Господней милости обязан

Ирина КАРХУТ (Сакраменто, Калифорния)

 

 

Наверное, трудно найти композитора, которому удалось бы настолько естественно соединить всплеск эмоций с глубокими размышлениями, непритязательность с высокой культурой, как это умел совмещать легко и гармонично великий австрийский музыкант Йозеф Гайдн.

Не жаждая славы, а просто любя музыку, он посредством ее обращался к людям.

Искренний, веселый, по-детски наивный. Таким остался Гайдн в памяти своих современников. Его называли добродушным дедушкой с карманами, набитыми конфетами (в музыкальном смысле) для детей, то есть публики.

Благонадежный гражданин и чиновник, мягкий и в то же время суровый наставник, благородный маэстро в напудренном парике, в длинном фраке с жабо и кружевными манжетами, в башмаках с пряжками — все это отображается в его музыке.

От своих учителей он с детства получал больше шлепков, нежели "лакомых кусочков". Зато талантливый маленький музыкант быстро стал известным в своей округе неподалеку от Вены. Он не только играл на скрипке и других музыкальных инструментах, но и хорошо понимал латинский, пел в церковном хоре в городе Хаймбург.

Точность, блестящая чистота его голоса вызывали справедливое восхищение у профессионалов. Маленького мастера сложных трелей пения пригласили в город королевского величия, в Вену.

Колокольня собора святого Стефана, возвышавшаяся над морем и бастионами, пленила душу мальчика, который привык к деревенским просторам. Новые, неведомые доселе чувства переполняли его естество, когда он смотрел на ряды высоких зданий, откуда его приветствовали увенчанные карнизами окна и украшенные узорчатыми решетками балконы. А прохладные тенистые арки ворот гостеприимно приглашали его войти. Воистину, то были ворота в мир прекрасной музыки. И хотя тогда мальчик еще не осознавал этого до конца, внутреннее чувство подсказывало ему, что именно музыка станет его судьбой. Несомненно, в лице Гайдна человечество получило в дар гения!

"Всемогущий Господь… Лишь Его милости я обязан всем. Он одарил меня, особенно в музыке, такими способностями, что уже в шесть лет я смело исполнял с хором некоторые мессы, а также играл на клавикорде и на скрипке".

Гайдн вспоминал, что ему приходилось работать не менее шестнадцати часов в день, а иногда и по восемнадцать. С раннего детства музыка стала смыслом его жизни. Слушать, как играют музыканты, было для него отраднее, нежели резвиться с ровесниками. Когда он слышал звуки органа, сразу же оставлял все беззаботные игры и спешил в храм.

На протяжении тридцати лет Гайдн служил в капелле вельможного князя из венгерского рода Эстерхази. Тот назвал маэстро "повелителем музыки", хотя Гайдн и чувствовал себя лишь покорным слугой его светлости. И все же, несмотря на такую зависимость, композитор прославился на весь мир.

Каждый исполнитель ансамбля, которым руководил Гайдн, должен был играть блестяще. В маленьком оркестре никому не было позволено "плавать", фальшивить. Музыканты неизменно ценили и уважали Гайдна за доброту и справедливость. Его поведение на репетициях было мягким и в то же время требовательным. Большое терпение помогало маэстро не терять выдержки, ведь он заставлял музыкантов шлифовать произведение много раз, пока они, наконец, не добивались желанного результата.

В 1766 году о Гайдне пишет немецкая газета. Осенью того же года в "Венском дневнике" была напечатана статья "О венском вкусе в музыке". Ее автор посвятил композитору такие слова:

"Йозеф Гайдн — любимец нашей нации, мягкий характер которого отчеканен в каждой из его пьес. Творчеству присущи красота, чистота, тонкая и благородная простота. Кассации, квартеты и трио подобны прозрачной воде, которую дыхание ветерка иногда покрывает рябью, иногда повелительно поднимает волнами".

Через несколько лет Гайдн написал одно из самых серьезных сочинений — "Семь слов Спасителя на кресте". Вскоре, после смерти князя, Гайдн поселился в Вене в тихом домике одного из своих друзей, с прекрасным видом на каштановые аллеи. Казалось, его музыкальный стиль был полностью сформирован до того, как он решил поехать в Лондон. Но именно благодаря благотворным чувствам "свободного маэстро", необычно расцвел его талант. Теперь он был не "домашней прислугой", а великим музыкантом. Королевский двор предложил Гайдну остаться в Лондоне, но композитор отказался. Он хотел вернуться на родину.

В Вене рождаются новые шедевры Гайдна: квартеты, трио, сонаты, мессы, оратории "Сотворение мира", "Времена года". Они написаны на тексты английского происхождения. В основу оратории "Сотворение мира" было положено либретто Линдлея, вдохновленного словами Библии, и произведением писателя Джона Мильтона "Потерянный рай". Это история о том, как Всемогущий творил наш мир, о блаженстве первых людей, Адама и Евы, в Едемском саду. Художественное содержание оратории — прославление Творца всего сущего. Эта величественная музыка поражает слушателей творческим дарованием маэстро, который был уже в преклонных годах. После дебюта в Вене оратория прозвучала в Будапеште, Лондоне, Париже. И везде имела грандиозный успех!

Находились и такие, кто не один раз укорял композитора, что его церковная музыка слишком веселая. Сам Гайдн на подобные обвинения отвечал доброжелательно и остроумно:

"Когда я думаю о Боге, мое сердце переполняется радостью, и ноты сами бегут, словно с веретена. И поскольку Господь дал мне веселое сердце, то да простит Он мне, что и служу я Ему с радостью".

Эстетика оратории "Времена года" основана на заостренной наблюдательности. Это — опыт всей жизни. Так отобразить настроение природы в многообразии оттенков — ярких и тусклых, светлых и темных — мог лишь художник музыки, который безгранично любил ее.

Этика произведения — прославление Господа, поиск истинного смысла жизни, утверждение мирных чувств от служения ближним. Добродетели мастер противопоставляет безбожие, разнузданность, беспечность.

Детство, юность, зрелость, преклонные годы проходят, как весна, лето, осень. Приближается зима, приоткрывая неизбежный переход к бытию иному. Мгновенно исчезают и самоуверенные планы, и поиски суетной славы, и тяжелый груз забот. Все канет в лету, растает, как сон. Вечной останется лишь божественная любовь! Завершение оратории — торжественное пение хора. Это гимн благочестию, дарующему старости умиротворение и надежду.

Словно подытоживая прожитое, Йозеф Гайдн вспоминал:

"Когда я боролся с разными преградами, когда ощущал упадок духа и тела и мне становилось тяжело удерживаться на избранном поприще, часто удивительное чувство шептало мне: "В этом мире так мало довольных и счастливых людей, отовсюду их преследуют заботы и горе; возможно, иногда твой труд послужит источником, из которого обремененная бедами, утомленная душа будет черпать успокоение и бодрость".

Вдова и сын Моцарта торжественно отметили день рождения Гайдна, дав концерт в одном из прекрасных театров. В зале присутствовали почти полторы тысячи людей. Несмотря на слабость, Гайдн захотел посмотреть на ту публику, для которой в свое время столько потрудился. Его внесли на кресле в красивый зал. К нему сразу же поспешили княгиня и знатные дамы.

Оркестр начал играть ораторию "Сотворение мира". Было понятно, что проникнутая благочестием музыка показалась неземной для сердец слушателей, глубоко взволнованных присутствием в зале великого маэстро, который вскоре отойдет в вечность.

Кавалер Капеллини, первоклассный доктор, заметил, что ноги Гайдна недостаточно укутаны. Не успел он уведомить об этом своих соседей, как знатные красавицы сняли с плечей свои дорогие шали, чтобы согреть ими любимого композитора.

Гайдн, у которого от такого почета и проявления любви не раз увлажнялись глаза, до конца первой части концерта ощутил, что силы оставляют его. Композитора выносят в кресле, он поклоном благодарит публику, а потом, повернувшись к оркестру, невольно протягивает руки к небу и со слезами благословляет своих коллег.

31 мая 1809 года Йозеф Гайдн оставил эту землю. Ему было 78 лет. Перед смертью композитор сам провозгласил себе эпитафию:

"Пришел, писал, жил…"

Действительно, Гайдн — непревзойденная в искусстве личность, и при этом — доброжелательный дедушка, который всем дарует улыбку, довольный всем и непритязательный как в своих ораториях, так и в симфониях, струнных квартетах … Словом, во всех своих неувядаемых произведениях!

 

Голос Истины

Добавить комментарий