Ускорение в пустоте

Игорь Малин

Они выбрали выдумку вместо веры… Я не могу их вывести наружу, потому что они слишком много думают о том, чтобы не дать себя провести.
К. С. Льюис

Вопрос Понтия Пилата «Что есть истина?», поставленный две тысячи лет назад, не менее актуален в эпоху постмодерна. Сегодня религиоведы и философы говорят об ускоряющемся процессе «секулярной утилизации религий». Вероятно, по этой причине в последнее время как на Западе, так и у нас, понятие истины настолько обесценено, что обращение к авторитетам (в особенности к духовным) воспринимается как признак дурного тона. А хорошим тоном признается универсальное «что хочу, то и ворочу». Поэтому моральные и духовно-нравственные устои уже не становятся преградой на пути необузданных страстей.

В эпоху постмодернизма все относительно и переменчиво, а тенденции «упадка более вероятны, чем тенденции стабильности»[1]. Наш век – это постоянное непостоянство, век, которому свойственна постмодернистская чувствительность, представляющая собою «специфическое видение мира как хаоса, лишенного причинно-следственных связей и ценностных ориентиров»[2].

Теряя духовно-нравственные ориентиры, мы все отчетливее начинаем ощущать «экзистенциальный вакуум»[3], внутреннюю пустоту. Философия постмодерна создает пустоту вокруг личности и внутри ее, тем самым подготавливая взрыв в виде… да чего угодно, начиная от страстей, губящих душу и ближних, и завершая суицидом. Бесам как раз нужен пустой дом[4], пустой человек. Укоренение в пустоте status quo, казалось бы, самой «демократичной философии», с подачи которой все рушится, все подвергается сомнению и личность все глубже врастает не в жизнь, а в отсутствие оной.

Современный человек обнаруживает в себе, по справедливой мысли Леонида Карасева, «шум открывшегося сиротства». И как следствие этого предпринимает отчаянную попытку «прикрыть разочарование игрой, обрушиванием иерархий и вседозволяющим весельем, которое на самом деле замешано на нарастающем ужасе бессмысленности бытия»[5]. Отвлечься от печальных мыслей, может быть, у нас и получится, а вот забыться уходящая жизнь не даст. Страшнее другое: все опровергая, постмодерн оставляет человека один на один с приближающейся смертью…

Вероятно, поэтому, обессилев от всеядности, духовно дезориентированное секулярное общество все чаще с ностальгией смотрит в сторону Церкви, обозначая свою основополагающую нужду: «Расскажи нам о сокровенном желании нашего сердца, о наших мечтах, о надежде; не о новых методах удовлетворения наших эмоциональных потребностей, а о любви. Расскажи об идее, которая больше переменчивых перспектив, и о голосе, который глубже шума средств массовой информации. Да, расскажи нам о чем-то или о ком-то, кто больше нас. Расскажи нам о… Боге»[6].

Церковь знает, что в сердце каждого из нас живет «глубоко скрытая, сокровенная тоска по небу»[7]. Ощущая внутреннюю пустоту, мы одновременно слышим горний зов, зов веры. Переживая подобное состояние, Блез Паскаль справедливо сказал: «…бесконечную пустоту может заполнить лишь нечто бесконечное и неизменное, то есть Господь Бог»[8].

И пусть пока неотчетливо и до конца не сознавая, пусть продвигаясь на ощупь, но мы все же опытом жизни подтверждаем правдивость ветхозаветных слов: «Бездна бездну призывает…» (Пс 41:8). Однажды с ужасом открыв бездну одиночества в себе, мы одновременно можем обнаружить присутствие в своей жизни и иной бездны (см.: Рим 11:33), обнаружить Живого Бога. Иосиф Бродский выразил эту мысль в поэтических строках:

Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства –
основной механизм Рождества
[9].

Так происходит главная встреча в жизни человека – встреча с Богом. Именно в такие мгновенья мы с изумлением слышим голос Вечности: ты не один.

А затем приходит освобождение от страха, от комплекса неполноценности, от чувства вины, наступает освобождение от одиночества.

Евангельские слова «познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин 8:32) возвращают современному человеку утраченное знание об Истине. Истина в христианском понимании, «оказывается, есть не что, а Кто»[10], и свидетельство этому мы можем найти в Священном Писании[11].

Интересно, что в Ветхом Завете слово «истина» [12] нередко употребляется в паре со словом «милость»[13]. Таким образом, истина не мыслится вне контекста милости. В еврейском языке слово «истина» по своему смыслу – это то, что не может быть изменено, то, что служит основанием для будущего. В итоге мы получаем неизменную милосердную истину, которой является Сам Бог, а это уже напрямую связано с нашей жизнью. Жизнью, которая выдыхается от балансирования на зыбком фундаменте пропавшего вчера, неудачного сегодня и страшного завтра. Жизнью, где есть место всему, что делает нас глубоко несчастными; где есть место зависти, лжи, предательству, боязни быть отвергнутым, неспособности принять ближнего и самого себя и, наконец, смерти.

У Клайва Льюиса в «Хрониках Нарнии» есть такой эпизод: «Аслан сказал всем: “Что-то вы не такие счастливые, какими бы я хотел вас видеть”. Люси ответила: “Мы так боимся, что Ты отошлешь нас обратно, Аслан. Ты так часто возвращал нас в наш мир”. “Не бойтесь, – сказал Аслан. – Разве вы еще не понимаете, что произошло? Сон кончился. Настало утро”. И пока Он говорил, Он терял обличье льва. А то, что случилось дальше, было так прекрасно, что писать об этом я не могу. Для всех них это было только началом. Вся их жизнь в нашем мире была только обложкой и титульным листом; теперь наконец началась Глава Первая Великой Истории, которую не читал ни один человек на земле; Истории, которая длится вечно; Истории, в которой каждая глава лучше предыдущей»[14]. Как важно очнуться от виртуальной реальности окружающего мира и позволить Господу разбудить нас, и тогда сон кончится, а Вечность постепенно вступит в свои права.

Вопрос «Что есть истина?» не менее актуален в эпоху постмодерна. И хотя «наш мир – чужбина для истины»[15], но мы-то уже не чужие Богу, а свои (см.: Еф 2:19). Сегодня сама Вечность ищет встречи с каждым из нас. Как тогда Спаситель стоял рядом с вопрошающим Пилатом, так и сейчас Господь стоит рядом с каждым из нас. Как тогда, так и сейчас Евангелие зовет нас к встрече с Истиной, подводя к тому твердому фундаменту, на котором можно с благодарностью вспоминать вчера, радостно проживать сегодня и с надеждой ожидать завтра. Как тогда, так и сейчас Господь обращается с простыми и такими важными для каждого из нас словами: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас… и найдете покой душам вашим…» (Мф 11:28–29). Попробуем?..

1 Козловски П. Культура постмодерна: Общественно-культурные последствия технического развития / Пер. с нем. – М.: Республика, 1997. С. 23. назад
2 Ильин И. П. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм. – М.: Интрада, 1996. С. 205. назад
3 Франкл В. Человек в поисках смысла. – М.: Прогресс, 1990. С. 308. назад
4 См:. Мф 12:43–45. назад
5 Карасев Л. В. Сегодня и завтра философии // Вопросы философии. 1993. № 9. С. 13. назад
6 Нувен Г. Жизнь возлюбленного. Духовная жизнь в секулярном мире. – М.: ББИ, 2004. С. 14–15. назад
7 Крифт П. Трактаты. Небеса, по которым мы так тоскуем. Три толкования жизни. – М.: ББИ, 2002. С. 40. назад
8 Паскаль Б. Мысли. – СПб.: Северо-Запад, 1995. С. 162. назад
9 Бродский И. Стихотворения. – Таллин: Ээсти раамат, 1991. С. 116. назад
10 Осипов А. И. Путь разума в поисках истины. – М., 2002. С. 201. назад
11 См.: Иер 10:10; Ин 14:6. назад
12 Emet – «стабильность, прочность, устойчивость, неизменность»; emunah – «надежность, достоверность, доверие, правдивость, стабильность»; keshot – «истина, правда» и др. назад
13 См.: Пс 24:10; 56:11; 60:8; 137:2. назад
14 Льюис К. С. Собр. соч.: В 8 т. – СПб.: Библия для всех, 2000. Т. 6. С. 325. назад
15 Паскаль Б. Указ. соч. С. 373. назад

Решение, 2006 — 14

Добавить комментарий