«Безрелигиозное христианство» и современность

Разговор с нидерландским теологом Фрицем де Ланге

Алла Авилова, «БАБР.RU»

В этом году личность и взгляды немецкого пастора и богослова Дитриха Бонхоффера, казненного фашистами в 1945 г., получили во всем мире намного больше внимания, чем в последние два десятилетия, поскольку праздновалось столетие со дня его рождения. Однако это не сравнимо с интересом к его » безрелигиозному христианству» в 60-70-ые годы, когда Запад переживал беспрецедентный взрыв секуляризации. Можно было бы ожидать, что воззрения Бонхоффера, признанного тогда одним из наиболее выдающихся религиозных мыслителей ХХ века, станут основой для кристаллизации «безрелигиозного христианства» как современной секулярной формы выражения христианского сознания. Однако этого не произошло, хотя для подобного хода событий было, вроде бы, все. Была масштабная идея, вызвавшая значительный резонанс в европейском мире. Был всеми уважаемый автор этой идеи — пастор-антифашист с безупречной репутацией. Были, наконец, адекватная эпоха, благоприятная общественная обстановка, теологи-единомышленники и достаточно заинтересованной публики, искавшей альтернативу традиционному христианству. Чего же не было? Я попыталась это понять в разговоре с профессором Фрицем Де Ланге, который до недавнего времени возгавлял Общество Дитриха Бонхоффера в Нидерландах, самой секулярной стране Западной Европы.

Но прежде всего, почему вдруг такой глубоко верующий человек, как Бонхоффер, в ожидании смертной казни думал о безрелигиозности как характерном качестве христианства будущего?

Фриц де Ланге: «Чтобы это понять, требуется разобраться, как виделась Дитриху Бонхофферу религия. Он не теоретизировал на этот счет, а смотрел, что показывает практика. Об этом он ясно выразился в одном из своих писем из тюрьмы.

«Меня постоянно волнует вопрос о том, чем является для нас сегодня христианство и кем Христос? Давно миновало время, когда людям все можно было рассказать словами (будь то теологические рассуждения или благочестивые речи); прошло также время интереса к внутреннему миру человека и совести, а значит, и к религии вообще. Мы приближаемся к абсолютно безрелигиозному периоду: люди просто уже не могут оставаться религиозными. Даже те, кто честно называют себя «религиозными», на деле вовсе не таковы: видимо, под «религиозностью» они понимают нечто иное».

Совершеннолетний мир

Дитрих Бонхоффер называл современный мир «совершеннолетним», и в последние годы своей жизни публично признавал, что традиционные конфессиональные формы веры не имеют прежнего влияния на поведение людей и на ход истории. Они плохо совмещаются со склонностью повзрослевшего за 2000 лет человека к независимому мышлению и принятию самостоятельных решений. Он, современный человек, уже не испытывает потребности постоянно молить Бога о помощи, а тем более испрашивать по всем поводам благословение пастырей. Означает ли это конец христианства? Вовсе нет, в представлениях Дитриха Бонхоффера. Христианство перестанет быть ритуально-культовой и иерархической религией, а станет образом жизни — жизни с духовным измерением, где воплощаются христианские ценности. Это он и называл безрелигиозным христианством.

В таком христианстве, как думал Бонхоффер, потребность у современного мира есть. Мало того, в его представлениях, христианство и задумывалось таким своим основателем. Далее, в том же рассуждении, на которое сослался Фриц де Ланге, Дитрих Бонхоффер прямо об этом говорит:

«Наши общие христианские возвещение и теология, насчитывающие 1900 лет, опираются на «априорную религиозность» людей. «Христианство» всегда было одной из форм (быть может, истинной формой) «религии». Если же в один прекрасный день окажется, что этой «априорности» вообще не существует, что это была временная, исторически обусловленная форма самовыражения человека, если люди и в самом деле станут радикально безрелигиозными — а я думаю, что в большей или меньшей степени это уже произошло (по какой, например, причине эта война, в отличие от всех предшествующих, не вызывает «религиозной» реакции в мире?),— то что же все это будет значить для «христианства»? Как может Христос стать Господом и для нерелигиозных людей? Существуют ли безрелигиозные христиане? Если религия представляет собой лишь внешнюю оболочку христианства (да и эта оболочка в разные времена выглядела совершенно по-разному), что же это такое— безрелигиозное христианство?»

Какой ответ на этот вопрос дал сам Дитрих Бонхоффер?

Фриц де Ланге: «Исчерпывающего ответа он дать не успел. 9 апреля 1945 г. Дитрих Бонхоффер был казнен в концлагере Флоссенбург, и остались лишь его письма друзьям и родным с его видением будущего христианства. У Дитриха Бонхоффера хватило только времени для того, чтобы обозначить суть «безрелигиозного христианства»: это следование Христу в гуще жизни. Он противопоставлял такое христианство побегу из мира в церковь или индивидуальную духовность.

В его представлениях христианство предполагает посвящение себя земным делам и жизнь для других. То, чем оно стало, — это, по сути, религиозный эскапизм. За религиозностью многих христиан скрывается, в его глазах, страх перед миром, в котором они живут, и признание своего бессилия понять этот мир и изменить. Бог для них — защитник и утешитель, своего рода директор приюта. Но христианский Бог, по убеждениям Бонхоффера, совсем другой Бог. Христианский Бог видит человека не слабым, а сильным, более того, он апеллирует к силе человека. Он сам присутствует в гуще жизни. Он воплотился в Христа, чтобы разделить тяготы и страдания, которыми полна человеческая жизнь, и ждет от человека такого же активного участия в судьбах мира. Эскапизм, сложившийся в традиционном христианстве, находится в прямом противоречии с проявлениями божественной воли, считал Бонхоффер».

«Новые неверующие»

Лично для Дитриха Бонхоффера это было не только теологическим воззрением — эти взгляды определяли его собственное поведение. Бонхоффер принял участие в антигитлеровском сопротивлении и был приговорен за это к смертной казни. То, как он ее принял в свои 39 лет, убедительнее всякой проповеди. Выскажи кто-то другой такое видение эволюции христианства, вряд ли был столь сильный резонанс. Конечно же, при этом взгляды Дитриха Бонхоффера хорошо соответствовали изменению отношения к церкви в послевоенной Европе как в протестантской, так и католической среде. Стремительно росло число «новых неверующих» — тех, кто оставил церковь. Вот бы им и взять на вооружение воззрения Дитриха Бонхоффера: продолжить следовать Христу самостоятельно, без пасторской опеки. Однако «безрелигиозное христианство» в результате не стало альтернативой конфессиональным формам, да и вообще сколь-нибудь заметным общественным явлением. Многие из тех, кого в 60-е-70е годы интересовали духовные ценности, и особенно молодежь, отвернулись не только от церкви, но от христианства вообще, и если искали для себя религиозную гавань, то отправлялись для этого в дальнее плавание — на Восток, в Латинскую Америку, куда угодно, но не прокладывали новые пути в унаследованной от предков религии. Как так получилось, что «безрелигиозное христианство» Дитриха Бонхоффера не привлекало этих людей?

Фриц де Ланге: «Это не совсем так. В 60-х и 70-х годах Дитрих Бонхоффер был достаточно популярен, уж во всяком случае, в философско-богословских кругах. Он воспринимался как пророк христианского мира, ставшего взрослым. Немало теологов видело в «безрелигиозном христианстве» будущее духовной жизни цивилизованного мира, особенно те, кто разделял воззрения в духе «Бог умер». Но оказалось, что Бог не умер. Лишь малая часть человечества перестала нуждаться в религии. Впрочем, и в индустриальных странах, как бы отошедших от Бога, с новой силой возник поиск Бога в иных формах. И когда все это обнаружилось, многие разочаровались в Бонхоффере..

Разочарования

А что же теперешние религиозные либералы и радикалы в Европе?

Фриц де Ланге: » Радикальная часть антиклерикально настороенной публики не проявляет сейчас интереса к представлениям о Боге как личности, что типично как для христианства в целом, так и для в частности. В наше время Бог видится многим не как «кто-то», а как «что-то». Его рассуждения о такой перспективе для христианства вызвали ряд недоразумений, да и просто непонимание, чему немало способствовало само название. И в самом деле, как вера — а вера оставалась для него корнем христианства — как вера может быть «безрелигиозной»? У многих это не укладывается в голове, что и понятно. В своих рассуждениях о «безрелигиозном христианстве» Бонхоффер свел религию к религиозному эскапизму, и заключил поэтому, что она не годится для нас, современных людей. Но религия все же нечто большее».

Тем не менее, убеждение Бонхоффера в необходимости соединения христианства с реальностью имеет непреходящую ценность. То, что мир, в котором мы живем, потерял резигиозность, влиявшую на него в прошлом, — объективный факт. Дитрих Бонхоффер поставил важные вопросы: как в этом мире жить с христианскими ценностями? Как эти ценности сделать убедительными для неверующих, которых становится все больше? Поиск ответов на эти вопросы — по-прежнему актуальная задача. Она остается сейчас нерешенной в той же мере, как и в его время.»

Знакомая формулировка. В тех же выражениях пишут о теперешнем положении вещей и наши российские богословы. «Безрелигиозное христианство» Дитриха Бонхоффера как одна из современных форм выражения христианского сознания для них, понятное дело, чужая музыка, но это, как я думаю, не только потому, что она протестантского происхождения. Есть более важный фактор, определяющий отношение русской религиозной мысли к самой идее неклерикального пути в христианстве: для нее в гораздо большей степени, чем для современной западной теологии, характерно признание авторитета церкви, а русская православная церковь не видит мир совершеннолетним.

Парадоксы

Верующий для русского батюшки был и остается неразумным дитятей, который должен беспрекословно слушаться своих церковных наставников. И попрежнему, как и в старину, главным делом православного остается посещение храма, обряды и молитвы — от такого понимания христианства церковь и сейчас ни на шаг. Современное русское богословие послушно обслуживает эту установку, никак не задаваясь вопросами, которые мучили Дитриха Бонхоффера в тюремной камере, хотя на это имеются такие же причины. Согласно статистике, лишь очень малая часть российского общества считается «воцерковленной»: по последним данным (2005 год, Институт общественного проектирования) это только 8.4 % из тех, кто называют себя православными (а их — 62% населения). Понятно, что этот показатель будет еще меньше, если исходить из населения России в целом. При этом, как признают исследователи, «несмотря на значительный вес считающих себя православными, следует понимать, что это самоопределение лежит скорее в области исторической и этнокультурной, нежели религиозной. В сознании большинства людей православие не связано с догматическим вероучением, которое предполагает в человеке активное церковное поведение».

То, что в современном секулярном мире не существует соответствующей секулярной формы христианства — на мой взгляд, парадокс, и тому должна быть тысяча причин. Мы можем узнать, какая из них является самой главной, только если такая форма когда-то появится. Только тогда обнаружится наличие какого-то очень важного фактора, который отсутствует сейчас. Хотя на первый взгляд, с 60-х годов в Западной Европе и с 90х годов в Восточной для появления неклерекального пути в христианстве имеется все.

Живя в Нидерландах и общаясь с людьми, серьезно интересующимися вопросами религии, я замечаю рост интереса этой публики к своим христианским корням, однако он, как правило, не приводит их в церковь. Я вижу здесь также, что и католическая, и протестанстские церкви пытаются как-то заговорить с современными богоискателями, обходящими их стороной. Однако ни одна из традиционных христианских конфессий не нашла еще адекватной формы отношений с «совершеннолетним миром». В его адрес как на Западе, так и в России (причем у нас — намного громче) из уст пастырей раздается чаще всего осуждение его пороков. Тоже ведь своего рода парадокс: ведь одна из христианских заповедей требует воздерживаться от осуждений: не судите, не судимы будете. Звучит в храмах, конечно же, и сочувствие людям, поддавшимся соблазнам современного мира, в духе «увы, слаб человек». И снова хочется вспомнить высказывание Дитриха Бонхоффера в его статье «Спустя десять лет», написанной незадолго перед арестом:

«Единственно плодотворным отношением к людям (и прежде всего слабым) будет любовь, то есть желание сохранять общность с ними. Сам Бог не презирал людей. Он стал человеком ради них» (курсив мой- А.А.).

Сredo.ru

Добавить комментарий