Признание как дверь в новую мировую реальность




Александр Зайченко

 

Создается впечатление, что война и признание Абхазии и Южной Осетии стали не политическим экспромтом, а событием, ожидаемым со стороны России, которое она, если и не спланировала, но которым быстро воспользовалась. Как показывают события, это стало стратегической неожиданностью для Запада. Можно предположить, что российская сторона заранее просчитала разные варианты развития южноосетинского кризиса, начиная с прорыва грузинских войск к Цхинвали. Россия была готова ждать и гибко реагировать на возможные контрмеры, как в данном регионе, так и в мире, в целом. Но реакция другой стороны оказалась вялой и замедленной: западные союзники Грузии не выставили России никаких ультиматумов и в то же время они не сделали никаких решительных шагов  к быстрому налаживанию конструктивного переговорного процесса, в ходе которого можно было бы попытаться решить проблемы, в том числе выходящие за рамки этого кризиса.

 

США и их союзники по НАТО обвинили Россию в «неадекватном и непропорциональном» ответе на действия Грузии. Формально, если брать данный конкретный случай, это, возможно, и так. Но Запад не учитывает всю историю отношений между противодействующими сторонами в этом регионе. Он не смог предвидеть возможную реакцию российского руководства на серию многочисленных мелких, средних и крупных унижений этой великой державы. Только за последние 8 лет Запад неоднократно игнорировал интересы России на постсоветском пространстве; США и их союзники принимали односторонние действия по решению международных кризисных ситуаций (на Балканах, Ираке, Иране), по своему усмотрению выходили из международных соглашений с Россией (Договора по ПРО, ДОВСЕ и пр.). Очевидно, Запад утратил способность «понимать и предвидеть реакцию партнера», не сумел наладить мониторинг за возросшими военными и политическими возможностями России, ее готовностью реагировать на международные кризисы. Постепенно нарастающая негативность в отношениях между Западом и Россией стала перерастать из состояния простого психологического дискомфорта российских политических элит, сохранивших самоощущение причастности к «великой стране», в решимость принять новую стратегическую доктрину активного отстаивания интересов России по большинству внешнеполитических проблем современности, несмотря на противодействия США и их союзников. Отсюда такая неожиданная для Запада быстрота, решительность и «неадекватность»  действий России в этом конфликте.

 

Но одного накопленного недовольства и видимого военно-политического потенциала России, который, естественно, учитывается западными стратегами, недостаточно для  таких смелых и решительных действий. Ведь даже широко известные акции СССР в ГДР, Венгрии, Чехословакии и Польше были более предсказуемыми и логичными для его западных противников. Очевидно, политическое руководство современной России обладает неизвестными для большинства обозревателей и аналитиков дополнительными стратегическими преимуществами. Это не обязательно какие-то военно-технические разработки или нововведения и даже не скрытые энергетические ресурсы. Такие преимущества могут просто отражать новые подходы руководства России к участию в уже существующих совместных программах России с Западом (борьбе с терроризмом, нераспространением оружия массового поражения, борьбе с международной преступностью и пр.). Ведь самое незначительное изменение в акцентах такого участия со стороны России может либо многократно увеличить для Запада затраты на их проведение, либо вообще сделать их нереализуемыми. Скоро мы узнаем, действительно ли такие преимущества существуют и что они из себя представляют. 

 

www.gazetaprotestant.ru

Добавить комментарий