Врач без Бога — наполовину врач

Вера Лебедева

Несмотря на проблемы нашего здравоохранения, многие согласятся, что врач — одна из самых благородных профессий. Сегодня у нас в гостях человек, посвятивший медицине почти всею свою жизнь. О таких говорят «врач от Бога». Николай Григорьевич Яковенко — врач анестезиолог-реаниматолог, специалист высшей категории. После долгих поисков он пришел к вере во Христа. Эта вера изменила не только его жизнь, но и отношение к любимой работе. У него появилась возможность врачевать не только тела, но и души своих пациентов.

Что вы можете рассказать о самом себе, Николай Григорьевич? Кто вы и откуда?

Кто я? Я найден Богом!

Родился я в Керчи. 15 сентября 1941 года первая бомба, упавшая на город, попала в наш дом. Мама, собираясь в бомбоубежище, взяла приготовленный на 3 дня паек, а я замешкался, и она вернулась за мной… Над городом уже летели бомбардировщики и падали бомбы — и мама в этот момент вспомнила 90-й Псалом: «Живущий под кровом Всевышнего под сению Всемогущего покоится»… Мы спрятались под кроватью, дом наш разнесло, он превратился в пыль, а стена от дома упала так, что мы с мамой и с сестрой оказались как бы в шатре. Если бы мы в этот момент бежали в бомбоубежище, погибли бы, но мы остались в доме по милости Божьей. 22 сентября, через 7 дней, нас откопали. Паек, приготовленный на 3 дня, мама растянула на 7, к тому же младшая сестренка Людочка питалась грудью. Когда нас откопали, мы были не в лучшем виде, но живые…

Потом мы перебрались в Центральную Украину, на Полтавщину, и там я видел достойный пример моих бабушки и дедушки, их повседневную жизнь, молитвы, отношения друг ко другу, пример мира от Христа… Дедушка молился о победе, об Украине, о детях, о соседях, в свои 80 лет помогал женщинам, чьи мужья были на фронте.

В 7 лет я отошел от Бога. Мама учила — не обманывай, и на столе всегда лежало Четвероевангелие, и там было о том же. Но как же не обманывать, если мне надо обмануть! Мне это не подходит, подумал я, и отодвинул Четвероевангелие. Шли годы, молиться я не переставал, но Евангелие не читал, потому что оно обличало меня. Получается, я верил Богу, но не верил Иисусу Христу. Он был для меня просто как святой, а то, что Он — Бог, Сущий прежде всех веков, я не понимал. Но в трудные минуты я всегда обращался к Богу. Однажды, помню, я шел оврагом, потому что по дороге шли большие ребята — поспешил, поскользнулся и упал в ледяную воду. Эти ребята стали смеяться надо мной. И тогда я запел «Отче наш». Я верю, что именно тогда Бог меня и увидел… Конечно, у меня, как у всех, был Комсомол, но в партию я не вступил, потому что очень хотел быть врачом, а не начальником — а меня бы назначили, будь я коммунистом. Интересно, что перед поступлением в институт я молился и просил Бога, чтобы Он мне помог поступить, и потом облегчать муки и страдания людей по Его благословению. Как врач я вначале трудился в черепно-лицевой хирургии, а когда переехал в Херсон, мне предложили стать анестезиологом-реаниматором.

А что послужило толчком для обращения к Богу — недовольство собой, моральный климат общества или какие-то потрясения?

О, это такой сложный путь! Атеизм я не принимал со школы, но, как говорится, был близко к Богу, но не с Ним. И в институте, когда нужно было сдавать экзамены по атеизму, я боялся — не дай Бог, будет конкретный вопрос о Боге, и что я буду делать? Я, конечно, скажу, что Бог есть. «Чего ты так трясешься, — спрашивает меня преподаватель, — на кафедре атеизма двоек не ставят!» Мне повезло, попалась история религии, и я получил свою «пятерку».

И потом мне все время не давали покоя многие вопросы. Например, прооперировали больного, сделали резекцию желудка. Я говорю хирургу: «Вы вмешались в творчество, и теперь вы должны считать больного как бы своим ребенком. Ведь у него раньше все было устроено иначе». Может, со стороны мои вопросы были странными, но Господь побуждал меня искать, и я шел через пласты гуманистической философии, читал Жан-Жака Руссо, Бернардера де Сен-Пьера, Бальтасара Грасиана, Мишеля де Монтеня и многих других. И меня спрашивали — зачем это тебе?

Действительно, что вы искали и что нашли, и ради кого?

В принципе, ради детей. Ради них я и копался в этих пластах философии, потому что хотел преподнести им что-то вечное, доброе, праведное.

И как-то случайно у моего коллеги Валентина Яковлевича Величко на полке увидел старый потрепанный Новый Завет. Я говорю: «Дай мне его!» И забрал на два года. Поднимался в 3 часа ночи, чтоб никто не видел, что я этим занимаюсь — и переписывал, конспектировал. Но все равно я тогда читал его как чтиво. Ведь я считал себя идеалом. И когда ко мне подошел пожилой человек и стал свидетельствовать об Иисусе Христе, я сказал: «Старик, а ты попробуй трое суток отсидеть возле больного, полюбить его и смотреть как за самим собой, и тогда я поверю, что ты веруешь в Бога». Он благословил меня и пошел…

Но глубоко в душе я знал, что у меня много привязанностей, привычек и т.д., несвойственных идеальному человеку, и мне становилось уже стыдно. То, чего я боялся в 7 лет, опять пришло. Я понял, что живу не той жизнью — все эти компании, сватовство, торжество, кумовство…

И как же вы вышли из этого внутреннего кризиса?

У меня есть близкий друг — врач. Он христианин, католик. Он постоянно напоминал мне о Боге, и однажды прислал 13 главу 1-го Послания к Коринфянам и пригвоздил меня к Иисусу Христу. Я начал метаться и Господь открыл мне глаза — я по-другому увидел своих детей, некоторые проблемы, которые как-то надо корригировать. И я понял, что то, что я знал — это недостаточно, потому что оно не было принято сердцем! У меня был такой голод духовный, что, даже когда я читал «Плаху», «Мастера и Маргариту», даже в нехристианской, атеистической литературе, когда я встречал имя Иисуса Христа, я уже любил эту литературу. Это имя меня постоянно звало к себе — сам Иисус Христос меня звал. И тут жена приносит Евангелие от Иоанна со свидетельствами многих ученых — Энштейна, Паскаля, Луи Пастера и других, которые верили в Бога. Я глянул и сказал: «Кто я такой, что я так далеко от Бога, когда такие люди, даже лауреаты Нобелевской премии — они с Богом!» Как только человек выдающихся качеств, так обязательно этот человек — духовный.

А среди врачей много верующих людей?

Конечно! Войно-Ясенецкий, Флоренский, Филатов, Пирогов и многие другие верили в Бога. Как считает главный физиолог Карелии А.П.Зильберг, сегодняшняя технологизация лечебно-диагностических процессов сокращает время общения врача с больным. Я сам убедился — если перед операцией беседуешь с больным, говоришь, что будешь за него молиться, и просить благословения у Бога, то многие, даже такие, которые никогда не знали Бога, соглашаются и присоединяются к молитве. Тогда люди обретают покой. Поэтому многие наши коллеги, особенно зарубежные, считают, что врач без Бога — наполовину врач. Он лечит только тело, почти не прикасаясь к душе. А, например, главный психотерапевт Национального Онкоцентра Германии профессор Манфред Вайзе специально выбирал время, чтобы придти, побеседовать с больным и рассказать, что главный Целитель — Бог.

А что лично у вас произошло, когда вы полностью доверились Богу? Какие перемены вы ощутили?

Перемены? Если студентом на экзамене по атеизму я боялся сказать, что Бог есть, то когда в августе 1991 года был путч, я подошел к пастору и сказал: «Ну, что, пастор, готовься, я с тобой!» Ведь с путчистами было ясно: верующих они не потерпят. Я хотел принять крещение 19 января 1991 г., но перед этим был мороз ниже 13 градусов. К тому же пастор был болен, и мы решили отложить. И вдруг 19 января температура поднялась выше 10 градусов тепла — и тогда я понял, что все в руках Божьих. Но крещение я принял 19 мая, а вот тогда был страшный холод и пронизывающий ветер, но отступать было некуда. Я в своей семье стремился стать первым, пусть маленьким, но патриархом Божьей семьи.

А какие изменения произошли в вашей семье?

После меня стали христианками обе мои дочери, жена. И два моих зятя — тоже с Богом.

И как протекала ваша жизнь со Христом? Были у вас потрясения?

Были, конечно! Как-то читаю я 15 главу Евангелия Марка и с первого стиха, когда вошел Иисус Христос измученный, истерзанный, оплеванный… Я работал на третьей смене, иногда были такие трудные смены, и в медицинском смысле критические состояния у больных… И я представил — вот я, никто надо мной не издевался, я не изможденный, и только — ночь! А Царь Царей, который по мановению руки мог избавиться от этих мук и страданий, ради меня пошел на такие издевательства. Я зарыдал и не смог дальше читать. Помолившись с зятем, я немного успокоился и поехал поздравлять тех, кто принимал в тот день крещение. Купил цветы и еду в троллейбусе, а одна из пассажирок спрашивает: «А что это вы так много гвоздик набрали?» А я ей отвечаю: «Я еду поздравить реанимируемых. Я могу за 54 часа реанимировать одного больного, а есть Реаниматор, который в одно мгновение может реанимировать 10, 20 и более человек. Я еду поздравить этих реанимируемых, которые были в терминальном состоянии, в агонии, потому что все, кто не знает Иисуса Христа, находятся в агонии и практически умирают». И когда я пришел на берег реки и вручал эти гвоздики, я сказал: «Запомните этот день навсегда, запомните, какой ценой вы искуплены. Не предавайте это оживление, это спасение».

С чем, как врач вы сталкиваетесь, с какими проблемами? И какая болевая точка в вашей медицинской практике вас особо тревожит?

Проблема абортов! И это действительно — боль. И если мы не воспринимаем эту боль, мы должны спросить себя — кто мы такие? Это страшное пролитие невинной крови, вмешательство в план созидания жизни нашим Творцом — это глобальная катастрофа. Многие себя тешат, что, мол, человек — это когда он уже родился. Но современные методы исследования показали, что это уже настоящий ребенок, и что у него работает мозг, он имеет свои чувства… Когда соединился сперматозоид с яйцеклеткой, возникает жизнь, которая еще внутри матери, но это уже новая жизнь. Мы же видим, как растет ребенок, и у него появляются какие-то интересные качества. А в этом маленьком существе, в этом человеческом зачатке уже все это есть!

Искусственное прерывание беременности — это вроде бы так благозвучно! Применено искусство! Но это искусство, направленное на убийство. Когда мы смотрим фильм, где снят процесс абортирования, мы видим, как ребенок ножками отталкивается от этой кюретки… У тех, кто занимается проблемой этих детей — эмблемы на лацканах пиджаков: детские стопочки, повернутые подошвой. Именно этими подошвами они убегают, когда их абортируют… А потом мы видим только кровавый след по всей полости матки, дети как бы совершают безмолвный крик — и уходят из жизни. Конец XX и начало XXI века показывает такой пример каннибализма, какого не было в истории человечества: все эти эмбрионы подаются в салатах для того, чтобы 60-летние становились 30-летними. Экстракты из эмбрионов входят в состав многих пищевых добавок.

Это что, официальные данные!?

Это данные миссии «Жизнь», опубликованные в Днепропетровском региональном православном журнале «SOS».

Аборты — это как вершина айсберга. За всем этим стоит человеческий грех. Вы как врач, ставите диагноз болезни на основании каких-то симптомов. Какова, на ваш взгляд, симптоматика греха?

Если по Писанию, все мы родились во грехе. И только через Иисуса Христа, Который столько пострадал за нас, умер и воскрес, Бог совершил откровение о вечной жизни. Поэтому страшный грех, что мы пренебрегаем этой жертвой, этим искуплением… Потому что тогда — все можно. Без Христа нет того зерцала, мерила совести, кормчего, который определяет — это нельзя, это безнравственно, грешно.

Господь побудил меня и я понял, что участвую в грехе, когда обезболиваю искусственное прерывание беременности. Это было 5 лет назад. Я понимал это уже давно, но все находились какие-то гуманные оправдания, что человек страдает… И уже совершая этот грех, он еще и спит… Когда я осознал это — я пришел, встал на колени, засвидетельствовал всем, что я участвую в пролитии невинной крови, и покаялся. После этого жил, честно говоря, в постоянном страхе, что от меня принципиально потребуют это делать, и мне что-то нужно будет предпринимать. Что? Конечно, уходить с работы. А в прошлом году так и произошло. Хотя был еще такой соблазн — у нас повысилась зарплата, первый месяц получили ее… Но какая польза приобресть полмира, а продать свою душу? И, вы знаете, Господь Сам все решил. Дети не нуждаются в моей помощи, а пенсии, которую я получаю, и еще небольшие приработки — этого, слава Богу, достаточно, и даже делиться с другими еще есть возможность.

Вы можете сопоставить ваши ценности, приоритеты сейчас, с Богом, и раньше?

Какие ж раньше ценности (глубокий тяжелый вздох). Одни разочарования. Все эти компании, выпивки. И поднимаешься утром… Ну ты же врач! Ты должен прийти с трезвой головой и чистым сознанием. А ты какой-то прикуренный, припудренный весь. Я больным откровенно говорю: «Счастливы те, у кого трезвые врачи». Ну как я могу сравнить ту жизнь и эту? Как можно сравнить бездну со светом?

Вы сейчас преподаете в медучилище. И на фоне того, что вы знаете о людях, их проблемах, чтобы вы хотели пожелать молодежи?

Чуть раньше, чем я, найти Иисуса Христа, потому что все-таки с ним так прекрасно! Как сказал Господь — вкусите, как Я благ. Как я не буду описывать вкус какого-то фрукта, вы не сможете его себе представить, пока не попробуете. Я не могу передать, как это великолепно, как это чудесно. «Не видел того глаз, не слышало того ухо, что приготовил Бог любящим Его». Приготовил именно здесь и именно сейчас. Почему? Потому что мы, верующие люди, далеки от тех страстей, переживаний — а что будет завтра? Потому что мы знаем, что завтрашний день не в нашей власти, а во власти Бога. И главное — нужно научиться Ему доверять. Я пожелал бы всем, чтобы этим путем веры, через узкие врата войти в то царство доверия, в эти взаимоотношения с Богом — и это будет уже здесь, на Земле, Царство небесное. Благослови вас всех Бог!

Для тебя

Добавить комментарий