О языке религии

Д.В.Пивоваров

1. Религиозное мышление движимо страстным интересом к условиям связи с сакральным миром, поэтому оно оперирует не столько «объективными значениями», сколько «экзистенциальными смыслами». Знание Бога — это не эпистема Божественного самобытия (такой предмет вообще непостижим), а вера в благодать Божью, дарованную всем тварям. Верующие чаше говорят не об Абсолюте как таковом, а о Его витальной значимости для людей. В этом смысле язык религии можно назвать «храмом Абсолюта». Совместно с языком хозяйства язык религии образует лингвистический фундамент общественной жизни, придает личному бытию трансцендентный смысл, обусловливает стратегические ценностные ориентации индивидов.

Все составные части мира так или иначе соотнесены с универсуумом как целым. Человек, обычно сам того не зная, скорее всего наделен предельно тотальным смыслом своей жизни, поскольку является универсальным существом, микрокосмом и объективно-реально приобщен к безусловному целому. Однако осознавать подлинные смыслы своих жизней (то есть свою реальную причастность к предельным целостностям) способны немногие. Человек постепенно постигает самый глубокий смысл своей экзистенции через мысленный диалог с символами и именами Единого — при помощи оперирования знаками языка и медитации в «храме Абсолюта». В философии источник всех смыслов мыслится предельно абстрактно, антиномично, условно и эмоционально-нейтрально.

Язык религии есть материальная оболочка религиозного мышления, непосредственная действительность религиозной мысли в ее знаково-символических воплощениях — в формах устных и письменных сакральных текстов, а также речеоперативных действий с ними. Мыслить можно только те религиозные предметы, которые уже зафиксированы языком религии. Религиозные термины главным образом обозначают четыре группы ценностей: а) абсолютную ценность (Бог); б) ценности предельных целей (Царство Божие, бессмертие души, рай); в) земные средства достижения этих целей (религия, церковь, вера, культ); г) ценности повседневной жизни, сакрализованные религией. Мир как целое или любая его важная часть мысленно раздваивается в религиозном сознании на воспринимаемые предметы-знаки и сверхчувственные значения этих знаков. Вселенная и небеса предстают в сознании богослова универсальным сверхтекстом — Книгой, написанной Богом, о значениях которой следует справляться в Священном Писании.

2. Религиозные символы сопряжены с сакральными идеалами и организуют язык религии. Символы в теологии и философии — это такие предельные «вершины», с высот которых универсум всякий раз по-новому обозревается и проблематизируется теоретическим разумом. Бытийное и когнитивное в них синкретически слиты. Символ «вообще» есть образ, раскрывающий скрытый смысл, а религиозный символ — это явление абсолютных тайн. Когда тог или иной обозначенный предмет наделяется особо ценным смыслом, то умственное оперирование знаком этого предмета начинает выходить за рамки привычного рационального мышления и становится уже мышлением символическим. Знаки могущества, величия и непостижимости несут на себе отпечатки сакральности, с ними ассоциируются образцы (идеалы), табу и страсти обладания.

Символ имеет пограничную природу, являясь сочетанием двух начал водном (третьем). В противоположность аллегории смысл настоящего символа неотделим от его образной организации и отличается неисчерпаемой полисемией. Религиозный символ обладает свойством наглядности — в нем в формах вторичной чувственности представлена скрытая абсолютная реальность, а рациональное сплавлено с иррациональным и чувственным.

3. Идея бесконечного неразрывно связана с природой человека, поэтому для всего ограниченного наш ум ищет первоначала и первообразы в бесконечном. Именно символика бесконечного придает смысл всему конечному, через нее Абсолют получает свою акцидентальную видимость и кажимость. Религиозная символика ориентирована на ценности добра и зла, сакрализует творящие и разрушительные силы. Символ, связывая верующего с Божеством, опосредует отношение между абсолютным и относительным. Теоретическое объяснение пропорции абсолютного и относительного в символе зависит от характера символизации абсолютной реальности, а также от веры в Абсолют и в истинность признаваемой картины мира. Символизации подлежит не только творящая мощь Абсолюта, но и разрушительная сила хаоса, бездны, тьмы. Если о тайне подлинного добра говорят вечно, то и страдают от сознания усиливающейся зловредности хаоса тоже неопределенно долго.

Каждый отдельный символ, как маяк, по-своему ориентирует и направляет религиозный опыт, а единая система символов позволяет верующим преодолевать ощущение потока жизни как иррационального хаоса. Различия в смыслах схожих религиозных символов служат способами социальной и психологической идентификации. Графические символы религии способны объединяться в более сложный текст. Основные символы свободно трансформируются в пространственные объемные структуры, только усиливая тем самым фиксацию соединения двух миров в одном месте. Наиболее зрелищно выглядит переход от плоскостного к пространственному изображению в виде архитектурных сооружений. К трехмерности добавляется еще одно наиболее значимое выразительное средство — масштаб. Изменение размерности изображения в большую сторону подчеркивает величие, могущество потусторонних сил. Существует и обратная тенденция сближать пропорции изображений и воплощений с пропорциями человека, что гармонизирует мировосприятие людей.

4. В религии Божество сакрализуется и эмоционально переживается а в философии Абсолют исследуется предметно — как универсум, проявляющийся в единстве всех его многообразных свойств и отношений. Различают символы первого, второго и третьего порядков. Религиозный символ третьего порядка наделен трансцендентным смыслом, нераздельно слитым с образом, но не тождественным ему. Такой символ не поддается рассудочной дешифровке и требует вживания в него. В философии и науке символизация основывается на отстраненной аналитической позиции внешнего сравнения и сопоставления. В мифе и религии символизируемое непосредственно включено в наше переживание. Религиозные символы служат важным условием генерирования такого рода экзистенциальных переживаний.

Посредством поэтапного вживания в символическую реальность появляется возможность метаэмпирического диалога с высшей реальностью. Глубокое вживание в символ помогает не только усваивать культуру других народов, но также понимать собственную индивидуальность, расширять границы Я. Вживание в религиозные символы другой культуры постепенно углубляется до познания ее «сакрального ядра». В каждой религии есть свои отличительные графические символы, наглядно воплощающие ее главные идеи, принципы, доктрины и догматы. Осваивая такие символы, мы приближаемся к пониманию основного конфессионального содержания интересующей нас религии. Вместе с тем в любом символе ощущается нечто недоступное однозначному рациональному истолкованию, и поэтому невозможно исчерпывающе объяснить ни один священный символ.

5. Существуют два сорта религиозных высказываний — о трансцендентных событиях («Вначале Бог создал небо и землю») и о фактах («Земля была безвидна и пустынна»). Первые не подлежат научным оценкам, а вторые вполне проверяемы научными критериями. В свою очередь, метафорические религиозные высказывания о невыразимом и непостижимом служат для теоретической науки зародышами идей о предельных посюсторонних сущностях и законах земною мира. Отношение к объекту религиозной веры выражают как обыденным языком, так и языком теологии, философии или науки. Религиозный язык годится и для рассказа о Боге («Книга Откровения»), и для повести о свойствах сотворенного мира («Книга Природы»). Между этими двумя классами религиозных высказываний возможны субъективные противоречия, связанные, во-первых, с метафоричностью Откровения и, во-вторых, с недостаточностью обыденного и научного знания о природе.

В языке религии различают вероисповедальные утверждения, имеющие смысловой характер, и несмысловые высказывания, к числу которых относятся религиозные перформативы. Последние не описывают нечто существующее и не являются истинными или ложными, а заключают в себе творческое намерение создать что-нибудь, выражают просьбу, эмоцию или волю. Они могут иметь магические формы молитвы, клятвы, проклятья, присяги, заговора, славословия. Таким образом, язык религии не только информирует о предполагаемых связях человека с абсолютной реальностью, но также насыщен творческим, эмоциональным и волевым потенциалом верующих.

6. Конфессиональные языки относятся к числу авторизованных полуискусственных наречий. У их истоков стоят великие пророки. Профетический новояз преображает обыденные значения этнического языка, удаляется от обиходной речи, наделяется атрибутикой совершенства и вечности. Большинство рядовых верующих воспринимают языки Писаний и литургии как средоточия бесконечной тайны и святости и относятся к ним с глубочайшим почтением. Чем меньше богослужебный язык способствует рассудочному пониманию, тем более он отвечает литургическим целям. Малопонятная богослужебная речь священника парадоксальным образом помогает рядовому верующему отстраняться от «мира сего» и настраиваться на духовный лад. Язык религии крайне многозначен, избыточен, неточен, полон аналогий и метафор. Поэтому религиозное мышление есть «темная мудрость»: а) с одной стороны, оно судит о вещах бесконечных и трансцендентных, таит в себе бездну смыслов, невыразимую глубину и мудрость; б) с другой стороны, религиозная мысль, по сути, неопределенна, а кредо и принципы разных конфессий плохо соизмеримы между собой.

7. Конфессиональная литература складывается постепенно. Вначале записывается устно проповедуемое учение. Потом признается канон, который противопоставляется неканоническим произведениям (например, апокрифам). Затем канон дополняется высокоавторитетными и священными письменными текстами и комментариями — Священным Преданием. Впоследствии складывается теология, формулируются символ веры, правовые нормы и катехизис, создаются богослужебные книги и сборники молитв, а также книги конфессионально-светского характера. Авторитет всех Писаний защищается специальными средствами сакрализации.

Благодаря священным традициям и развиваемой системе сакрализации общество добивается воспроизводства определенной религии во всех своих горизонталях (социальные группы, классы) и вертикалях (поколения). Сакральное чувство цельно, и яд сомнения для него смертельно опасен. Для верующего внутри своего культурного пространства особо ценно все то, что связано с религиозными практиками; в целях самосохранения общины каждый ее член обязан следить за правильным культивированием сакральных смыслов символов другими членами группы. К чужим же, иноверным, культурным пространствам верующий вольно или невольно может относиться как к преходящему, релятивному или даже ложному. Ныне все больше ценятся не слова и буквы Писаний, а общие смыслы Откровений.

8. Иудеохристиане объявляют общечеловеческий праязык божественным по происхождению: в начале было творящее Слово Божье, затем Адам присвоил истинные имена всем творениям. С тех пор живет вера в слитность слова и предмета; в слове — его морфемах, звучании, написании, смысле и значении — до сих пор ищут разгадку всех тайных сущностей мира и человека. Узнать настоящее имя предмета — значит овладеть сутью предмета. Богословы-имяславцы держатся мнения, будто первозданные имена вобрали в себя генетическую звуко-информационную структуру (геном, прообраз) сотворенных объектов, то есть исконные имена вещей были адекватны форме самих вещей. В Библии написано, что Бог изъял (из-за Вавилонского столпотворения) единый праязык, а взамен дал людям великое множество эрзац-языков, лишенных истинных значений. Прогнозируется, что в наступившем тысячелетии произойдет лингво-компьютерный синтез: в дополнение к многоязычию будет сконструирован вспомогательный общечеловеческий язык. Каким быть этому языку -решать комиссии экспертов и всем народам.

«ПРОБЛЕМЫ ТЕОЛОГИИ», Материалы Третьей международной богословской научно-практической конференции, посв. 80-летию со дня рождения протопресвитера Иоанна Мейендорфа, 2-3 марта 2006 г. Выпуск 3, часть 2. Екатеринбург, 2006

Порта-credo.ru

Добавить комментарий