Дискриминация по религиозному признаку: формы проявления

Роман Маранов 

 

Формы проявления дискриминации по признаку религиозной принадлежности в сфере труда и занятости, образования, при прохождении государственной гражданской и военной службы, в брачно-семейных отношениях.

Последнее время религиозные организации и имущество, которое им принадлежит, все чаще страдают от рук хулиганов и преступников. Неизвестными поджигаются или повреждаются молитвенные дома, похищаются предметы культа, пожертвования верующих, совершаются хулиганские действия во время молитвенных собраний и служб. Естественно, что за помощью верующие обращаются в милицию. Однако приходится делать неутешительный вывод о том, что в большинстве случаев правоохранительные органы отказывают в возбуждении уголовных дел, или если уголовные дела все-таки возбуждаются, то по истечении срока предварительного следствия их расследование приостанавливается в связи с тем, что "лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено" (п. 1 ст. 208 УПК РФ). Большое число жалоб поступает в аппарат Уполномоченного от верующих-мусульман, которые жалуются на необоснованное задержание их на улицах, обыски и просто грубое отношение к ним, как представителям ислама. Страдают от "оперативных мероприятий" и представители других конфессий.

Военная служба. Серьезным препятствием на пути реализации свободы совести в Вооруженных Силах России является отсутствие правового механизма реализации прав верующих военнослужащих.

Сложный комплекс вопросов, связанных с удовлетворением религиозных потребностей верующих военнослужащих, регулируется всего одной статьей закона о статусе военнослужащих. Эта статья содержит в себе настолько общие и неясные положения, что они никоим образом не могут служить руководством при решении командирами воинских частей практических задач по реализации прав верующих военнослужащих. Так, в ст.8 Закона указывается:

1. Военнослужащие в свободное от военной службы время вправе участвовать в богослужениях и религиозных церемониях как частные лица.

2. Военнослужащие не вправе отказываться от исполнения обязанностей военной службы по мотивам отношения к религии и использовать свои служебные полномочия для пропаганды того или иного отношения к религии.

3. Религиозная символика, религиозная литература и предметы культа используются военнослужащими индивидуально.

4. Государство не несет обязанностей по удовлетворению потребностей военнослужащих, связанных с их религиозными убеждениями и необходимостью отправления религиозных обрядов.

5. Создание религиозных объединений в воинской части не допускается. Религиозные обряды на территории воинской части могут отправляться по просьбе военнослужащих за счет их собственных средств с разрешения командира.

К сожалению, новые общевойсковые уставы Вооруженных Сил, которые были утверждены 10 ноября 2007 года (вводятся в действие с 1 января 2008 г.) также не регулируют вопросы участия военнослужащих в реализации права на свободу совести. Единственное упоминание в данном контексте содержится в Дисциплинарном уставе, о том, что военнослужащим, подвергнутым дисциплинарному аресту разрешено отправлять религиозные обряды на гауптвахте, иметь при себе религиозную литературу, предметы религиозного культа, соблюдая установленные правила и не ущемляя права других военнослужащих. Однако этого явно недостаточно.

Отсутствие регламентированного порядка реализации прав верующих военнослужащих (особенно, неправославных) приводит к их серьезной дискриминации. Так, например, в одной из воинских частей на Дальнем Востоке солдат-срочников, мусульман и представителей других конфессий на протяжении длительного времени водили в православную церковь в приказном порядке. Как пояснил представитель правозащитной организации, к которым обратились эти солдаты, их даже не спрашивали, какой они национальности, какой веры придерживаются, просто строили и — шагом марш — в православный храм.

Дискриминационный подход к верующим военнослужащим проявляется и в том, например, что согласно законопроекта, внесенного в 2006 году в Государственную Думу РФ предлагалось, чтобы капелланами в вооруженных силах могли быть лишь священнослужители Русской православной церкви. Все остальные конфессии фактически лишены права хоть как-то участвовать в религиозно-нравственном воспитании военнослужащих, в том числе своих последователей.

Альтернативная гражданская служба. В соответствии с частью 3 статьи 59 Конституции РФ, гражданин РФ в случае, если его убеждениям или вероисповеданию противоречит несение военной службы имеет право на замену её альтернативной гражданской службой.  После вступления с 1 января 2004 года в силу Федерального закона "Об альтернативной гражданской службе" число граждан, изъявляющих желание о замене военной службы альтернативной гражданской, существенно не изменилось и осталось незначительным. Связано это с дискриминационным характером самого закона, направленным на то, чтобы сделать альтернативную гражданскую службу максимально непривлекательной для призывников.

Еще в 1987 году Комиссия ООН по правам человека приняла резолюцию 1987/46, в которой отказ от военной службы по убеждениям совести ясно определяется как "законное осуществление права на свободу мысли, совести и вероисповедания". Это определение было вновь подтверждено в последующих резолюциях, принятых Комиссией в 1989, 1993 и 1995 годах.

В общих комментариях №22 (48) по ст. 18 Международного пакта о гражданских и политических правах, Комитет ООН по правам человека выразил свое убеждение в том, "…что такое право вытекает из ст.18, поскольку обязанность применять смертоносное оружие может находиться в серьезном противоречии со свободой совести и правом следовать своим вероисповеданию и убеждениям".

Европейского парламента, принятая 18 января 1994 года, подчеркивает, что "… отказывающимся от воинской службы по убеждениям следует считать того человека, который отказывается выполнять обязательную воинскую службу, обосновывая свой отказ религиозными, этическими, философскими причинами или причинами глубоких убеждений совести".

В настоящее время, порядка 80% граждан, проходящих АГС, являются членами религиозной организации "Свидетели Иеговы" (около 600 человек). Часть из них отказалась и от прохождения альтернативной гражданской службы на том основании, что организация-работодатель является структурным подразделением инженерно-технического воинского формирования, что противоречит их религиозным убеждениям. За этот отказ несколько десятков "Свидетелей" приговорены к уголовным наказаниям в виде штрафов или даже лишения свободы.

Проблема заключается в том, что закон об АГС предусматривает в качестве места прохождения военной службы в том числе оборонные предприятия и даже воинские части. Это является нарушением международных принципов. В рекомендациях Комитета Министров Совета Европы говорится, что формы альтернативной службы должны иметь нестроевой или гражданский характер. Поскольку "Свидетели Иеговы" оказались самыми последовательными сторонниками отказа от военной службы, и более того, "тотального отказа" от АГС в военных организациях, Верховный суд РФ планирует направить ВС планирует направить в суды предписание, в соответствии с которым такой отказ рекомендуется не рассматривать как уклонение от АГС[10].

Миссионерство. Нормы международного права и статьи 28 Конституции России гарантируют распространение религиозных взглядов, то есть миссионерство. Однако государство постоянно пытается ограничить это право ссылаясь, якобы, противодействия прозелетизму.

Так, одной из последних таких попыток было предложение принять закон "О внесении изменений в некоторые федеральные законы в целях противодействия незаконной миссионерской деятельности".  Прежде всего положения законопроекта запрещали проповедовать простым верующим без специальных полномочий и соответствующих документов. Проект предлагал дополнить Закон "О свободе совести и религиозных объединениях" положением о том, что миссионерскую деятельность могут осуществлять служители религиозных организаций и члены их органа управления. Служители и члены органа управления должны иметь при себе документ, удостоверяющий их статус, а "иные лица" решение органа управления организации с разрешением на проповедь. Однако помимо этого, согласно п.3 ст.17(1), любой миссионер должен был предоставить в территориальный орган федерального органа государственной регистрации целый пакет документов: уведомление о намерении осуществить миссионерскую деятельность; удостоверение личности; документ или решение органа управления религиозной организации; для иностранных граждан еще требуется виза либо документ о регистрации. Кроме того, проповедовать запрещалось, к примеру, в общественных местах на расстоянии ближе чем сто метров от объектов религиозного почитания иных религиозных объединений.

Одним из самых неожиданных и уникальных в правовой практике было предложение ввести запрет на осуществление миссионерской деятельности, "обращенной к людям, находящимся в тяжелых жизненных обстоятельствах, и сопряженной с обещаниями вывести их из данного положения". Иностранным гражданам, нарушившим правила миссионерства, запрещался въезд в Российскую Федерацию, на российских граждан налагается штраф от одного до трех МРОТ, а должностные лица, содействовавшие такого рода незаконной миссионерской работе, должны были бы заплатить от десяти до тридцати МРОТ.

Дополнение в Уголовный кодекс РФ, предложенное законопроектом Минюста РФ, фактически лишал религиозные организации презумпции невиновности, расширяя пределы возможного вреда, который они могут нанести гражданам. Так, в новой редакции ст. 239 ч.1 предусматривался случай нанесения вреда религиозными организациями не только здоровью граждан, но и "нравственности, либо с принуждением к разрушению семьи, либо с принуждением членов данного объединения или иных лиц к отчуждению, принадлежащего им имущества в пользу объединения".

В пояснительной записке к законопроекту представители Министерства юстиции РФ отмечают, что на федеральном уровне недостаточно ограничений для осуществления миссионерской деятельности. В частности, авторы законопроекта ссылаются на необходимость упорядочивания миссионерской деятельности в целях противодействия прозелитизму. Разработчики ссылаются на положения региональных законов о регулировании миссионерской деятельности, к примеру, в Белгородской области, республиках Башкортостан и Северная Осетия-Алания.

Разрешительный характер миссионерства, стал бы явным вмешательством во внутренние дела религиозных организаций. При таком подходе в условиях неразвитых институтов гражданского общества, высокого уровня коррумпированности, религиоведческого и правового невежества чиновников, нарастающей за последние годы религиозной нетерпимости, можно было ожидать серьезных социальных конфликтов в случае принятия этого законопроекта.

Упомянутый законопроект вполне корреспондировался с инициативой московских законодателей включить в проект Кодекса города Москвы об административных правонарушениях в статью "Приставание к гражданам в общественных местах" ответственность за "приставание в целях религиозной агитации", по сути приравнивая миссионеров к "попрошайкам".

Все крупные религиозные конфессии открыто выступили против такого рода "законопроекта", в итоге оба они были отклонены, но работа над предложением нового его варианта все еще ведется.

Стоит также отметить, у некоторых иностранных религиозных деятелей возникают трудности с визами и прохождением таможни при въезде в Россию или выезде из нее. Так за 2006 год власти объявили о высылке или отказали во въезде нескольким религиозным деятелям, имеющим действительные визы. В частности был депортирован основатель и советник / духовный наставник Церкви объединения в Москве без права на получение визы в течение пяти лет, несмотря на то, что он проживал в стране с 1990 г.

Преподавание религии в школах. Комиссия по правам человека ООН в своей резолюции 2002/40 (Ликвидация всех форм религиозной нетерпимости) призвала государства прилагать все необходимые усилия, направленные на то, чтобы те, кто занимается обучением, воспитывали уважение ко всем религиям или убеждениям, содействуя тем самым взаимопониманию и терпимости

Так же, в Общих комментариях № 22 к Пакту о гражданских и политических правах (1966), Комитет по правам человека выразил мнение, что положения пункта 4 статьи 18 Пакта допускают преподавание в государственных школах курса общей истории религий и этики, если такое преподавание ведется беспристрастно и объективно. Свобода родителей или законных опекунов обеспечивать религиозное и нравственное воспитание своих детей в соответствии со своими собственными убеждениями, о которой говорится в пункте 4 статьи 18, связана с гарантиями свободы проповедовать религию или убеждения, о которых говорится в пункте 1 статьи 18. Комитет отмечает, что государственное образование, которое включает обучение в области какой‑либо конкретной религии или верования, не совместимо с положениями пункта 4 статьи 18, если не предусмотрены не имеющие дискриминационного характера исключения и альтернативные варианты, учитывающие пожелания родителей или опекунов.

Согласно статье 14 Конституции Российской Федерации "никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной". Соответственно, российское законодательство допускает преподавание "религиозных предметов" в общеобразовательных школах строго вне рамок обязательной школьной программы. Пункт 4 статьи 5 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" обусловливает такую возможность просьбами родителей, согласием детей, а также согласованием с органами местного самоуправления. Такой подход в целом соответствует общеевропейской практике, базовым документам Совета Европы.

Вместе с тем российское законодательство предусматривает право субъектов Российской Федерации вводить обязательное преподавание отдельных учебных предметов в качестве так называемых региональных компонентов государственных стандартов общего образования. При этом ясно, что содержание и направленность учебных предметов, вводимых в качестве региональных компонентов, не могут противоречить российской Конституции и федеральному законодательству, в том числе и конституционному принципу о свободе совести.

В последние годы в  ряде субъектов Российской Федерации (Белгородской, Калужской, Ивановской, Мурманской, Пензенской, Псковской, Томской, Челябинской областях) по инициативе властей началось внедрение в программы государственных (муниципальных) общеобразовательных школ предметов, имеющих явные признаки религиозной направленности.

Особую обеспокоенность вызывает ситуация, сложившаяся в Белгородской области, где региональным законом "Об установлении регионального компонента государственных образовательных стандартов общего образования в Белгородской области" в качестве обязательной дисциплины был введен курс "Православная культура".

Предварительный анализ учебника по предмету "Православная культура" для учащихся 10-11 классов показал, что он имеет ярко выраженную религиозную, а отнюдь не религиоведческую или культурологическую направленность. Общее содержание разделов, написанных на такой основе, чревато обострением неприязни между приверженцами различных религий и, как представляется, может в перспективе спровоцировать рост межконфессиональной напряженности.

Обязательное преподавание предмета "Православная культура" вызвало недовольство не только у руководства целого ряда школ, но и у родителей многих учеников Белгородской области. К примеру, администратор одной из евангельских церквей подтвердил, что многих директоров школ поставили перед фактом обязательного внедрения предмета по изучению православия. А в селе Белянка произошел вопиющий случай, когда на первых же уроках предмета "Православная культура", учащихся повели копать картошку на поля православного Воскресенского женского монастыря, в том числе и детей верующих протестантской церкви[11].

Еще один яркий случай дискриминации произошел в Воронежской области. Сын пастора протестантской церкви "Содружество Христа" поселка Грибановский Воронежской области, пришедший в первый класс 1 сентября в День Знаний, был жестоко избит своими сверстниками за то, что он является неправославным. Он пришел в тот же класс, где начал учиться сын местного православного священника. Батюшка отслужил молебен перед началом учебного года и раздал всем иконы и молитву. Сын пастора не крестился во время молебна и не мог участвовать в этом православном обряде, что, в том числе, и послужило поводом для избиения ребенка. Во время перемены дети ушли в игровую, и именно там дети накинулись на первоклассника и стали его избивать, так как узнали, что он неправославный, а значит "чужой"[12].

В связи с этим важно отметить, что осенью 2007 г. Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ разработала подробные руководящие принципы о преподавании религии в школах. В данной методике, в частности, указывается на то, какие аспекты прав человека необходимо разъяснять ученикам в рамках религиозного преподавания.

Полагаем, что данные руководящие принципы обязательно должны учитываться при разработке учебных пособий оп вопросам религиоведения для российских школ.

Особенности осуществления принципа недискриминации по признаку религиозной принадлежности в условиях борьбы с терроризмом и экстремизмом.

В самом общем плане экстремизм – это приверженность к крайним взглядам и действиям. В течение последних нескольких лет важность вопроса религиозного "экстремизма". Как показала практика, государство может использовать понятие "экстремизм" не только по отношению к группам, которые действительно являются опасными и прибегают к насилию, но также используют обвинения в экстремизме для подавления законных проявлений религиозных убеждений или по отношению к группам, чьи убеждения могут всего лишь отличаться от других или казаться необычными.

В первую очередь это касается мусульман. Так называемая исламофобия в России проявляется по-разному. Так, например, командир экипажа российского самолета, следовавшего из Шарм-эш-Шейха в Москву, отказался пустить на борт пятерых мусульман, граждан России. Недовольство летчика вызвала внешность пассажиров – двоих мужчин и трех одетых в хиджабы женщин. Они были сняты с рейса и отправлены в Россию рейсом этой же авиакомпании на день позже. Весь их багаж по просьбе командира был еще раз проверен кинологами и сотрудниками полиции. Остальные пассажиры вынуждены были ждать 50 минут ждать отправки самолета[13].

Имеется множество свидетельств многочисленных преследований мусульман по обвинению в экстремизме или терроризме, несмотря на отсутствие очевидной причастности к такой деятельности. В десятках случаев лица подвергались задержанию за то, что имели при себе религиозную литературу, например, Коран, или на основе улик, в том числе, таких как запрещенная литература, наркотики или взрывчатые вещества, которые, как утверждается, могли быть подброшены им сотрудниками правоохранительных органов. По данным российской правозащитной группы "Мемориал" мужчины с длинными бородами, женщины с покрытыми платками головами, и мусульмане, считающиеся " чрезмерно набожными", вызывают подозрение. Такие лица могут быть арестованы на основании туманных официальных обвинений в причастности к исламскому экстремизму или за демонстрацию поддержки исламистов[14].

По данным правозащитных организаций, принятое в 2003 году Верховным судом решение о запрете деятельности 15 мусульманских групп за то, что они якобы поддерживали связи с международным терроризмом, позволило властям произвольно задерживать лиц по обвинению в экстремизме за то, что они якобы имеют отношение к данным группам. Основания, по которым суд принял данное решение, были объявлены общественности лишь более, чем через три года, однако, как утверждается, милиция, прокуратура и суды использовали это решение для ареста и заключения под стражу сотен представителей мусульманского сообщества России. Лишь в июле 2006 года официальный печатный орган правительства "Российская газета" опубликовала список террористических организаций, составленный Федеральной службой безопасности (ФСБ).

Государственные чиновники сами часто дискриминируют мусульман. Прежде всего это связано с произволом в отношении разрешений на строительство мечетей. Наиболее известным является эпизод, связанный со сносом недостроенной мечети в Астрахани, по которому дело находится в Европейском суде по правам человека. Но этот случай отнюдь не единичен.

Однако так называемая "борьба с экстремизмом" коснулась не только мусульман. Первым явно неправомерным приговором по ст. 282 стал приговор организаторам выставки "Осторожно, религия!", вынесенный 28 марта 2005 г. На выставке были представлены произведения современного искусства, обыгрывающие христианскую символику, и эта выставка была воспринята многими верующими как оскорбительная. Вопрос о ее запрете не рассматривался, может быть, потому, что она была быстро разгромлена радикальными православными активистами. Вместо этого организаторам было предъявлено обвинение в возбуждении религиозной и даже национальной (то есть этнической) ненависти – к православным и к русским соответственно. Приговор был основан на экспертных заключениях, крайне идеологизированных и весьма далеких от принципа светскости государства [1]. Организаторы выставки были приговоры к штрафу в 100 тыс. руб. каждый. Можно спорить о том, насколько оскорбительны были экспонаты выставки и насколько правомерным могло бы быть ее запрещение, но оскорбление религиозных чувств не образует состава преступления по ст. 282 УК.

Наиболее значительная серия эпизодов, в феврале 2006 года, была связана с так называемым карикатурным скандалом. Датские карикатуры на пророка Мухаммеда были воспроизведены в некоторых изданиях как иллюстрация к дискуссии вокруг этого скандала. Два издания получили за это предупреждения от Росохранкультуры. В отношении редактора еще одной газеты – "Наш регион +" (Вологда) – было возбуждено уголовное дело. Газета была после этого закрыта ее владельцем, а главный была осуждена по ст. 282 УК на выплату штрафа в 100 тыс. руб. К счастью, суд второй инстанции оправдал Смирнову, но газета так и не была открыта вновь.

В Волгограде почти одновременно получила предупреждение от прокуратуры и также была закрыта владельцем, городским муниципалитетом, газета "Городские вести". В этом случае речь шла о собственном рисунке, на котором были изображены основатели четырех мировых религий; этот рисунок не только независимые эксперты, но и религиозные деятели не считали оскорбительным.

"Религия и право" (№ 2 (45), 2008)

Славянский правовой центр

Добавить комментарий