Жизнь, сотканная из чудес. Интервью с Виктором Кротовым

Вера Лебедева

«Как-никак я — Смазыватель. Скромный Смазыватель Колеса. Ничем особым не отмеченный, но все же — Смазыватель Колеса Истины. Нет ни массы, ни диаметра у великого Колеса. Оно вращается мощно и незримо. Высшая честь для человека, единственно подлинное счастье — участвовать в этом движении. Каждое чистое и насыщенное мгновение жизни становится каплей масла, стекающей к неведомой нам оси Колеса…» — пишет философ Виктор Гаврилович Кротов. Он же математик и писатель. Трудится в христианской Ассоциации «Духовное возрождение», занимается книгоизданием. И вдобавок пишет совершенно потрясающие сказки-притчи, от которых и дети, и взрослые просто в восторге. Женат, отец четверых детей…

Мне повезло, я беседовала с этим удивительным человеком. И, хотя иногда его взгляды казались мне пригодными для жизни на другой, райской планете, в глубине души я признавала, что писатель — прав.

Расскажите о себе

Родился в 1946 г., в маленьком городе Энгельсе Саратовской области. И моя литературная карьера (улыбается) началась мгновенно, так как роды принимал отец знаменитого писателя Льва Кассиля, (он был доктором в нашем городе и первым взял меня на руки).

Мои родители были педагогами. Вернувшись с фронта, отец попросил, чтобы их направили в самый худший детский дом, какой был. А поскольку в каждом плохом доме воровство и так далее, с чем родители не могли смириться, они долго не удерживались, их всеми силами выживали из одного детдома, они переходили в другой. И в итоге, мы осели в Москве.

Я закончил математическую школу, затем мехмат МГУ. Был выпущен рафинированным математиком, специалистом по теории вероятности и математической статистике. Тринадцать лет проработал в Академии наук.

Но еще в начале учебы на мехмате мои интересы переместились в область философии. И как сначала мне была интересна математика, потому что она дает главные формулы о мире, так потом мне стала интересна следующая ступень: а как насчет еще более высоких вещей? Ближе к тридцати я стал интересоваться не только философией, но вещами глубинными, связанными с религиозно-философским отношением к жизни, — сперва с восточным, затем с иудаистским, мусульманским, христианским.

Наверное, большую роль в том, что я все-таки пришел к вере и крестился, сыграл Александр Владимирович Мень, с которым мы были дружны. Он никогда мне не говорил: вот, надо креститься. Он очень не любил давить на людей в этом плане. Но, так или иначе, все это постепенно зрело. Хотя, до поры, до времени мне это казалось очень непонятным явлением — церковь, крестное знамение, причастие. Все это было странно, как-то нелепо. Потом в Евангелии я нашел слова: «Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих». Проповедь — не всегда благая речь, это во многом юродство, нелепая вещь в значительной степени. И вот преодолеть эту внутреннюю свою нелепость, свою отделенность — на это потребовалось много времени. Однажды я пережил мгновение, до которого я знал, что я не был христианином, а после которого я знал, что я — христианин.

Как это было?

Я ехал из Москвы в деревню, где жили мои родители. Вышел из автобуса, пошёл по тропинке через поле – и оглянулся на церковь, которая стоит там у дороги. Старенький храм, который давно превратили в склад. У него сбилась набок маковка, и весь он был такой разрушающийся. И раньше я часто мимо него ходил, с любопытством поглядывал, — но в этот день, отойдя довольно далеко и оглянувшись, увидел этот храм таким несчастным… Вся наша церковь была такой — до того, как ей дали глоток свежего воздуха. Все церкви были такими, православная в том числе. Я оглянулся, увидел этот храм, и мне в первый раз захотелось перекреститься. В первый раз я отождествил свою судьбу с приходом Христа, с тем, что является ядром христианства. Почувствовал, что это является и моим ядром.

Вы руководите издательским отделом Ассоциации «Духовное возрождение». Надежды на будущее России вы связываете с христианством?

Дело не только в будущем России как государства, но и в судьбе каждого отдельного человека. И не только в узко конфессиональном христианстве, но и в христианском отношении к жизни. Мы прошли через 80-летнюю историю атеистического государства, и это сказалось на большинстве народа. Я сам из атеистической семьи. И знаю многих людей, которые к Царству Божию подготовлены чудесно, — замечательные, хорошие люди, но у них есть порог, через который они не могут перешагнуть. Человек веры уже идёт по своему духовному пути. А для меня важнее всего — человек пред-верия. И я ощущаю это как важнейшую творческую задачу – обращение к такому человеку. Даже шире – к такой семье. Прежде всего к детям! Но детей ориентирует семья. Если у семьи нет своих правильных ориентиров, это передается и детям. Значит обращаться надо к семье. Христос говорил: не препятствуйте детям приходить ко Мне. Как помочь ребёнку и его родителям придти к христианскому мировоззрению? Наверное, прежде всего – ощутить саму потребность в мировоззрении. Ощутить изнутри, как естественный человеческий порыв…

Как вы думаете, в нашей культуре, не много ли языческого?

У нас не культура языческая. Это мы — язычники. Но если человек наполнен Духом, ему никакая языческая культура не страшна. У меня была замечательная мама. Семья была атеистической, но она была человеком чрезвычайно добрым. Не через чувство веры, а через это чувство долга, через понимание, что она должна делать для своих учеников, для своих детей, мужа, отца, — она пришла к такому состоянию души, что дай Бог каждому христианину.

Но ведь в Библии написано, что только через Христа мы приходим к Богу.

Да, конечно, через Христа! Но это не значит, что мы, люди, отводим какой-то порог: вот человек досюда — без Христа, а отсюда — с Христом. Если мы говорим: «А вот он — не христианин, как это плохо!», то мы отсекаем то хорошее, что есть в этих людях. Вот в чем беда. Мы думаем, что если мы свои отношения с Богом узаконили, то мы лучше тех, кто этого не сделал. А какой рецепт дал нам Христос, чтобы различить: Бог в человеке или не Бог? По плодам! Если этот человек любит людей, готов снять свою рубашку и отдать ближнему, то что мы будем доказывать ему, что у него в голове — не Бог, а у нас — Бог. Это смешно! Я думаю, что Бог — это громадная Тайна. Она позволяет общаться с ней, познавать Ее, быть к Ней причастными. Единственно, что Она не позволяет, на мой взгляд, — это тыкать пальцем в другого человека. Когда мы начинаем определять соломинку в глазу ближнего своего, все становится безобразно и чаще всего заканчивается бревном в собственном глазу. Поэтому нам нужно, прежде всего, духовное смирение, чтобы мы осознавали, что мы сами много еще не знаем, относящегося к вере и религии.

Ко мне друг недавно из Бухары приезжал, мусульманин. Мы сели обедать и я говорю: «А хорошо бы помолиться!» И смотрю на него. Он очень обрадовался. Я знаю его 25 лет. Совершенно необыкновенный светлый человек, ни одного неправильного слова, обращенного к Богу из него не выйдет.

Но ведь Христос — Спаситель человечества…

Вы понимаете, нас же никто от Христа не отделит. А мы можем молиться о тех, кто Его не знает, можем их любить, разговаривать на те темы, которые для них важны. Единственно, чем мы можем повредить человеку, если мы начнем устраивать духовную сегрегацию.

Вы видели, как роза распускается? Один лепесток, потом следующий, потом еще один… Она так лепесток за лепестком и открывается. Наверное, Господь потому и допустил такие разные конфессии, что каждая из них приносит важные сообщения о христианской жизни. Это же здорово!

Вы такой счастливый, радостный христианин!

Да как же христианство может быть другим, когда тебе говорят: ты не умрешь, ты будешь жить вечно! У Господа такие планы на тебя! Чем больше я старался понять, в чем же суть христианства, тем больше видел, сколько перед нами открывается чудес. Мы просто мало замечаем чудеса, которыми Господь напичкал нашу жизнь. Вся жизнь из них соткана. И когда мы начинаем их ценить, вот тут-то и начинается настоящая жизнь. Даже в вещах трудных, в тех испытаниях, которые посылает Господь, заключен глубокий смысл, забота о том, чтобы мы что-то поняли, в чем-то разобрались. Ну, а если мы просыпаемся, — солнышко взошло, облака на небе, — и говорим: «Ой, голова болит, плохо себя чувствую»… Да сделай зарядку! Сходи под ледяной душ, или, наоборот, под горячий, выгляни в окошко, помолись — и будешь лучше себя чувствовать!

У Вас в семье жена, дети разделяют ваши убеждения?

Жена моя, Мария Романушко, была духовной дочерью Александра Меня, да и остается ею. Она гораздо более глубокий человек, чем я. Она писала удивительные стихи, — лирические, пронзительные, а в последнее время стала писать необычные детские стихи — смешные и философские одновременно. У нее несколько повестей о семейной жизни, о взаимоотношениях родителей и детей, о смысле детства. Я научился у нее многому тому, что сейчас считаю своим.

Расскажите о своей литературной студии «Родник».

Каждый человек делает какие-то дела в жизни, сажает деревья, строит дом. В принципе, эти дела кто-то сможет сделать и за него. Но есть одна вещь, которую никто другой за человека сделать не сможет. Никто за вас не напишет вашу книгу! И когда человек добирается до своего ядра и начинает писать — это ужасно интересно. Об этом я и говорю на литературной студии. Говорю с детьми, говорю и со взрослыми. Такие у меня там две группы, и они занимаются по одной программе.

Вы математик, философ. А как вы учите литературному творчеству?

Я глубоко убежден, что каждый человек может придумать какое-то занятие, которому он может научить детей, не только своих. Детям, мы, взрослые, очень нужны. Это не обязательно должна быть прямая проповедь. У христианина в любом деле, которое он делает хорошо, проявится христианская основа.

Допустим, я умею хорошо готовить, поэтому пойду в какой-нибудь клуб и скажу: «Я буду вести у вас кулинарный кружок». Прекрасно! Я буду раз в неделю встречаться с детьми и рассказывать им, как готовить, но при этом я буду помогать им раскрывать свои творческие стороны. Мы с ними подружимся, и через это я расскажу им о Боге.

Наша литературная студия совершенно светская, но иногда у нас есть занятия, посвященные Библии, Рождеству, чудесам, или различным мировоззрениям. Там я говорю, что я думаю о жизни. Но литература и сама по себе — прекрасное дело. С помощью слова пишущий человек может служить Слову!

Для тебя

Добавить комментарий