Мигранты или беженцы?

Клаус Бринкбойме

С самого своего появления человек всегда находился в поиске — родины, лучшей жизни, золота, земли, мира. Сегодня на планете насчитывается около 191 млн. мигрантов. Им редко бывают рады, но их нельзя удержать ни законами, ни стенами.

На одном берегу, в мавританском порту Нуадибу, в пыли сидят темнокожие люди и ждут лодку, которая доставит их на Канарские острова. Трущобы, где теснятся лачуги из бетона, кусков жести и пластиковой пленки, называют «бидонвилями». Здесь есть еще Boulangerie Mondiale, «мировая хлебопекарня», которая в действительности представляет собой всего лишь деревянную будку, через окошко которой выдают хлеб. Песчаные улицы Нуадибу ведут к порту, где стоят 400 деревянных лодок, пирог, в которые могут набиться от 60 до 80 человек. Море отсвечивает зеленым, ветрено. Полицейские жалуются, что у них нет ни радиопередатчиков, ни катеров, ни вертолетов, чтобы ловить беженцев.

1200 километров отделяют это место от Канарских островов, 1200 километров нужно проплыть на этих пирогах — «каюках», проведя три-четыре дня в море, 1200 километров по волнующемуся морю и переменчивому течению. Говорят, за последние 12 месяцев на этом маршруте утонули 3 тыс. мигрантов. А 11 тыс. за период с 1 января удалось достичь другого берега.

На другом берегу — земля обетованная, рай, объект мечтаний и смысл жизни многих людей. Для тех, кто ждет в порту Нуадибу, другой берег — это, например, Лос-Кристианос на Тенерифе, где белокожие люди лежат на пляжах и превращаются в краснокожих, сидят в ирландских пабах, играют в гольф, флиртуют, ходят в рестораны, прогуливаются по причалу и каждый день — слишком часто — наблюдают за тем, как к берегу пристают лодки.

Бывают спокойные дни, когда за сутки 700 темнокожих мигрантов добираются до Канарских островов, а бывают дни, когда в штормящем море тонут сотни беженцев.

Это и есть миграция, которой боится Европа, от которой Европа пытается защититься. В 90-е годы началось массовое бегство из Африки тысяч и тысяч людей, которые уже давно находятся в пути — на грузовиках и автобусах, пешком и на надувных лодках. Они пустились в свое странствие, потому что считали, что имеют на это право.

Как те жители кризисных регионов Азии, которые направляются в Австралию. Как те мексиканцы, которые перебираются в Северную Америку, спасаясь от охотящихся на них пограничников США. Как те граждане Восточной Европы, которых влечет в страны ЕС, как те люди, которые живут в 24 районах военных действий в разных частях света и которые хотят лишь одного — уехать, зачастую, даже не зная куда.
Как все те, кому когда-либо доводилось сниматься с насиженных мест.

Человеку нужен ночлег, дом, родина, и все-таки его тянет в дальние дали, потому что ему нужны также и приключения. Человеку свойственна оседлость, но вместе с тем он любит путешествовать. Человек жаждет мира и одновременно ведет войны, он не хочет, чтобы его лишали родины, однако сам сгоняет других с их земли. История миграции — это история вечного поиска. Человек ищет место, где смог бы жить.

А порой — просто выжить. Или жить лучше.

Человек ищет золото, нефть, алмазы, иногда — просто питьевую воду и рис. Он стремится к морю, к солнцу, а иногда ему нужно всего лишь электричество, или школа, или клочок земли, который не дрожит под ногами. Человек вечно стремится к миру и безопасности.

В 2005 году на Земле насчитывался почти 191 млн. мигрантов, 3% населения планеты. Это означает, что их число быстро растет: ведь в 1970 году оно составляло лишь 82 млн., а шесть лет назад — 175 млн. 48,6% мигрантов — женщины. 64,1 млн. живут в Европе, включая Россию, и это 8,8% населения. США приняли 20% всех мигрантов (38,4 млн.), Германия, по данным ООН, — 5,2% (10,1 млн.).

История миграции — это история человечества. Если исходить из Библии, она началась с изгнания из рая, с первого случая, когда человек оказался бездомным. Если исходить из эволюции, современный человек появился приблизительно 200 тыс. лет назад в Африке и уже оттуда расселился по всему миру, оказавшись в Азии, Европе, Америке, Австралии. Не очень скоро, но в один прекрасный день человек все же добрался и до Никобарских островов в Индийском океане, и до Гавайев, и до острова Зильт.

Есть доказательства того, что примерно в 1190 году до нашей эры филистимляне пришли в Ханаан и ввели в обиход название «Палестина». Есть доказательства, что в 587 году до Рождества Христова вавилоняне увели в плен многих евреев, а в 538 году персидский царь Кир отпустил их на волю, и они вернулись в Палестину. И доказательства, что процессы миграции происходили в Европе, где народы постоянно переселялись с места на место.

Да и Рим, согласно легенде, был основан потому, что люди искали себе новую родину: Эней, отец Вечного города, бежал из пылающей Трои. Кельты пришли в северную Италию, на Балканы, в северную Испанию и Португалию. А готы, гепиды и вандалы переместились на юг России и на Карпаты.

В понятии «Великое переселение народов» сегодня заключен довольно щекотливый момент. Оно происходит от выражения migratio gentium, причем латинское слово gens означало в первую очередь вооруженное формирование племени, то есть его войско. Это понятие использовали немецкие националисты, чтобы подчеркнуть превосходство германских племен. Поэтому сегодня термин «Великое переселение народов» в узком смысле обозначает прежде всего передвижение германских племен, начиная с IV века: гунны вторглись в Россию, остготы вступили в Италию и Венгрию, вестготы — в Италию, Францию, Испанию, франки — на территорию будущей Франции. А в 568 году лангобарды пришли в северную Италию, и там возникла Ломбардия.

Викинги путешествовали по морю, чтобы торговать, но, увидев, насколько богаты города Западной Европы и как легко до них добраться по многочисленным живописным рекам, стали приходить уже для того, чтобы грабить.

По другую сторону Средиземного моря после смерти пророка Мухаммеда в путь отправились арабы. Они заняли Палестину и север Африки. Мавританские племена берберов пришли в 711 году в Испанию. Лишь в 1492 году, после падения Гранады, их изгнали с европейской земли. Вместе с ними испанцы выдворили из королевства 160 тыс. евреев. И в том же году деньги на экспедицию дал крещеный испанский еврей — в путешествие отправился Христофор Колумб, искавший морской путь в Индию и открывший Новый Свет.

Там погибло большинство коренного населения — из-за болезней, пушек и бойцовых собак. А поскольку всем эмигрировавшим в Америку испанцам, португальцам и англичанам, естественно, требовалась рабочая сила, они вывозили рабов из Африки. Это была гигантская спираль, единый водоворот миграции. Это было первое принудительное переселение миллионов людей.
Уехали с насиженных мест и 60 миллионов европейцев. Добровольно.

Наступил XX век, век беженцев. Политические беженцы были всегда. Французские аристократы, спасавшиеся от революции за границей, ввели в обиход слово «эмигрант». Однако с возникновением национальных государств в XIX веке ненависть и стремление к обособлению приобрели новое качество. Неправильная вера, неправильное происхождение, неправильная идеология — тот, кто не был «своим», должен был уйти. Конечно, если он еще мог ходить. Ведь этот век стал также и веком этнических чисток.

Миллион армян был уничтожен турками в Османской империи, грекам пришлось после Первой мировой войны уйти из Анатолии, туркам — из Греции, пожалуй, более миллиона человек спасались бегством от большевиков в России.

Историк Александр Демандт пишет: «Как при захвате территории, так и при изгнании народов речь идет о получении жизненного пространства для собственной группы людей. Этот процесс, имеющий аналоги в биологии, всегда сопровождается жертвами и насилием».

Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан создал два года назад Глобальную комиссию по вопросам международной миграции, Германию в ней представляла Рита Зюссмут. Члены комиссии, объездив весь мир, пришли к выводу, что миграция может стать одной из важнейших проблем XXI века, — во всяком случае, так можно понять собранные ими данные.

Почему мигранты покидают свои страны? Одна из причин — безработица, другая — низкая оплата труда. 45,7% людей в государствах, расположенных к югу от Сахары, зарабатывают менее одного доллара в день. Низкий уровень образования у себя на родине — еще одна из причин, как и невысокая продолжительность жизни в бедных странах. И как тысячелетия назад, существуют такие бедствия, как войны, природные катаклизмы, голод.

Поэтому мигранты и пытаются перебраться с востока на запад и с юга на север. Человеку свойственна оседлость — если родная страна является для него настоящим домом.
А если нет — он уходит.

Еще 150 лет назад люди покидали и Европу — Ирландию, Италию, Германию, отправляясь главным образом в Америку. Сегодня мигранты переезжают из Мексики в США, с Украины в Германию, из Китая в Суринам (20 тыс. километров — это самый протяженный маршрут, зарегистрированный гуманитарными организациями), из Ганы, Нигерии и Камеруна — в Испанию, Италию, Германию.

Но вот только рады таким людям бывают редко. Страна иммигрантов Австралия выплачивает огромные деньги маленьким островным государствам в южной части Тихого океана, чтобы там создавались лагеря для нежелательных беженцев, в которых они годами ютятся вместе с детьми. В Гвинее и других африканских государствах беженцы живут в лагерях, которые уже давно превратились в целые города, 30—40 тыс. человек обитают в палатках и хижинах, вдали от дома. И что это за жизнь, когда весь смысл целого дня сводится к тому, чтобы отстоять очередь за порцией еды! В итоге: апатия, опустошение. И, конечно, наркотики, проституция, насилие.

Летом 1951 года была принята Конвенция ООН о статусе беженцев, согласно которой беженец — это лицо, которое «в силу вполне обоснованных опасений стать жертвой преследований по признаку расы, вероисповедания, гражданства, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений находится вне страны своей гражданской принадлежности». Это благородный текст, но это всего лишь текст, на котором смогли сойтись все участники переговоров, представлявшие интересы своих государств.

А тот, кто сегодня бежит от террора, от религиозных фанатиков, от военизированных отрядов, сжигающих деревни, — попадает ли он под обозначенную категорию? Порой это становится вопросом толкования закона, и так называемые негосударственные преследования в одних случаях понимают так, а в других — иначе, причем свою роль играют также политические союзы и экономические интересы. И тот, кто бежит от нищеты, эпидемий, засух, в расчет не принимается.

Поэтому бывают иностранцы первого и второго сорта. «Беженец», согласно закону, — это тот, кто не может вернуться в свою страну; «мигрант» — тот, кто теоретически мог бы вернуться. Среди почти 191 млн. мигрантов, которых насчитала созванная Кофи Аннаном комиссия, согласно этому определению, беженцами являются 9,2 млн. Это до боли знакомый в мире дипломатии спор о словах: о беженцах нужно заботиться, к этому обязывает международное право, мигранты же уезжают по своей собственной воле, и их можно предоставить самим себе.

Немецкое законодательство о предоставлении убежища когда-то задумывалось как своего рода искупление, как символ нового либерализма. «Преследуемые по политическим мотивам пользуются правом убежища», — гласит Основной закон ФРГ, статья 16а, часть 1. Фраза — как скала. Но в течение многих десятилетий «действовал принцип молчаливого невмешательства: кому удалось попасть в Европу, тому удалось, — как говорит Штефан Телекен из берлинского представительства Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев (UNHCR). — Однако теперь эта негласная договоренность больше не действует».

Бельгия, Франция, Люксембург, Нидерланды и Германия подписали в 1985 году первое Шенгенское соглашение, у которого было два существенных последствия: контроль на внутренних границах ослабевал, а вскоре для граждан ЕС внутренние границы вообще исчезли. Но внешние границы в то же время укреплялись и превращались в современные крепостные валы. К соглашению постепенно присоединились почти все страны ЕС.

Для мигрантов XXI века, которые хотят попасть в Германию, последствием этого стало введение трех новых правил. «Постановление о стране происхождения» означает, что претенденты на получение убежища, являющиеся гражданами безопасных с точки зрения ФРГ стран, таких как Гана или Сенегал, должны подтвердить конкретный факт политического преследования. Находясь далеко от родины, сделать это в большинстве случаев невозможно, так что этих людей отправляют обратно. «Постановление о порядке нахождения в аэропорту» подразумевает, что претенденты, не имеющие паспорта или прибывшие из безопасных стран, должны оставаться в транзитной зоне немецких аэропортов до тех пор, пока не будет принято окончательное решение по их делу. На всю процедуру отводится максимум 19 дней. Если заявление отклонено, этих людей на самолете возвращают туда, откуда они начали свой путь.

Но есть и еще один, самый главный документ — «Постановление о третьих странах». Оно предусматривает, что иностранцы, которые прибывают в Германию из безопасной третьей страны, например, из Испании или Италии, больше не имеют права подавать заявление о предоставлении убежища и могут быть незамедлительно отправлены обратно в эту третью страну.

Что это означает для Федеративной Республики Германия на практике? Ведь ее со всех сторон окружают безопасные «третьи страны». Стремящимся попасть в Германию африканцам, которые пускаются в путь на кораблях или лодках, теперь придется, минуя Испанию и Португалию, Францию, Бельгию и Нидерланды, сойти на сушу в немецком порту Куксхафен, чтобы получить шанс на официальное признание в ФРГ. Впрочем, в этом случае к ним можно будет применить «Постановление о стране происхождения».

Результат: Германия все больше превращается в закрытое общество, и все остальные должны оставаться за его пределами. Правительство заявляет, что хочет добиться контролируемой иммиграции. Африканские страны, со своей стороны, утверждают, что Европа переманивает к себе самых умных и компетентных. «У африканцев уже практически не осталось возможности легальным путем попасть в Германию», — считает Штефан Телекен.

Цифры это подтверждают. В 1995 году заявления о предоставлении убежища в Германии подали 127 937 человек. В 1998 году их было 98 644, в 2003-м — 50 564, а в 2005 году всего лишь 28 914. Тридцать лет назад убежище предоставлялось половине всех претендентов, сегодня в страну попадает лишь каждый сотый, а из африканцев — лишь каждый тысячный. Верховный комиссар ООН по делам беженцев Антониу Гутерриш считает, что индустриальным государствам следовало бы задаться вопросом, не оказываются ли в результате введения все новых ограничительных мер «перед закрытыми дверями тысячи женщин, мужчин и детей, спасающихся от преследований». Во всяком случае, цифры свидетельствуют о том, что дискуссии о «растущей проблеме беженцев» не соответствуют действительности, утверждает он.

Естественно, мигранты не оставляют своих попыток. Если политики затрудняют им легальные пути, они используют нелегальные. Чисто по-человечески это понятно. Люди мечтают о лучшей жизни.

А пропасть между богатыми и бедными все увеличивается. 50 лет назад жители наиболее богатых стран мира зарабатывали в 50 раз больше, чем люди в беднейших странах; сегодня — в 130 раз. Естественно, это разжигает зависть. Это манит. Одно из последствий глобализации заключается в том, что в бедных регионах мира теперь знают о том, как живут в преуспевающих странах. Естественно, живущие в нищете люди не готовы принять как волю божью тот факт, что Европа богата и недосягаема, а Африка бедна и до самой уже недалекой смерти должна оставаться их домом. Кто сказал, что место рождения должно быть и местом жительства?

Наносят ли мигранты ущерб нашим обществам? Если не интегрировать их, не относиться к ним с терпимостью, обращаясь с ними со всем этим безмерным лицемерием, тогда, конечно же, миграция никому не будет выгодна: на мигрантов приходится тратить огромные средства, при этом сами они приносят мало, так как не платят налогов.
Но почему все должно быть именно так?

Почему им приходится жить в тени, почему к ним, и в первую очередь к африканцам, с такой ненавистью и агрессией относятся в Европе? Историк Вольфганг Бенц, 1941 года рождения, руководящий Центром исследования антисемитизма в Берлине, работает в заваленном документами офисе на Эрнст-Ройтер-Платц. Он утверждает: «Для того чтобы быть способным на толерантность, требуется образование и благосостояние. У народа, который ищет причины собственных невзгод, но не находит им рационального объяснения, складывается убеждение: чужакам, не имеющим на это права, дарят то, что принадлежит нам самим».
Нам. Белым. Которые вооружаются против них. Черных.

Вот так предубеждения перерастают в образ врага, цыган превращается в насильника, еврей — в ловчиму, поляк — в вора, а африканец — в «человека второго сорта, которому еще нужно объяснить значение таких ценностей, как работа», говорит Бенц.

Кофи Аннан, переехавший в Нью-Йорк из Ганы, требует, чтобы ЕС проводил «политику управляемой иммиграции». По поводу многочисленных погибших в Атлантическом океане и в Средиземном море он говорит: «Этот тихий кризис прав человека — позор для нашего мира».

Профиль

Добавить комментарий