопротивного. И это служило для церкви достаточным основанием для того, чтобы время от времени подвергать калик преследованиям.

(Продолжение следует)

Добавить комментарий