«Истины» постмодернизма

О решающем опыте и неоплаченных счетах Церкви

 

Виктор Шлёнкин

 

Люди периода постмодернизма "отчаялись" найти некую универсальную обусловленность, чтобы положить ее в основу своего мировоззрения как универсальный принцип, который содержит ответы на вопросы знания и жизни. Поиск подобной универсалии был подсказан общим мировоззрением, которая породила сначала античная, а потом христианская цивилизация. Истина существует. Успешный поиск этой истины зависит от метода подвизавшихся. Христиане же, как гласят их Писания, эту универсалию имеют (Ин. 1:1; 14:6).

Невозможно давать оценку той или иной реальности, тем более культурным ее проявлениям, не обнародовав для начала личные предубеждения самого автора. Поскольку мы будем говорить о предубеждениях ваятелей постмодернизма, поэтому, было бы несправедливо не упомянуть собственную философию автора. Он является христианином, чьи догматические воззрения сформированы баптистской догматикой. Христиане, как и другие религиозные люди, считают, что они имеют в своем распоряжении истину. Эта истина выражается в качестве некоторого мета-повествования, универсалии или, говоря проще, смысла жизни. Постмодернисты, утверждает автор этой статьи, эту универсалию, общий принцип жизни, отвергают. По какой причине? Как человек пришел к этому мировоззрению? Под влиянием каких учений и философских положений сформировалась подобная парадигма? Чтобы ответить на эти вопросы, мы дадим краткий анализ нескольким эпохам, которые предшествовали самому постмодернизму.

Премодернизм (идеализм)

Данный период был религиозным (главным образом, языческим). Это сказывалось на природе государственных институтов, которые также подразумевали религиозные элементы (жертвы богам, каждение перед образом кесаря и пр.). Люди этого периода верили в жизнь после смерти, в кару и воздаяние богов. Благодаря разработанной Платоном (428-348 до н. э.) мировоззренческой системе, эта эпоха подразумевала дуалистическое основание мира (четкое противопоставление реального, земного мира миру духовному, т. е. миру идей). Духовный мир более реален, чем мир физический. Первый оказывает преимущественное влияние на мир материи. Идеи Фомы Аквинского (1225-1274) способствовали автономизации культуры и появлению в дальнейшем светского мировоззрения. Мыслители эпохи верили, что существует универсальное объяснение всем вещам: всей действительности и истории. Счастье и полнота человека зависят от правильного приспособления к невидимым реальностям духовного мира. Поскольку они являются источником смысла жизни, люди должны понять эти идеи и сообразовать с ними свою жизнь. В результате человеческое существование в этой эпохе подразумевает элемент веры.

Если бы апостол Павел проповедовал в афинском Ареопаге (Деян. 17:19), – а он там однажды проповедовал, – его апология строилась бы не вокруг вопроса, существуют ли боги, а существуют ли действительно ваши, т.е. некоторые, боги.

Модернизм

В период Просвещения разуму была предоставлена автономия. Так, до философов просвещения истина выводилась из истины. Френсис Бэкон (1561-1626) ввел индуктивное мышление в противоположность дедуктивному. Произошла радикальная перемена в мышлении XVII века: теперь ученые должны были собирать данные.

Ньютон (1642-1727) ввел понятие "законы вселенной". Если до этого люди воспринимали явления природы, такие, как ураган, молния, засуха и пр., как проявление божественной кары или же, напротив, благословений в случае благоприятной погоды, то теперь все объяснялось законами механики.

Уход мыслителей Просвещения к рационализму и к толерантности был подсказан религиозными войнами, которые были инициированы верующими людьми, т. е. Церковью (католики и протестанты). Мыслители Просвещения с раздражением относились к Церкви, так как именно она символизировала собой основного хранителя традиций, которые являлись балластом для поощрения прогресса и развития техники. Общество постепенно переходило к светским основам. Свободное использование разума и поиск знаний сами по себе являются благом для людей Просвещения. Для них объективность желаема и возможна. Мыслители этого периода утверждали, что субъективные факторы могут быть удалены из познавательного процесса, т.о., позволяя человеку прийти к объективным заключениям.

Для модерниста структура реальности является рациональной, так как следует организованному образцу. Та же самая логическая структура внешнего мира очевидна в человеческом разуме, таким образом, предоставляя человеку возможность познавать и организовывать этот мир. В большинстве случаев порядок и образец являются присущими опытному миру. Они не происходят из некоего запредельного, внешнего источника.

Если бы апостол Павел проповедовал в модернистском Ареопаге, его доводы строились бы не вокруг вопроса, что собой представляет истинный Бог (хотя этот вопрос он обговорил бы также), а как мы можем относиться к этому Богу и как мы можем Его познавать.

Предшественники постмодернизма в XIX и XX вв.

Из-за недостатка времени нет смысла говорить обо всем том, чему учили философы-предвестники постмодернизма. Но пафос их мысли, нужно заметить, был направлен против триумфализма, который был так свойственен периоду модернизма. Случилось же, главным образом, следующее: по лицу Европы "прокатились" две Мировые войны, которые унесли c собой жизни многих миллионов людей. Все это указывало на то, что человек не в силах, уповая лишь на прогресс, ответить на главные вопросы своего существования. И есть ли они вообще, эти ответы?

В этот период происходит отвержение возможности построения единой рациональной системы. Если раньше толковали мир на основании причинно-следственных связей, в период "отчаяния" (см. Шеффер) эта романтическая игра отменяется Гегелем. Истина судится и принимается в процессе рассмотрения тезиса и антитезиса в синтезе. Со временем происходит развод между разумом и верой; "прыжок веры", т.е. уход от гегельянской триады с ее мнимой надеждой на решения рационального мышления. Все это порождает субъективизм и экзистенциализм.

Люди этого периода утверждают невозможность объективного знания о бытии, так что провозглашается идея о бессмысленности человеческого существования. В богословии эти взгляды приобрели вид теории, согласно которой подлинное бытие кроется в субъективных ощущениях человека (Ясперс: "решающий опыт"). Все окружающее есть абсурд (Сартр), но человек должен, тем не менее, подтверждать свое существование деятельностью воли (Сартр) или страха (Хайдеггер), который приводит человека к подтверждению своей аутентичности. Неважно, помогаешь ли ты перейти старушке через дорогу или насилуешь ребенка – главное выбирать и совершать поступки.

Прежде, чем перейти к постмодернизму, нужно отметить то, что стало занимать больше всего философию нового времени. Последняя стала опасаться, как бы ее не спутали с теологией, и поэтому она решила переклассифицироваться. Теперь философия не решает метафизических вопросов: что есть хорошо и справедливо, как устроен этот мир и в чем смысл жизни (этим занимается этика и религия). Внимание философии теперь устремлено к вопросу структуры языка – к тому, как он функционирует. Поэтому постмодернисты решили приняться за само средство человеческих коммуникаций и углубились в герменевтику.

Если бы апостол Павел проповедовал в Ареопаге, который был бы заполнен экзистенциалистами, ему бы пришлось доказывать, что его "решающий опыт" более решающий, чем опыт собравшихся зевак…

Постмодернизм

Смена парадигм (Томас Кун, 1922-1996) и научные эволюции (Альберт Эйнштейн, 1879-1955) в сфере фундаментального знания заставили людей пересмотреть, а затем и указать на относительную ценность науки. Мишель Фуко (1926-1984) указал, что притязания на истину обнажают авторитарную природу человека. Жак Деррида (1931-2005) провозглашает "смерть автора", что как следствие приводит к разрушению логоцентризма (деконструкционализм). Человек периода постмодернизма в результате заверяет окружающих и себя лично, что не существует никакого аккуратного описания сущности мира. В умах людей происходит смещение внимания с прогресса на идеологическую неуверенность. Философы-постмодернисты говорят и пишут об исторической обусловленности общественных ценностей и их зависимости от познавательного настроя общины – толкователей.

Гуманизм и толерантность являются характерными чертами этой эпохи. Нет никакого обязательного для всех универсума. Из-за смерти Автора и уничтожения логоцентризма большое значение придается образам, символам и визуальным выражениям как таковым. Особенность этих знаков кроется в их недосказанности. Каждый человек является свободным интерпретатором этих символов. Без насилия со стороны какого-либо института, без давления человек сам желает вынести ту "истину", которую он считает приемлемой.

При всех противоречиях и сложностях этого миросозерцания нам хотелось бы указать на положительные и занимательные идеи постмодернизма.

Постмодернисты раскрыли условную природу знаний. Человек зависит от истории, времени, места и культуры. На его сознание и познавательный метод оказывают влияние предубеждения и предрассудки. Человек ограничен. Также ограничены и его научные знания, таким образом, для постмодерниста научный прогресс не решает проблемы человека. Другими словами, постмодернизм бросает вызов пафосу и триумфализму Просвещения, который наивно положился на якобы неограниченные возможности человека. Разум не способен ответить на все его духовные и душевные потребности. Человек оказался еще более хрупким и уязвимым, нежели представлялось.

Постмодернизм дает импульс и толчок к поиску и вычленению противоречивых элементов в мировоззренческой системе, говорит о важности познавательной скромности и открытости к другим интеллектуальным альтернативам.

Надо признать, что в истории имеет место использование знания как контролирующей силы (см. вновь Фуко). Это заметно в политике, церковной дипломатии, в исследованиях, основанных на предубеждении, в статистических манипуляциях (о. Всеволод Чаплин: Да, русские православную догматику знают плохо, но в целом русские РПЦ МП доверяют), хитрые перефразировки фактов (Интерфакс: СССР пришли вторыми, а США предпоследними), использование несправедливой риторики и коверканье новостей.

Все это указывает на ценность истории, общины и "герменевтики подозрения". Человек, являясь несамодостаточным и неавтономным существом, должен развивать в себе открытость к различным интеллектуальным альтернативам. Это отвержение модернистского индивидуализма и автономности, а также коммунистического тоталитаризма порождает модель человек-В-общине (Стенли Гренз).

В этом периоде, как было отмечено, приобретается особое значение символов, подчеркивается сила визуальных образов в передаче идеологических ценностей (компьютеры, интернет). В церковной культуре (главным образом, в евангельской) вырастает значение искусства, игр, театра, спорта и изобразительного творчества, – все это предоставляет место для самостоятельного, добровольного поиска и нахождения христианских истин.

Также можно положительно отметить в постмодернизме тот факт, что голой констатации фактов недостаточно – убеждения должны проживаться. Таким образом, если говорить о контекстуализации христианского Провозвестия (пусть это примут во внимание церковные апологеты), постмодернистское выражение Евангелия должно быть пост-рационалистическим. При этом условии будет установлен баланс между квиетизмом и активизмом. Другими словами, постмодернистское поколение заинтересовано в личности как в едином целом, а это приводит к отвержению платонического дуализма.

Что же сказать практически? Вспоминая слова одного апологета, можно понять, что постмодернизм – это детище христианской цивилизации, неоплаченные счета Церкви. Вся проблема в том, что многие служители-церковники на протяжении истории христианской общины не имели "решающего опыта", который так важен для постмодерниста. Гомосексуал ты или гетеросексуал, демократ или монархист, христианин или агностик, будь именно тем, кем ты позиционируешь себя устно. Нынешнее поколение устало от прокламаций. Оно жаждет опыта.

При всех положительных сторонах постмодернизма, необходимо также указать на слабые и часто противоречивые стороны этого мировоззрения.

Постмодернисты непоследовательны. Любовь людей друг к другу есть проявление самой объективной реальности, т. е. определяющего универсалия, истины, которую невозможно отрицать. Нельзя отрицать/деконструировать справедливость, (а Деррида этого и не делает) и, что очень важно, на свой лад деконструировать правила дорожного движения. Если каждый водитель (человек) будет иметь "решающий опыт", это приведет к релятивизму и социальной катастрофе.

Постмодернисты подразумевают, что их взгляды лучше, более интеллектуальны и правильны. Они надеются, что будут поняты другими, поэтому они используют язык, тем самым признавая присущий ему логоцентризм.

Философы постмодернизма указывают на то, что все мировоззренческие системы обусловлены временем и местом. Однако получается, что и сам постмодернизм исторически обусловлен. Он возник при определенных гуманистических факторах, которые сложились в современной Европе. Таким образом, сами постмодернисты используют язык для контроля во имя своих мировоззренческих ценностей. Ратуя за толерантность и равноценность идей, постмодернисты не могут быть последовательными, агрессивно реагируя на христиан, поскольку позиция последних предполагает непримиримость с принципами постмодернистов, чего они терпеть не могут.

Называя свои взгляды постфилософией, они, тем не менее, сохраняют и используют философию. Постмодернисты вводят такой термин, как "альтернативная логика". Когда "альтернативная" логика используется против них, постмодернисты негодуют. Так Джон Серл написал 8 страниц о творчестве Дерриды, и последний выложил 90 страниц письменного ответа, где он сетовал на то, что Серл его неправильно понял(!). И, чисто с технической точки зрения: Деррида и Фуко предпочитают использовать карикатурные зарисовки альтернативных взглядов, используя часто туманный и трудный для понимания язык. Неудивительно, что деконструкционисты жалуются, что их не понимают. Как кажется, понять их могут только они сами. Поэтому постмодернизм, в сущности, осуществляет разрыв с академическими, общественными и этическими стандартами. Конечно, и сам Деррида опротестовал бы это. На его взгляд, единственная реальность, которая не должна стать объектом деконструкции – это справедливость. Но кроме непоследовательности в этом пункте, как кажется, постмодернистов больше не в чем заподозрить.

Если бы апостол Павел проповедовал в Ареопаге перед постмодернистами, в целом он бы со многими вещами полностью согласился. Однако с помощью жизненных примеров и иллюстрацией Павел показал бы, что то, во что они верят, просто-напросто непрактично. А "решающий опыт", который нельзя использовать на практике, просто не является опытом. И, тем более, решающим.

Credo.ru

Добавить комментарий