Нелегки на подъем

Инертность россиян в поиске работы серьезно тормозит развитие экономики страны

 

ЕЛЕНА ЗИБРОВА

На последнем заседании столичного правительства руководитель комитета межрегиональных связей и национальной политики Алексей Александров привел данные, которые разочаруют немалую часть москвичей, страдающих от того, что «понаехали тут». В городе остается невостребованными 140 тыс. вакансий. Мегаполис испытывает острую нехватку прежде всего специалистов – ежедневно работодатели публикуют тысячи заявок.

И хотя платят тут гораздо больше, чем в регионах, едут оттуда, как это ни парадоксально, неохотно. Дело не только в российской ментальности, но и в том, что легкость на подъем при поиске работы государство никак не поощряет, а порой и препятствует ей. Между тем эксперты утверждают: низкая трудовая мобильность населения – реальная угроза нашей экономике.

Средняя заработная плата в Москве, по данным Росстата, в феврале этого года составляла 26 тыс. 960 руб. Мосгорстат, в свою очередь, уверяет, что намного больше среднего (иногда в разы) зарабатывают финансисты, специалисты в сфере информационных технологий и вычислительной техники, связисты, оптовые и розничные торговцы. Меньше всего платят учителям – чуть больше 20 тыс. Для сравнения: средняя зарплата в Тамбове – 11 тыс., в Туле, Липецке, Нижегородской области – около 12, в Белгородской – 14,5, Ивановской – примерно 10 тыс. руб. И с работой во многих российских городах и весях – не то, чтобы очень…

Между тем в столичном банке вакансий ежедневно (!) появляется более 5 тыс. заявок от работодателей на одних только инженеров (пять лет назад их было 300–400), более 2 тыс. – на бухгалтеров, более 500 – на преподавателей. Часть этих вакансий заполняется, но все равно в городе существует сейчас 140 тыс. свободных рабочих мест.

В обзоре московского рынка труда за первые месяцы этого года аналитики HeadHunter сообщают: наиболее востребованы специалисты в области информационных технологий, управленческом учете и продажах. Но, кроме востребованных, есть еще и просто дефицитные профессии. Пальму первенства держат в столице страховые агенты, предложения по зарплате, которые делают им работодатели, варьируется в пределах от 20 до 100 тыс. руб. в месяц. Программисты или «сисадмины» получают в среднем 40–50 тыс. (а, скажем, в Пскове – 5–15 тысяч руб.).


Тем не менее, переезжать в другой город ради высоких заработков россияне в массе своей не желают. По данным социологов, не менее половины наших граждан остаются верны советской модели трудовой мотивации – предпочитают иметь небольшой, но твердый заработок и «уверенность в завтрашнем дне». Такая модель, как известно, никаких резких телодвижений не предусматривает. По разным оценкам, от четверти до трети россиян допускают возможность переезда ради более высокого заработка. Но, как отмечают эксперты рынка труда, «допуск» этот в подавляющем большинстве случаев – чисто теоретический. На практике же готовность сдвинуться с места ничтожно мала.

Научный руководитель Центра социальной политики Института экономики РАН Евгений Гонтмахер причину низкой трудовой мобильности объяснил «НИ» так: «Исторически люди планировали свою карьеру «от начала до конца» на одном месте. Государство этому напрямую поспособствовало, введя когда-то систему прописки, поэтому люди привязаны к одному месту. Кроме этого, в России слишком отсталая система инфраструктуры и информирования, что сводит к нулю желание человека к переезду». На фактически сохранившуюся прописку (хотя и переименованную в регистрацию) как главное препятствие указывает и Институт глобализации и социальных движений (ИГСО). «Институт прописки жестко ограничивает свободу передвижения и проживания населения и выступает мощным тормозом экономического развития России», – говорится в его материалах.

Многие аналитики отмечают, что людей пугают московские цены. Но зарплата-то в столице часто выше в разы. Для примера возьмем тех же бухгалтеров. По оценке руководителя департамента Федеральной государственной службы занятости по Москве Сергея Дудникова, в городе 1 тыс. незаполняемых вакансий по этой специальности. Платят в среднем, как утверждает портал superjob.ru, 26 тыс. руб. в месяц (данные на первый квартал этого года). Для сравнения: в Кирове, например, средний бухгалтер получает ровно вдове меньше. И хотя цены там ниже, но не в два же раза.
 

Сама столица не может заполнить все вакансии зачастую из-за высоких запросов соискателей рабочих мест. По оценке службы занятости, выпускники московских не только вузов, но и училищ при трудоустройстве готовы начинать разговоры с работодателем, если им предлагают не менее 50 тыс. руб. в месяц. Город пытается приглашать людей из провинции. Как сообщает столичный комитет межрегиональных связей и национальной политики, Москва держит курс на «замену иностранных рабочих российскими кадрами». Заключены соглашения с 12 регионами Приволжского и Центрального федеральных округов, но десятки тысяч мест все равно остаются вакантными.

Принято считать, что важнейшим фактором, тормозящим поиск работы в других городах, особенно в Москве, является пресловутый «квартирный вопрос». Купить здесь жилье человек, приехавший из провинции за длинным рублем, действительно не может. А вот снять – другое дело, отмечают эксперты. Ведь в родном городе специалисты, которые могли рискнуть переездом, живут явно не в вокзальном зале ожидания. Если свое жилье в родном городе сдавать, а в чужом снимать, «баш на баш» может не получиться, надо будет еще «залезать» в зарплату, пусть и в разы большую, а этого делать не хочется. А если продать свою «трешку», купить можно будет только «однушку». Правда, в столичном городе, но площадь-то будет меньше. Словом, образуется замкнутый круг, из которого большинство граждан не находят выхода.

Западная модель, в основе которой совсем другая уверенность – «я сделаю это во что бы то ни стало» – у нас не проходит. «Средний житель Костромы, например, имея у себя маленькую, но стабильную зарплату, соцпакет и квартиру, не бросит это «добро» и не отправится на заработки не только в Швецию, но и в Москву», – утверждает директор ИГСО Борис Кагарлицкий. И одну из причин специалисты института видят, в частности, в том, что люди пасуют перед множеством бюрократических формальностей и болезненных унижений, с которыми у нас непременно связан процесс переезда. Так что, менталитет менталитетом, но страх к переменам генерирует в людях и государство.

Молодежь, конечно, более мобильна, чем люди среднего и старшего возраста, но она, к сожалению, так же мало информирована. «Люди попросту не знают о спросе на свою специальность. Например, закрылся завод в Рязани – они найдут себе работу пусть даже продавца в палатке, голодать не будут. Но они не узнают, что в другом регионе они нужны и что заработки там более чем приличные по сравнению с теми, что им сейчас платят», – утверждает г-н Кагарлицкий. В пример он приводит ситуацию в Ленинградской области – практически новом индустриальном центре РФ, где сейчас ощущается острая нехватка профессиональных рабочих. Но, скажем, токари-профессионалы из Центральной России в массе своей попросту об этом не знают.

Утверждать, что в стране нет трудовой миграции, было бы неправильно, но направлена она главным образом вовне. Уехали и продолжают уезжать за рубеж в первую очередь классные специалисты, поэтому Россия хорошо знает, что такое «утечка мозгов». Теперь Федеральная миграционная служба думает, как бы их вернуть. Она даже подготовила письмо в РАН, в котором предлагает разработать механизмы возврата «сверхкомпетентных» соотечественников, которые «способны возглавить целую отрасль науки». Но надежд на это немного, поэтому программу господдержки переселения соотечественников уже предлагается распространить на иностранных студентов, обучающихся в российских вузах. Расчет на пришлую рабочую силу, может быть, и верен, но не лучше ли сначала разобраться со своей…

 

Новые Известия

Добавить комментарий