Бесы и катехизис бизнесмена

Петр Романов

Все началось с «Бесов»  — в этом году 135 лет единственного прижизненного издания этой книги Достоевского. Затем знакомый предприниматель на собачьей прогулке как-то некстати разразился откровениями о том, как создавал в «лихие 90-е» свой бизнес. Наконец, в руки, как нарочно, попал «Катехизис революционера» Сергея Нечаева, а именно нечаевщина и дала толчок появлению «Бесов». Перечитав катехизис, я вдруг с неприятным удивлением понял, что если слово «революция» заменить в тексте на money, а слово «революционер» на «бизнесмен», то, с точки зрения нравственности, и сегодня лучше у нас не стало.

Чтобы не быть голословным, цитирую, наугад, параграф четвертый: «Он (в смысле революционер или бизнесмен) презирает общественное мнение. Он презирает и ненавидит во всех ее побуждениях и проявлениях нынешнюю общественную нравственность. Нравственно для него все, что способствует торжеству (революции, бизнеса).  Безнравственно и преступно  все, что мешает ему».  

Вы считаете, что я  передергиваю? Хорошо. Давайте возьмем самое для всех доступное, включим телевизор и посмотрим на нынешний шоу-бизнес. Циничное «пипл все схавает» это, случайно,  не оттуда? Или из рекламного бизнеса? Или из бизнеса политического? Или…

Читаем катехизис дальше. «Мера дружбы, преданности и прочих обязанностей в отношении к товарищу определяется единственно степенью полезности  в (революции, бизнесе). О солидарности (революционеров, бизнесменов) и говорить нечего. Когда товарищ попадает в беду, решая вопрос спасать его или нет, (революционер, бизнесмен) должен соображаться не с какими-нибудь личными чувствами, но только (с пользою революционного дела, с выгодой для бизнеса)».

Ну, и, как,  апофеоз: «Соединимся с лихим разбойничьим миром, этим истинным и единственным (революционером, бизнесменом) в России».

Скажете, разве не соединились? И тогда. И сейчас. Вчера Лева Задов служил в ЧК. Сегодня Лева Задов возглавляет охранную службу банка, а заодно крышует, кого только может.  

Есть, само собой, у Нечаева рассуждения о революционных задачах, которые с капитализмом никак не склеишь, но это и не требуется. Я же не об экономике, а исключительно, если так позволительно выразиться, о той «нравственной отмычке», с помощью которой достигается успех, как в революционном деле, так и в бизнесе. Так вот здесь совпадение, на мой взгляд, едва ли не полное.

Естественно, Сергей Нечаев, который вызывал искреннее восхищение у многих русских революционеров, включая Ленина, это все-таки крайность. Бесовщина по Достоевскому.

И в революцию шли люди с чистыми сердцами, романтическими помыслами и с искренним желанием принести народу добро. Среди русской интеллигенции их было немало. Только вот, для Нечаева, как потом и для Ленина со Сталиным, все эти люди являлись лишь расходным материалом.

Когда, скажем,  Сталин узнал, что революционные интеллигенты в эмиграции (группа Лопатина) взялись за перевод «Капитала», он тут же послал телеграмму Тельману: «Не давайте всем этим, которые написали две-три брошюрки, диктовать тон в партии! Используйте их — и за борт!» Именно это сказал бы и Нечаев.

Нечаев очень четко разделил всех «товарищей» на ряд категорий, причем вожаки революционного движения могли «тратить, как капитал» низшие категории по своему усмотрению. Можно было даже сдать революционера  полиции. И в этом  видели определенную пользу: больше репрессий, больше ненависти к власти.

Но Нечаев, повторяю, все-таки крайность. Так что вовсе не утверждаю, что среди нынешних бизнесменов каждый непременно Нечаев. И здесь есть самый разный человеческий материал. Я лишь говорю, что наш бизнес болен нечаевщиной. А вот в какой форме — острой или уже хронической — решать не мне, а тем, кто знает эти проблемы лучше и изнутри.

Могу повторить лишь то, что и так известно каждому: без острых локтей  и острых зубов в бизнесе не выжить никому. Такова среда обитания.  Если бы спецслужбы имели возможность открыто рассказать о том, какими циничными и грязными методами делается зачастую бизнес в сегодняшней России, то все ментовские сериалы на ТВ показались бы нам скучнейшей жвачкой.  

Не забудьте, наконец,  и про «лихой разбойный  мир». «Братки»  без особых проблем влились в общий поток российских бизнесменов и их бритые затылки выглядывают сегодня чуть ли не из каждого второго крутого джипа на московской улице. А если какие-то серьезные проблемы и возникают, то асфальт наших городов местами окрашивается красным. Кстати, как утверждают некоторые исследователи, первым контрольный выстрел в затылок в нашей стране произвел как раз Сергей Нечаев. Это когда он убирал расходный материал — студента Иванова. За что его позже и посадили.

Позволю себе еще одну вольность: процитировать с собственным комментарием монографию «Революционная традиция в России». «Нечаевщина, — пишут авторы И.Пантин, Е.Плимак и В. Хорос, —  воплотила в особо уродливой форме незрелость тогдашнего революционного движения, и прежде всего его организационную и идейную слабость, узость его классовой базы».

И снова достаточно лишь поменять термин «революционное движение» на «российский капитализм», как вы получите абсолютно точное объяснение причины и даже неизбежности появления нечаевщины в среде новых русских  капиталистов.

Судите сами. «Незрелость» капитализма ельцинской поры — факт. Организационная и идейная слабость капитализма той эпохи  — опять факт.

Что еще? Ах, да. Узость классовой базы. Конечно. А откуда этой базе было быть, собственно, широкой?  От фарцовщиков и «цеховиков», что ли? Или от первых предприимчивых кооперативщиков,  что варили на кухне джинсы?

«Мы из народа, — писал Сергей Нечаев в первом номере своего издания «Народная расправа», — со шкурой, перехваченной зубами современного общественного устройства».

Наш новый капиталист тоже из народа. И его шкура точно так же перехвачена зубами современного общественного устройства.

То, что он из народа, никак не дает ему чувство насыщения. Слишком долго жил впроголодь.  А то, что его шкуру, постоянно жует государство-коррупционер, заставляет жить на два дома, здесь и в Лондоне.

И Лева Задов в чекистской кожанке и Лева Задов в крутом «Хаммере» жили в прошлом и живут сегодня среди нас без особых хлопот. Обывательский страх? Вероятно. Но, возможно, не только это.

Процитирую Юрия Давыдова, большого знатока «нечаевщины», писателя и историка, «архивного юношу» с полувековым стажем», как он сам себя называл: «Надобно говорить о таком типично российском явлении, как «харизма хама». Магнетическое воздействие хама, в какие бы одежды он ни рядился, на обывателя».

Обидно?  Очень. Справедливо? Не знаю.

Но задуматься заставляет.

 

РИА-Новости

Добавить комментарий