Армия, больница или семья?

Павел Вакуленчук

 

Однажды моя сестра говорила о церковной дисциплине. Должен отметить, что она говорила о ее необходимости и способах применения довольно жестко. При этом отправным пунктом ее аргументов было утверждение о том, что Церковь — это армия Божья. Исходя из этого, она говорила о муштре, о безусловном подчинении старшим по званию и многом подобном, что могло бы присутствовать в Церкви. Иногда, казалось, она призывала к подавлению всякой человеческой индивидуальности ("в армии все выглядят одинаково — одна стрижка и одинаковая форма") и говорила об отсутствии права на личное мнение ("никто не спрашивает, хочешь ты чего-то или нет, есть приказ — надо делать").

Подобные заявления многие слушатели время от времени встречали ободрительными возгласами. Я же, почему-то, слушал со смешанным чувством. Возможно я, как и многие люди, попросту не люблю, когда меня пытаются дисциплинировать. С одной стороны, я отлично понимал, почему она говорит об этом и почему в таких жестких выражениях; я и сам бы мог сказать нечто подобное. Правда, что отсутствие упомянутой дисциплины является наболевшим вопросом для многих служителей Церкви. И, порой, мне казалось, что за этими резкими, на первый взгляд, словами можно увидеть боль и горечь за своих собратьев по вере: "Ну, станете ли вы когда-нибудь дисциплинированными?" Я понимал, что, будучи служителем Церкви, моя сестра немало натерпелась от отсутствия порядка, чем и вызваны ее слова. И, вне всякого сомнения, нам нужны скорые перемены в этой области. Но такой ли ценой? Неужели установление приказных отношений в Церкви послужит к ее благу?

Отстаивая свою модель последней среди других спикеров, моя сестра опровергала другое утверждение. Она настаивала: "Некоторые сравнивают Церковь с больницей. Так вот, Церковь — это не больница, не сборище больных людей, инвалидов". Это утверждение мне также хорошо знакомо. Один мой друг, пастор небольшой общины, как-то сказал примерно то же самое: "Церковь напоминает лечебное заведение, это — не собрание совершенных людей, но людей, нуждающихся в исцелении от последствий греха". Не могу сказать, что он не прав. Но, в то же время, группа больных слабо ассоциируется с величественным и стройным зданием, которое упоминается в Библии (Еф. 2:21). Сложно также представить падение адских врат (Мтф. 16:18) под натиском таких немощных воинов. Очень сложно предположить и наличие хоть какой-то дисциплины в подобной среде. Единственное, что в данном случае делается строго по графику и дисциплинированно, так это регулярный прием лекарств.

Если проецировать этот пример на церковную жизнь, картина получится совсем невеселая. Модель церковной дисциплины сводится в данном случае к постоянным попыткам служителей помочь людям разобраться с их проблемами, которые никогда не прекращаются, так как на место одной разрешенной приходят несколько новых. Вся дисциплина представляет собой бесконечное консультирование, которое так и не приносит желаемого результата. Иногда служитель-консультант под давлением бесконечных проблем окружающих и сам пополняет армию хронических больных.

Но все же вопрос остается открытым: армия или больница?

Правда, очень многие люди, если не все, приходящие в Церковь из мира, имеют душевные травмы, неразрешенные проблемы, обиды, горечь, разочарование и т.п. Поэтому начальное служение христиан этим людям представляет собой врачевание, а сама Церковь действительно чем-то напоминает больницу. По этому принципу действовал Иисус в самом начале Своего земного сужения. Достаточно вспомнить слова евангелиста, которые, собственно, знаменуют начало публичного служения Христа: "И пришел в Назарет, где был воспитан, и вошел, по обыкновению Своему, в день субботний в синагогу, и встал читать. Ему подали книгу пророка Исаии; и Он, раскрыв книгу, нашел место, где было написано: Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедывать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедывать лето Господне благоприятное. И, закрыв книгу и отдав служителю, сел; и глаза всех в синагоге были устремлены на Него" (Лук. 4:16-20).

Последующие заявления Иисуса о том, что Он является врачом для больных (Мтф. 9:12), идут в унисон с пониманием христианского общества как больницы. Посмотрим также, кто следовал за Ним вначале, кто составлял Его Церковь. Это были мытари, грешники, то есть те самые больные. Чем не больница? Даже будущие апостолы поначалу очень сильно походили на хворых. Достаточно вспомнить слова Иисуса: "Иисус же, отвечая, сказал: о, род неверный и развращенный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас?" (Мтф. 17:17).

Итак, больница… Это ли та оптимальная модель церковной дисциплины, которую следует избрать? Вероятнее всего, на начальных этапах христианской жизни человека к нему нужно относиться, как в лечебном заведении. Но следует помнить, что целью лечения является исцеление больного, а не переход болезни в хроническую форму, как, к сожалению, часто происходит. Поэтому, говоря о больничной модели церковной дисциплины, можно сказать, что ее следует использовать только на начальных этапах христианской жизни. Используя данную модель, христианским служителям следует избегать чрезмерного увлечения духовным консультированием. Чтобы не было консультирования ради самого консультирования.

Но как же быть с армейской моделью? Упоминание чего-то подобного мы также находим в Библии. Но, что интересно, такая модель упоминается, в основном, когда речь заходит о духовном противостоянии с царством тьмы. Вот несколько таких упоминаний. "Наконец, братия мои, укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его. Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских" (Еф. 6:10-11); "…и Я говорю тебе: ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее" (Мтф. 16:18); "Ибо мы, ходя во плоти, не по плоти воинствуем. Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь: [ими] ниспровергаем замыслы и всякое превозношение, восстающее против познания Божия, и пленяем всякое помышление в послушание Христу" (2 Кор. 10:3-5).

Безусловно, подобная модель дисциплины также необходима в Церкви. Но, скорее всего, не в сфере построения взаимоотношений внутри самой общины. Кроме упомянутого духовного противостояния данный подход также хорошо применим в сфере личной дисциплины в жизни служителей Церкви. "Итак переноси страдания, как добрый воин Иисуса Христа. Никакой воин не связывает себя делами житейскими, чтобы угодить военачальнику" (2 Тим. 2:3-4). Дисциплина в личной и церковной молитвенной жизни также во многом подразумевает армейский подход с его методичностью, четкостью и скоординированностью. Искусство воина (а ведь все мы вовлечены в духовную битву с царством тьмы) предполагает наличие серьезной дисциплины в подготовке и поддержании боевой духовной формы. Итак, данная модель может быть с успехом применима как модель самодисциплины.

Когда же речь идет о дисциплине церковной, мы находим в Писании прекрасную модель для этого. Это — семейные отношения. Темы Церкви и семьи в Писании очень тесно переплетены. Об этом можно судить и по одной богословской дискуссии, свидетелем которой мне довелось стать. Спор касался того, является ли Церковь образом семейных отношений или же семья является образом Церкви в Писании. Библия не говорит о том, что и для чего является прообразом в этом вопросе, но прямо утверждает, что Церковь — это семья, а семья — это Церковь. Вот, что Слово Божье говорит о семейной модели церковной дисциплины: "Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец? Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны. Притом, [если] мы, будучи наказываемы плотскими родителями нашими, боялись их, то не гораздо ли более должны покориться Отцу духов, чтобы жить?" (Евр. 12:7-9). Такой подход превосходнее армейской модели, поскольку он направлен не на усвоение определенного распорядка и субординации, но на созидание личности. Армия способна создать эффективного бойца, семья же может построить целостную личность!

Армия воспитывает в человеке чувство долга. В церковной среде это может проявляться в таком отношении: "Я должен посещать собрания. Я должен больше молиться. Я должен жертвовать. Я должен читать Библию Я должен любить своих братьев и сестер. Я должен, я должен, я должен…". Семья же воспитывает в человеке не чувство долга, но чувство причастности: "Это моя церковь, моя семья. Эти люди — мои братья и сестры, поэтому я люблю их. Бог — мой Отец, и я наслаждаюсь сыновним общением с Ним в молитве". Даже одна из важнейших церковных церемоний — Причастие — своим названием однозначно указывает на важность данного аспекта церковной жизни. Дисциплина в данном случае носит не регламентирующий, но преобразующий характер. В отличие от формальных отношений, установлению которых способствует армейская дисциплины, семейная дисциплина способствует установлению отношений доверительных. Армия воспитывает уважение к званию, семья воспитывает уважение к личности. У меня есть желание следовать за своим пастором не потому, что он носит пасторские погоны, но потому, что уважаю его, как духовного наставника, отца или старшего брата. Только семейная атмосфера способна породить это.

Основой семейной дисциплины является не просто установление правильного поведения, но формирование правильного отношения к той или иной ситуации. Вообще, отношения — это ключевое слово в данном подходе. Среди преимуществ семейной дисциплины следует отметить также ее универсальный характер в противовес узконаправленному армейскому воспитанию.

Интересно отметить, что семейная модель церковной дисциплины не исключает использования некоторых преимуществ, которые дает армейский подход. Это может напоминать семью, где отец и все сыновья — военные. Отец может иметь звание полковника. старший сын — капитана, следующий — лейтенанта и т.д. Сыновья принимают дисциплинирование от отца потому, что он — их отец. Но во время военных действий они послушны ему, как старшему по званию, как своему командиру.

Итак, армия, больница или семья? Ответ может выглядеть так: "В начале духовного следования — больница, в духовном противостоянии — армия, но всегда и везде — семья".

 

Краеугольный камень

Добавить комментарий