Протестанты против произвола чиновников в странах СНГ Часть 2

Роман Лункин

 

Политические взгляды протестантов оказываются на первый взгляд довольно расплывчатыми и конъюнктурными, потому что большая часть евангельских пасторов и проповедников-миссионеров практически никогда не заявляет о своей политической принадлежности, открыто и прямолинейно не относит себя к числу сторонников демократии и не противопоставляет себя, таким образом, местной власти. В то же время в случае социально-политических конфликтов протестанты встают на сторону демократического способа разрешения разного рода проблем. Однако приоритеты своей общественной деятельности представители основных направлений протестантизма понимают по-разному.

Где же демократические идеи воплощаются в их непосредственном виде или же борьба за демократические ценности для протестантов является лишь формой достижения своих евангелизационных целей? В первую очередь, принципы демократии и справедливых экономических отношений ложатся в основу социальных идей, которые затрагивают жизнь каждого конкретного верующего, за которого церковь несёт ответственность. Церковные лидеры прямо выражают свои демократические взгляды в тех общественных конфликтах, которые не затрагивают непосредственно отношений с властями. Протестанты защищают права и свободы граждан, а также принципы свободной экономической деятельности, где есть конкуренция и отсутствует вмешательство власти в частный бизнес. Идеалом для большинства представителей протестантизма является честный индивидуальный предприниматель, пользующийся конкуренцией для проявления своих творческих талантов. Представление о социально ориентированном государстве и обществе у протестантов основано на прагматизме, согласно которому общественное устройство должно соответствовать определенным демократическим принципам.

Череда репрессивных мер против «нетрадиционных» конфессий, самыми многочисленными из которых являются протестанты, приводит к тому, что пятидесятник или евангелист чувствует себя обязанным быть «совестью» данного государства и добиваться тех оптимальных условий, которые способствовали бы «спасению его души». Тех, кто высказывает свои претензии к чиновникам и поднимает социально-политические проблемы, волнующие общество, в рамках евангельского движения если не большинство, то по крайней мере значительная часть. В России, к примеру, лидер Союза евангельских христиан-баптистов Юрий Сипко выступал с критикой социальных реформ государства, обвинив власть в традиционном для России игнорировании интересов отдельных граждан и прав личности, существовавшем ещё при коммунистическом режиме, который «в России ещё жив до сих пор». Епископ Российского объединённого союза христиан веры евангельской (РОСХВЕ) Сергей Ряховский, наоборот, подчеркивал, что протестанты являются той частью общества, которая поддерживает социальные реформы, проводимые президентом В. Путиным ради построения демократического общества. Глава пятидесятнического объединения «Церковь Божия» в Ярославле Андрей Дириенко не раз призывал государство бороться с ксенофобией, антисемитизмом, а также выступал за создание профессиональной армии и введение альтернативной службы в рамках военной реформы. Формально аполитичные евангельские верующие в Китае, Азербайджане или Туркменистане не упускают повода призвать чиновников и гражданское общество к отстаиванию общегражданских прав и законных свобод как верующих, членов своих поместных общин, так и неверующих.

Существо гонений показывает, что в сознании протестанта, истинный христианин не может жить полноценной жизнью вне принципов «библейской» свободы, которые в целом совпадают с требованиями демократического общества. Именно поэтому политическая активность протестантов провоцируется, в основном, препятствиями к осуществлению своих гражданских прав и, в первую очередь, ограничением свободы совести, а также усугублением социальных проблем и нарушением со стороны власти и общества норм библейской морали. Свободное исповедание веры, также как и исцеление социальных пороков, являются, с точки зрения протестанта, религиозным и патриотическим долгом каждого христианина. Именно поэтому бюрократический произвол, коррупция, прямые и косвенные гонения на церковь, которые ограничивают христианина как члена общества, способны привести к акциям гражданского неповиновения. И такого рода политическая деятельность будет поддержана значительным большинством евангельских верующих.

Однако, если поглубже взглянуть на саму реакцию лидеров церквей, окажется, что степень проявления политической позиции протестантов и её соотношение с политикой властей порой несравнимы в различных государствах Евразии. С одной стороны, управляемая демократия является для верующих вполне приемлемым типом власти и в целом не затрагивает их христианские представления о свободе общественной деятельности во имя «спасения души», а конфликты носят приглушённый характер. С другой стороны, давление со стороны православной, исламской или коммунистической идеологий приводит к конфликту почти немедленно, а в деидеологизированном обществе, где за веру целенаправленно не гонят, конфликт находится в скрытом состоянии. К числу стран, где религиозно-политический конфликт достигает своего накала и степень подавления демократических свобод приобретает абсолютный масштаб, относятся Северная Корея, Вьетнам, Иран, Пакистан и Китай. В этих странах протестанты однозначно воспринимаются как враждебная инородная сила, что заставляет самих протестантов, по сути, становиться политическими противниками существующих режимов. В меньшей степени такая ситуация свойственна и для Таджикистана, Узбекистана, Азербайджана, Туркменистана и Белоруссии. В этих государствах существуют некоторые послабления для религиозных меньшинств, но протестанты также вынуждены противостоять постоянным обвинениям в неблагонадёжности. В других странах также существует недовольство политикой дискриминации по отношению к евангельским церквям и акциями националистов, но оно проявляется лишь в отдельных ярких эпизодах, как в России, но не приводит к выступлению за свои «христианские права», а значит демократию, широким фронтом. К числу стран, где конфликт как бы спрятан до поры до времени внутри, относятся Россия, Казахстан, Киргизия, Индия, а также целый ряд стран Юго-Восточной Азии (Индонезия, Малайзия, Таиланд и т.д.). В этих государствах есть недовольство христианской миссией. В Индонезии, к примеру, где большинство населения составляют мусульмане, христиане осуждаются за прозелитизм, но в целом протестантские церкви. Но общая политика государства (особенно в буддистских регионах) основана на декларировании толерантности. Наконец, к последней категории можно отнести те государства Евразии, где протестантизм стал фактором общественной и политической жизни, по сути, участвовал в преодолении авторитарных тенденций (Украина) и стал полноправным участником политической жизни (Латвия). Этот путь от Северной Кореи к Украине или Латвии можно воспринимать и в разрезе эволюции мировоззрения протестантизма в условиях «неправедной» власти, и в контексте постепенной демократизации полуавторитарных государств.

Особенностью ситуации в Белоруссии стал конфликт протестантов не только с чиновниками, но и с Православной Церковью. Баптисты и пятидесятники вступили в политическую борьбу и как защитники белорусской Конституции и как противники монопольного положения Белорусской православной церкви (Белорусского экзархата РПЦ МП, БПЦ). Произошло это, прежде всего, из-за того, что администрация Александра Лукашенко стала проводить, по сути, провокационную политику в религиозной сфере. Публичные заявления президента Белоруссии и его окружения об особой роли БПЦ в жизни страны сопровождались дискриминацией других христианских конфессий, в особенности, тех групп, у которых не было регистрации или же собственного молитвенного дома. Ситуацию обострило и то, что руководство белорусским экзархатом РПЦ МП во главе с митрополитом Минским и Слуцким Филаретом (Вахрамеевым) практически во всём шло навстречу Лукашенко. Протестанты, которые ранее лишь отвечали на репрессивные действия чиновников, перешли в наступление, когда оказалось, что позиции бюрократии и священноначалия БПЦ идентичны. Основные политические события развернулись вокруг референдума 17 октября 2004 года, во время которого граждане Белоруссии должны были ответить на вопрос о том, может ли Лукашенко снова избираться на пост президента в 2006 году на третий срок, который не предусмотрен по Конституции Беларуси. В ходе политической дискуссии, которая при отсутствии оппозиции в парламенте сведена к минимуму, Александр Лукашенко в свойственной ему резкой манере противопоставил благонадёжному Православию «вражеские секты». Во время встречи с членами Синода БПЦ в октябре 2004 года Лукашенко обвинил оппозицию в намерении «сузить сферу деятельности традиционных конфессий, прежде всего православия, за счет расширения простора для различных сект и нетрадиционных верований». По мнению Лукашенко, «такие антиславянские планы и устремления направлены не только против православной церкви, ее прихожан, которыми являются большинство белорусов, но и против государства. Их цель — удар по самым ценным достижениям нашей страны: социально-политической стабильности, миру и порядку».

Поводом для выступлений Лукашенко были заявления протестантских лидеров против дискриминационного Закона о религиозных объединениях 2002 года. Союз христиан веры евангельской в Беларуси не только отметил, что Закон не отвечает интересам верующих (к примеру, гражданин другого государства не может быть по Закону лидером церкви, а проповедью может заниматься лишь в течении года). Белорусские протестанты заявили том, что «если бы развитые европейские страны вводили у себя подобную практику, то это поставило бы под угрозу деятельность многих православных священников за границей». Закон, по мнению лидеров, может использоваться режимом Лукашенко «в политических целях для подавления инакомыслия» и для борьбы с неугодными церквями, так как ликвидировать можно общину, которая «причиняет вред здоровью и нравственности граждан» (саму степень вреда определят белорусские чиновники).

Кроме того, протестанты выступили против «антисектантского» учебника об основах православной культуры, который был инициирован Православной Церковью и поддержан властями. В 2002 году лидеры пятидесятников в жёсткой форме осудили антигражданскую позицию Белорусского экзархата и безответственность, с которой БПЦ оказывает поддержку режиму Лукашенко. Протестанты оказались союзниками той демократической общественности, в рядах которой сильны антиклерикальные настроения18. Пресс-секретарь Союза ХВЕ Беларуси Александр Величко публично предостерегал общество, что БПЦ готовит конкордат с министерством образования, который обеспечит православию «монопольное право на проповедь своих идей в учебных заведениях». Кроме того, восстановлению доминирующей роли православия способствуют и нормы новой редакции белорусского закона «О свободе вероисповедания». При этом, по словам Величко, «по политическому влиянию в белорусском обществе лидирует православие, а по количеству активных верующих – протестантизм».

Накануне референдума 17 октября 2004 года лидер пятидесятников Республики Беларусь высказался однозначно против избрания Лукашенко на новый срок и, таким образом, изменения Конституции. По мнению епископа Союза ХВЕ Беларуси Сергея Хомича, верующие считают, что «необходимо придерживаться Конституции всем без исключения, большим и малым. Конституция ясно определяет сроки. А если мы начнем менять Конституцию, то это может принести вред. Не только эту статью поменять, а еще какую другую. Я сторонник того, чтобы Конституция была неизменной, ненарушаемой никем».

Упорядочивание политики дискриминации в России также привело к тому, что лидеры целого ряда евангельских церквей вынуждены были обвинить чиновников в том, что они не способны строить в России цивилизованное европейское общество, что они намеренно не соблюдают Конституцию и демократические законы. Летом 2005 года наиболее активная часть протестантского сообщества России стала инициатором и участником митингов, пикетов и демонстраций против нарушения представителями власти демократических законов. Основную роль в устройстве публичных акций принимали участие члены пятидесятнических церквей харизматического направления. Инициатором демонстраций Москве стала церковь «Эммануил» (входит в объединение Российская Ассамблея Бога). Первый митинг прошёл в Новопушкинском сквере 22 мая 2005 года на Пушкинской площади. Поводом для его проведения стали попытки чиновников отобрать у церкви землю в районе проспекта Вернадского в Москве, на которой она намеревалась построить Духовно-культурный центр. Одновременно с этим, в столичном микрорайоне Солнцево власти фактически отказывались выдать разрешение на реконструкцию старого здания Дома культуры для того, чтобы верующие могли обустроить там Дом Молитвы. Причём, и земля и Дом культуры были куплены на церковные средства и являются собственностью пятидесятнической общины. Пастор церкви “Эммануил” Александр Пуршага выступил с резкой критикой чиновников и правоохранительных органов. После разгона целого ряда акций в центре столицы Пуршага заявил в эфире радио “Свобода”: “у меня нет никаких иллюзий ни по отношению к конституции в нашей стране, на нее никто не обращает внимания, даже те, которые ее обязаны хранить и быть гарантами ее. На законность никто не обращает внимания, даже те, кто пишет эти законы». Члены общины после задержаний участников митинга выражались еще более резко: “Сотрудники милиции часто убеждали задержанных, что мы живем не в правовом государстве, что демократия – выдумка, а свобода весьма относительна, что нам никогда не одолеть “эту машину”. По их словам, общество презирает милиционеров и “народ не поймет милицию, пока в нем не проснется интеллект”. А один офицер милиции высказался, что если жить по закону и поступать по совести, то завтра в России не будет ни милиции, ни армии». Именно евангельское представление о том, какой должна быть цивилизованная европейская страна легла в основу публичных акций протестантов. По словам Александра Пуршаги, “если взглянуть глазами протестанта, который живет в России, и который терпит все это, начиная от улицы и заканчивая кабинетом чиновника, я считаю, что на нашу конституцию, на наши законы чиновники и окружающие люди просто плюют». После встреч Пуршаги с тогдашним вице-мэром Москвы Михаилом Менем пятидесятники одержали лишь частичную победу – им было предоставлено право реконструировать купленный ими Дом культуры, превратив его в Дом молитвы.

О политической безответственности чиновников вслед за московскими пятидесятниками заявили летом 2005 года воронежские церкви. Однако в отличие от столицы, пятидесятников из Совета старших служителей Церквей христиан веры евангельской поддержал Консультационный Совет глав протестантских общин города Воронежа, куда входят представители евангельских христиан-баптистов, пятидесятников, адвентистов седьмого дня, евангельских христиан, методистов и пресвитериан. 4 июня 2005 года на площади Ленина в центре Воронежа собрались не только пятидесятники, однако именно члены пятидесятнической общины (пасторы – Андрей Башмаков и Алексей Шиповский) были устроителями и главными ораторами на этом митинге, и пятидесятники первыми заявили о том, что мэрия отказывается выделить им землю под строительство церкви. Воронежцы меньше говорили о частных проблемах церквей и больше старались защитить корпоративные интересы евангельского сообщества.

Общую идею митинга выразил пятидесятнический пастор Алексей Шиповский, член Союза журналистов РФ, который обращался с открытым письмом о дискриминации прав верующих в Воронежской области и в России вообще лично к президенту В.В. Путину (и не получил никакого ответа). По словам Шиповского, “мы имеем право проповедовать от Бога, и как граждане России”. Помолившись за губернатора Владимира Кулакова и мэра Бориса Скрынникова, которые допускают произвол в отношении христиан, протестанты Воронежа предъявили властям следующие требования: прекратить дискриминацию верующих, не принадлежащих к РПЦ МП, не чинить препятствий для проведения евангелизаций (которые стали запрещать под предлогом угрозы терактов), найти решение вопроса о выделении земельных участков для строительства культовых зданий для всех действующих в городе и области религиозных организаций, которым такое право предоставляет Конституция РФ и Федеральный закон “О свободе совести”.

Кроме того, воронежские протестанты, пожалуй, впервые сформулировали чрезвычайно насущные социально-политические требования, о которых обычно церковные лидеры опасаются прямо говорить чиновникам и журналистам. В резолюции воронежского митинга было записано, что верующие намерены добиваться объективного информирования населения через государственные СМИ о социальной деятельности протестантских вероисповеданий на территории Воронежской области, а также участия “наравне с епархией РПЦ МП в организуемых властями социальных, культурных и гражданско-патриотических программах и акциях”. В связи с резкой критикой власти на митинге представитель Воронежской областной администрации, специалист по взаимодействию с религиозными организациями Александр Зайцев, выразил озабоченность тем, что протестанты устроили столь шумную и “скандальную” акцию. По словам Зайцева, "все высказанные претензии касаются в основном местного самоуправления, в чьем ведении находятся вопросы выделения земельных участков и разрешения публичных акций". С пятидесятниками воронежские власти сталкивались и раньше – в 2003 году властям фактически пришлось оправдываться за избиение евангельских верующих во время поведения антинаркотической акции в г. Лиски Воронежской области. Тогда Александр Зайцев и сотрудники местного ФСБ настоятельно порекомендовали пятидесятникам, советоваться с ними, прежде чем они будут проводить какие-либо социальные мероприятия.

Уличные выступления московских и воронежских протестантов породили неоднозначную реакцию в евангельской среде. Одни пасторы и епископы высказывали опасения по поводу того, что выступления верующих за демократию могут вовлечь церковь в политическую деятельность. Другие отмечали, что церковные лидеры используют опасные методы борьбы с произволом, подставляя простых членов общины под удар жестокой власти; третьи говорили о неизбежности подобных выступлений, если власть будет продолжать оказывать давление на неправославных. Но значительная часть протестантских лидеров — баптисты, лютеране, адвентисты, главы различных пятидесятнических и евангельских союзов — признавали правоту требований церкви «Эммануил» и евангельского сообщества Воронежа, их моральное право на подобную акцию. Скепсис по отношению к тем методам протеста, который использует церковь «Эммануил», объясняется во многом нежеланием многих евангельских деятелей участвовать в каких-либо политических играх с властью, к которой они относятся с подозрением. К примеру, один из лидеров Объединенной Церкви ХВЕ, бывший узник совести, епископ Владимир Мурашкин заявлял в интервью автору, что любые подобные акции могут навлечь гонения на простых верующих, а поэтому он выступает против них. Однако, как заметил Мурашкин, «у наших верующих нет желания угождать кому-либо и власти в том числе».

Прошедшие митинги заставили протестантов обсуждать собственную общественно-политическую позицию, отношение к власти и к соблюдению ею демократических законов. Все евангельские верующие, а не только пятидесятники, встали перед проблемой осознания себя и своей церкви как части гражданского общества, которое только одно и может являться основой свободного государства. Для многих церковных служителей ответственность церкви за справедливость власти и упрочении свободы в государстве стала такой же естественной, как обычная для протестантов забота об искоренении наркомании, алкоголизма и других пороков общества. В наиболее радикальном виде эту точку зрения выразил в интервью автору пастор пятидесятнической церкви «Спасение» в Брянске Сергей Ганджура. Он полагает, что протестантские митинги и пикеты — это первый шаг России к «оранжевой» революции, которая должна обязательно произойти. Только после демократической смены власти, считает пастор, в стране произойдут изменения к лучшему.

Политическое брожение, охватившее евангельское движение в России, заставило наиболее лояльных власти протестантских лидеров выступать с оправдательными заявлениями. Назначенный в 2005 году президентом РФ членом первой трети Общественной палаты России епископ Сергей Ряховский, глава Российского объединённого союза христиан веры евангельской (РОСХВЕ), осудил любые проявления политической деятельности, такой, к примеру, как демонстрации верующих из церкви «Эммануил» под руководством пастора Александра Пуршаги под лозунгами осуждающими мэра Москвы Юрия Лужкова. Более того, РОСХВЕ выступил с осуждением церкви «Посольство Божие» на Украине, которая поддерживала Виктора Ющенко. В одном из интервью епископ Сергей Ряховский попытался восстановить лояльный имидж протестантов перед лицом представителей власти: «кто-то сознательно подогревает страсти, чтобы противопоставлять протестантизм православию, чтобы сделать протестантов «пятой колонной», инструментом «оранжевой» революции. И я сказал, что любые подобные провокации обречены на провал, потому что мы, российские протестанты — патриоты своей страны, мы люди, которые особо чтят российскую власть и президента России. И в разгар «оранжевой» революции на Украине я выступил с предостережением и протестантов, и православной церкви, которые позволили втянуть себя в политическую деятельность». Подчёркивая свою государственническую политическую позицию Сергей Ряховский объяснял проблемы, возникающие у протестантов в разных регионах России, прежде всего невежеством чиновников. По мнению Ряховского, если органы власти отказываются следовать букве закона и не выделяют землю для общины, то надо прежде всего приложить усилия и перевести взаимоотношения с чиновниками из конфронтации в диалог и не затевать судебных разбирательств.

Одним из ярких примеров идеологического противостояния власти и протестантов, составляющих религиозное меньшинство, является ситуация в Киргизии до весенней революции 2005 года, когда среди победителей были и сами евангельские верующие. Влияние протестантизма, который в советское время был представлен лишь маргинальными группами баптистов и пятидесятников, выросло в Киргизии многократно. Более того, политико-экономическая позиция протестантов стала заметным общественным явлением. В августе 2001 года был проведен международный форум бизнесменов-протестантов, в котором приняли участие предприниматели из Австрии, Германии, Голландии, Кореи, Индии и стран СНГ. Его целью было установление контактов, которые должны способствовать развитию экономики Киргизии через инвестиции в частный сектор, и поддержка бизнесменов-христиан. За свободное развитие частного бизнеса и построение демократического общества выступали лидеры наиболее крупных общин Бишкека и республики – пастор Церкви Иисуса Христа Василий Кузин, община которого насчитывает около десяти тысяч верующих и включает в себя 25 филиалов по районам республики, в том числе и на традиционно мусульманском юге Киргизии, а также пастор национальной киргизской церкви «Иса» Сергей Жулев, представители адвентистов, баптистов, лютеран и корейских пресвитериан.

Активизация протестантского сообщества вызвало резко отрицательную реакцию со стороны киргизского правительства и президента Аскара Акаева, которые объявили евангельских верующих своими политическими противниками. В 2002 году администрация президента Киргизии заявила о необходимости пересмотра законодательства о религиозных организациях в стране, так как «развитие протестантства» стало представлять наибольшую опасность для сохранения стабильности. Киргизские власти выразили опасение в связи с тем, что представители евангельского сообщества уже открыли в стране 240 религиозных центров (мечетей в Киргизии насчитывается около 950). По мнению членов государственной комиссии по религиозным делам Киргизии, дальнейшее увеличение числа протестантов, «контролируемых из стран, не являющихся региональными союзниками республики, может привести к межрелигиозным столкновениям». Вместе с появлением такого рода заявлений, усилилось и давление на протестантов со стороны власти, которые пытались ограничить в правах и пресечь деятельность самых влиятельных общин. Наконец, в 2003 году несколько тысяч прихожан известной в Бишкеке Церкви Иисуса Христа предъявили президенту Акаеву ультиматум – если власти не прекратят преследовать евангельские церкви, то верующие попросят политического убежища заграницей. В своем письме главе государства члены церкви обвиняли власти в использовании «экономических способов давления на верующих», а также в том, что «разжигается национальная рознь, происходит ущемление прав национальных меньшинств, происходит преследование инакомыслящих по религиозным и национальным признакам. Власть внедряет своих агентов и пытается разрушить Церковь изнутри, используя для этого Службу национальной безопасности, Комитет по делам религий при правительстве». Лидеры общины, в особенности, отмечали дискриминацию по отношению к киргизам, принявшим христианство, которая поощряется режимом Акаева. Возмущение верующих вызвало и то, что налоговая инспекция обязала церковь выплатить налог, насчитанный задним числом за несколько лет с пожертвований, который платили в церковную кассу прихожане. Сумма налога составила 5 миллионов сомов (или 122 тысячи долларов США). Действия чиновников, поставившие церковь на грань выживания, вызвали сомнения в добросовестности не только представителей отдельных органов власти, но и самого президента, за которого лидеры общины ранее молились, как за «Богом данного правителя». Глава церкви Иисуса Христа пастор Василий Кузин заявил в дополнение к ультиматуму своих прихожан Акаеву о том, что президент должен обязать «подчиненные ему ведомства устранить имеющиеся нарушения, восстановить нарушенные права и свободы и оказать содействие Поместной церкви Иисуса Христа». В противном случае «большинство ее прихожан будут вынуждены просить убежища в истинно демократических государствах».

Затяжной конфликт церкви Иисуса Христа и киргизских властей неожиданно завершился вместе с революцией «тюльпанов» в Бишкеке в марте 2005 года. Во время революционных событий, когда президент Аскар Акаев вынужден был бежать из республики, протестанты поддержали временное правительство, свергшее акаевский режим. Прихожане церкви Иисуса Христа молились, прежде всего, о том, чтобы от «престола были удалены люди лукавые, бесчинные и беспорядочные, которые используют власть для «гнусной корысти»; чтобы у власти стояли люди, которых заботит судьба страны и народа». Во время богослужений, проходивших в Бишкеке, охваченном волнениями, верующие молились о том, чтобы «Господь дал мудрость и разумение временному правительству, взяв власть в свои руки, употребить ее для созидания страны и наведения порядка». Для поддержания новой власти и общественного порядка были созданы добровольные дружины, состоящие из верующих-христиан, которые в вечернее и ночное время осуществляли патрулирование по районам города. Церковь Иисуса Христа объявила о том, что она молиться «против разделения в правительстве», за «помазанников, которые будут заботиться о своей стране», а также о том, «чтобы церковь могла беспрепятственно и безбоязненно возвышать свой голос в Евангелии». Предыдущая борьба за свои права и развернувшиеся в Киргизии события заставили протестантов почувствовать себя активными участниками процессов демократизации киргизского общества, и, безусловно, помогли церковным лидерам выработать более жёсткую политическую позицию.

В представлении протестантов разных стран власть существует для того, чтобы обеспечивать свободу вероисповедания, богослужения, осуществления верующими различных конфессий миссионерской и социальной деятельности. В соответствие с этой системой ценностей, евангельские группы возлагают на любую власть большие надежды. Сталкиваясь с социальной несправедливостью, с ограничениями, которые чиновники накладывают на их социальные проекты, аренду помещений для богослужений, проповедь и миссию, протестанты первыми ощущают «нецивилизованность» власти, ее неправедность, а, значит, необходимость изменить ее природу с умеренно (или жестко) авторитарной на демократическую. Маргинальные для власти требования лидеров протестантского движения становятся важными в силу того, что у евангельских церквей вырабатывается четкое представление о том, как менять власть и в каком направлении. Методисты или лютеране менее активно, а харизматы-пятидесятники более смело и энергично стараются влиять на власть. Даже церковь, состоящая из нескольких тысяч активных баптистов или пятидесятников, но не обладающая поддержкой большей части общества, способствует размыванию авторитарного порядка в процессе неизбежно возникающих социально-политических конфликтов.

 

 

Russian review

Добавить комментарий