Как МЫ с женой попали в переделку (начало)

Из книги Билла Гиллэма: ВАША ГАРАНТИЯ НА ВСЮ ЖИЗНЬ

 

Анабель, моя драгоценная супруга, верила, что Господь по великой милости Своей проведет ее через все тяготы супружеской жизни, и с нетерпением ждала дня нашей свадьбы. Успешно справляясь с ролью “Сама себе госпожа” более двадцати двух лет, она была уверена, что и теперь у нее все пойдет, как по маслу. Ведь справляются же другие женщины с семейной жизнью, и большинство из них выглядят вполне счастливыми и благополучными. А раз другие могут, почему же она не сможет? Разве до этого у нее с жизнью были не лады?

Она научится готовить то, что нравится мужу. Она сумеет починить одежду. Она сможет переклеить обои и спланировать необходимые покупки. И в интимных отношениях (им она тоже научится) муж будет ею доволен. Все это она сможет. В себе Анабель не сомневалась.

Но вот закончился медовый месяц, и наступили серые будни. “Как можно включать мою бритву и твою плойку в одну и ту же розетку?” “Когда же ты, наконец, освободишь ванную? Мне к восьми на работу!”, “Будь так добра, не включай стиральную машину, когда я в душе. Еще раз так сделаешь, – пожалеешь!”.

Все складывалось не так, как Анабель себе представляла. А может ли она что-либо изменить? Ну, конечно же! Выход всегда есть! Она попробует еще раз и постарается сделать лучше. Ей известно, что я очень люблю свежее домашнее печенье, и, желая начать день "с правой ноги" (ведь как его начнешь, так он и пройдет), Анабель – ранняя пташка – бодро порхает по кухне, и по всему дому распространяется ароматный запах.

Но вот, с улыбкой на лице и с "остро отточенным красным карандашом" наготове – для проверки успеваемости своей супруги – на кухне появляется “папочка”. “Печенье на завтрак! Кажется, что ты его слегка передержала”. И, проглотив больше половины тарелки печенья, я отправляюсь на работу.

Анабель расстроена. Не такой похвалы она ждала, не на такую благодарность рассчитывала, но… Но ничего страшного, это можно пережить. Зато в следующий раз она постарается и сделает лучше. За долгие годы, успешно справляясь с ролью “Сама себе госпожа”, она хорошо усвоила: в следующий раз всегда можно сделать лучше. А этот “следующий раз” у нее обязательно будет. Этому она научилась, она – способная, она справится.

И вот на следующее утро, переставив таймер на тридцать секунд назад, – чтобы на этот раз быть уверенной, что печенье не потемнеет, – она предпринимает очередную попытку.

“Опять печенье!”, – восклицает “папочка”. Его “красный карандаш” остро отточен и опять готов ставить двойки.

“Да, милый, – все для тебя! Мне так хотелось, чтобы ты заметил, как я тебя люблю!”

“На этот раз ты их немного не додержала, Солнышко. Оно слишком светлое”. И, проглотив наспех с десяток, я снова убываю на работу.

И еще вспоминаю: случилось это, когда мы только-только поженились, вскоре после медового месяца. Однажды субботним утром я взял Анабель за руку и повел в гостиную. Присев рядом с ней и взяв ее за руку, я тяжело вздохнул от мысли о том, что мне предстояло сделать для ее же собственного блага. Глядя ей прямо в глаза, я тихо сказал: "Милая, мне бы очень хотелось, чтобы ты хоть что-нибудь научилась делать, как следует". Вы можете себе это представить! Да за такое убить меня было бы мало!..

Сегодня, когда боль уже стала достоянием истории, Анабель вспоминает: “Разумеется, такие вещи меня страшно расстраивали, но, должна признаться, – они не выбивали меня из колеи. После каждого такого случая, поверженная, но не побежденная, я снова и снова брала себя в руки и давала себе обещание: в следующий раз я сделаю лучше! В следующий раз я все исправлю! Ведь я могу сделать лучше! Я точно знаю, что могу!.."

В этой главе на своем примере и на примере Анабель я хочу показывать, как происходило формирование ее плоти и моей. Вы увидите, как две очень непохожие разновидности плоти пытаются ужиться в одной семье. Я уверен, что наш опыт позволит вам по-новому увидеть вашу собственную ситуацию.

Помню, однажды вечером мы ехали на танцы; было это в пятницу, рабочая неделя была позади. Настроение у Анабель было приподнятое. Ей хотелось понравиться мужу, и она очень постаралась, чтобы выглядеть красивой. Но к тому времени я уже освоил новое оружие: если раньше я придирался к ее делам и поступкам, то теперь я перешел на личность. Конечно, вы можете хорошенько постараться и сделать лучше то, что прежде у вас не получалось, но что вы предпримете, когда цепляются к вашей личности?

Я обратил свой взор на мою прелестную супругу, которая в свои двадцать семь уже успела прожить со мной целых шесть лет, и сказал: “Даже не представляю, неужели кому-то придет в голову мысль пригласить тебя на танец?!” И это – ни с того ни с сего! Если бы ее отец узнал, с чем приходится мириться его дочери, он бы из меня отбивную сделал, и поделом бы мне было!

Однажды вечером, слушая по телевизору проповедь Билли Гремма, я сдался на милость Иисуса. Это была передача из Медисон Сквер Гарден, впервые транслировавшаяся в 1957 году на всю страну. После покаяния в моей жизни многое изменилось, но только не враждебно-придирчивое отношение к семье. Теперь такое отношение я называю “занудством”, а тогда я продолжал без зазрения совести придираться ко всем и каждому, ведь к этому времени у нас уже были сыновья, и им от меня тоже крепко доставалось.

Вот типичный случай: Анабель вернулась из супермаркета. Она ставит у дома машину и сигналит, чтобы я помог занести покупки. К этому времени я уже "ношу свой красный карандаш, как ковбой револьвер – на поясе"; я так поднаторел выхватывать его при каждом удобном случае, что киношные ковбои мне и в подметки не годятся!

И вот мы в кухне. Раскладывая покупки, я спрашиваю у Анабель: “Зеленые бобы "Дель Монте"? Это еще зачем?!”

На что она отвечает: "Но это же лучшие! Зачем покупать дешевые, из них, как ни старайся, все равно ничего хорошего не получится. Разве нельзя ради качества чуть-чуть переплатить?"

“Послушай, нам бы вполне подошли “Зеленые бобы “Файн”, тем более, что они на пять центов дешевле. Мы же не на “Кадиллаке” ездим, а на простом “Фольксвагене”! Просто слов нет, как плохо ты считаешь деньги – и чем дальше, тем хуже. И это уже не впервые! Пожалуйста, сделай так, чтобы это было в последний раз!..”

От такого неожиданного поворота событий Анабель – ведь она хотела как лучше — расстраивается. Несколько часов она проводит в тягостных раздумьях: почему же она опять все сделала “не так”? Но вот, наконец, она берет себя в руки и решает: “Хорошо, в следующий раз сделаю, как надо”.

И вот наступает этот “следующий раз”. Делая покупки, Анабель (как вы уже догадались) покупает упаковку бобов "Шуэ Файн" – целых шесть банок. "На этот раз Билл будет доволен!" – думает она. Он же хотел, чтобы я купила "Шуэ Файн". Но, люди добрые! Откуда ей знать, что в соседнем супермаркете произошло чрезвычайное событие: там распродажа, и бобы высшего качества “Дель Монте” упали в цене на целых шесть центов! Как мне поступить, когда, доставая из пакетов покупки, я опять сталкиваюсь с такой бесхозяйственностью? За каждую банку куда худших бобов она переплатила целый цент! Ну, что же мне с ней делать? И я взываю к Богу: “ Господи, женщина, которую ты мне дал, транжира!” Учу-учу я ее уму-разуму, а она ну ничегошеньки как следует сделать не может! Все-таки мне придется с ней серьезно поговорить!”

Я распекаю ее и распекаю, вычитываю и вычитываю. Лучшее из всего, что даровал мне Господь — женщину, которая меня любит, которая согласна терпеть меня до гробовой доски, женщину, которая готова унизиться, чтобы стать для меня лучшей женой – я вычеркнул из Спасения, и почти уничтожил. И сделал я это своим длинным языком. Еще немного, и я довел бы ее до самоубийства.

Почему же я не стал другим? Ведь я же родился заново! Мы с Анабель так старались, чтобы Иисус был в центре всего, что происходило в нашем доме. В церкви никто не делал больше чем я для спасения душ человеческих. Я трудился, как ломовая лошадь: каждое воскресенье после обеда проповеди в тюрьме, три раза в неделю, и утром, и вечером — служение в церкви. Я занимался изучением Библии и молился. Но стоило мне войти в свой собственный дом, я превращался в Разрушителя, и конца этому не было.

Так в чем же заключалась моя проблема? Оказывается, то, что я делал, Бог называет “хождением по плоти”, – а у меня, как и у каждого из вас, сложился свой уникальный, единственный и неповторимый вариант плоти. Как же я стал таким? Какие события в моем детстве так подействовали на меня, что я стал этаким тираном? Теперь я точно знаю, – что это было.

Моя плоть

Основа–основ процесса становления христианина – полный отказ от “хождения по плоти”. Я бы не стал вас убеждать в этом, если бы не пережил этого сам. Это никоим образом не значит, что у меня уже не бывает срывов, и я больше не грешу хождением по плоти, но теперь я с уверенностью могу сказать: после того, как я навсегда его похоронил, жить христианской жизнью мне стало процентов на 95 легче.

Поскольку уникальный вариант плоти каждого христианина в значительной степени (хотя и не полностью) формируется в детстве, свой рассказ я начну с того, как складывались мои взаимоотношения с родителями. Сейчас они уже с Господом, и, прежде чем начать, я хочу, чтобы вы знали одну чрезвычайно важную вещь: я их очень люблю. Я рад, что они были моими родителями; своё детство и своих родителей я бы ни на что не променял. Их влияние на меня имело жизненно-важное значение для моего “хождения” с Иисусом. Если бы все сложилось иначе, то и мой путь был бы другим, и я бы не оказался на этом самом месте, которое уготовил мне Господь. Он один знает, как худшее из зол обернуть нам же во благо.

Когда я появился на планете Земля, Господь поместил меня в “мужской костюм” – я родился мальчиком. Мой отец был пастором пресвитерианской церкви; я был старшим сыном в семье. А сейчас, уважаемые дамы, я сделаю заявление, которое может показаться вам шовинистическим. Прошу вас, пожалуйста, не записывайте меня в шовинисты, – я и так признаю, что был им. Но сейчас, я – новый человек во Христе, и то прежнее свойство своей плоти я уже преодолел. Так что, пожалуйста, постарайтесь понять меня правильно.

Вопреки Инструкции по эксплуатации (я имею ввиду Библию) в браке моих родителей все было наоборот. Мама в большей степени играла в нашей семье роль мужчины, чем отец; она была куда более сильной личностью. Когда нужно было принимать решение, это делала она. Если мне хотелось пойти поиграть с приятелями, то не было никакого смысла спрашивать разрешения у отца, потому что он бы ответил: “Спроси у мамы”. Это касалось и более важных вопросов. При этом тон и “уровень децибелов” в голосе мамы, которым она сообщала нам свое решение, не оставляли ни тени сомнения в том, кто в доме хозяин. Мы частенько говаривали, что ей бы армией командовать.

Папа же в большей степени занимал в браке женскую позицию и почти во всем подчинялся маме. Буквально, стоило ей сказать: “Ап!”, и он подпрыгивал. Папа избегал любых решений. И если такая необходимость вдруг возникала, то он обычно говорил: “ Вы ошиблись адресом, это не ко мне”, и от дальнейшего обсуждения вопроса уходил. Мы в шутку говорили ему, что именно так мы и напишем на его могильном камне: “Вы ошиблись адресом!” И хотя у него было много праведных черт, он преподал мне вовсе небиблейский пример мужского поведения. Это мешало мне вырабатывать чувство мужского достоинства в моей игре “Сам себе господин”.

Маме хотелось видеть меня миловидным пасторским сыночком, похожим скорее на девочку, чем на мальчика. До пяти лет я носил длинные волосы (тогда во всем мире такие волосы были только у меня и еще у одного мальчика, – это был Принц Уельский; я написал ему письмо, но он не ответил). Мама одевала меня в девчачьи рейтузы, — настоящие длинные брюки я впервые одел в девять лет. А так как все остальные мальчишки бегали в нормальных штанах, сами понимаете, что в их компанию я не вписывался.

 

Христианский сайт

Добавить комментарий