Религиозная мысль в русской периодике первого квартала 2008 г




Обзор подготовил Андрей Зайцев

 

К весьма актуальной в наши дни проблеме СОГЛАСОВАНИЯ ИСТОРИИ СОТВОРЕНИЯ МИРА, изложенной в Торе (первая глава книги Бытия), С СОВРЕМЕННЫМИ НАУЧНЫМИ ДАННЫМИ обратился журнал “Слово/Word” (№ 7), публикующий главы из книги Виталия Раевского “Сотворение мира и теория большого взрыва”. Автор подробно объясняет ключевые еврейские выражения и переводит их на язык современных теорий о происхождении жизни на Земле. Прежде всего речь идет о таком ключевом понятии, как “йом”, традиционно переводимом на русский словом “день”. Раевский напоминает, что выражение “йом” может быть передано словосочетанием “отрезок времени” и приводит мнение профессора Шредера, подсчитавшего, что “дни” творения имели весьма различную протяженность и каждый такой “день” был короче предшествующего (так, первый день длится 61 миллиард лет, последний — лишь 1 миллион лет). Иными словами, библейский рассказ не противоречит таким современным теориям происхождения жизни на Земле, как теория большого взрыва. Раевский на языке физики описывает процессы, происходившие в каждый “день” творения, и делает вывод о разумном устройстве Вселенной. Вероятность же случайного зарождения жизни на земле, по остроумному замечанию одного современного ученого, примерно такова же, как и в случае с ураганом, который налетел на свалку металлолома, в результате чего сам собой построился “Боинг 747”.

Отчасти продолжает тему понимания и толкования библейских текстов статья дьякона Феодора Людоговского “Проблема понятности богослужебного языка: путь разума в поисках истины”, опубликованная на портале “Богослов. Ру”. Автор поднимает ПРОБЛЕМУ ПЕРЕВОДА БОГОСЛУЖЕБНЫХ ТЕКСТОВ с церковно-славянского языка на русский. Упомянув о дискуссии, которая в 90-х годах в очередной раз развернулась между “консерваторами и либералами”, отец Феодор для начала показывает, что проблема понимания/непонимания богослужебного текста не зависит только и исключительно от того, на каком языке проходит служба. Затем он переходит к анализу тех представлений о церковно-славянском и русском языках, которые бытуют в современном обществе. 1) Церковно-славянский и русский — два разных языка. Первый является священным (сакральным), а потому любые переводы недопустимы, поскольку адекватно передать священные тексты на профаном языке невозможно. Естественно, что такая позиция делает любые разговоры о переводе богослужения или его правке невозможными. 2) Церковно-славянский и русский — два разных языка, при этом церковно-славянский — язык древний, мертвый, недоступный пониманию современного носителя русского литературного языка и потому чуждый ему. Естественно, что при таком подходе перевод богослужения не только нужен, но и крайне необходим, поскольку в противном случае русский народ остается практически единственным, для которого служба ведется фактически на иностранном языке. 3) Церковно-славянский язык — не другой язык, а, напротив того, это “священный русский язык”, или, выражаясь более строго, литургический стиль русского литературного языка. Такой подход основан не на противопоставлении и считает при определенных условиях возможным и перевод, и осторожную русификацию богослужения. Хотя многими русификация воспринимается болезненно, поскольку считается, что священный текст самим фактом перевода переносится в низкий повседневный язык, и тогда стирается дистанция между храмом и рынком.

Описав существующие проблемы, отец Феодор предлагает несколько выходов из создавшейся ситуации: допускаются исправление явных ошибок и постепенная медленная русификация отдельных фрагментов богослужения с сохранением церковно-славянской основы; необходимо во многих учебных заведениях ввести или увеличить часы на изучение церковно-славянского языка, при этом в светских учебных заведениях инициатива должна исходить от преподавателей и студентов, поскольку Церковь не может вмешиваться в учебный процесс; следует издавать богослужебные тексты с качественным переводом на русский язык и сделать так, чтобы переводы были легко доступны всем желающим. Таким образом, отец Феодор выступает за осторожную русификацию богослужения и просвещение людей. Этот путь предлагался в Церкви еще в XIX веке, и нельзя сказать, что он увенчался большим успехом.

От проблем переводов перейдем к истории ЗАПАДНЫХ ХРИСТИАНСКИХ КОНФЕССИЙ, СУЩЕСТВУЮЩИХ В РОССИИ.

Журнал “Вода живая” (№ 6) публикует статью Анастасии Коскелло “Русские пятидесятники”. В материале даны подробный анализ некоторых пятидесятнических общин Петербурга и портрет консервативного русского пятидесятничества. Коскелло развенчивает созданный современными СМИ и советскими агитками образ сектантов, бьющихся на сцене в истерике, проповедующих с помощью непонятного бормотания, раскалывающих семьи и “пьющих кровь христианских младенцев”. Автор рассказывает, что лидеры пятидесятнических общин Петербурга — русские люди, зачастую представители своеобразных династий, придерживающихся вполне антизападнической позиции. Для таких пятидесятников характерны и продолжительные богослужения с коленопреклонениями, и весьма строгие моральные устои, что больше всего напоминает не либеральный Запад, а как раз традиционные устои русского православия. Впрочем, сами русские пятидесятники свое сходство с православными признавать не спешат, подчеркивая, что христианству уже две тысячи лет, а русское православие — вдвое моложе.

Не менее интересной представляется и статья Александры Степиной “Российское лютеранство в поисках идентичности”, написанная для проекта keston.org.uk и опубликованная на портале “Religare.ru” (Религия и СМИ). В центре внимания автора находятся попытки русских лютеран найти собственное лицо и, с одной стороны, отличаться от своих западных “родителей” (прежде всего в Германии и Финляндии), а с другой, — придерживаться традиционного вероучения. Как и в случае со многими христианскими конфессиями в России, лютеране имеют свою продолжительную историю. Они более консервативны, чем их западные единоверцы (в частности, не допускают никаких однополых “союзов”). При этом российские лютеране разделены на несколько церквей, каждая из которых имеет свое лицо, а их сложные административные взаимоотношения и вероучительные особенности, детально описанные в материале, могут быть интересны для самого широкого круга читателей, интересующихся судьбами христианских конфессий на территории России.

Журнал “Сибирские огни” (№ 5) публикует работу Руслана Измайлова ““Библейский текст” в творчестве Бродского: священное время и пространство”. Измайлов отмечает, что хотя Иосифа Бродского и нельзя в полной мере считать христианским поэтом, творчество его в основном находится внутри европейской, то есть христианской, традиции, что отражается как на выборе сюжетов для стихотворений, так и на особенностях интерпретации библейских сюжетов. В центре внимания автора статьи находятся поэтические произведения, посвященные истории жертвоприношения Исаака, Сретению Господню, а также знаменитый Рождественский цикл. Измайлов выделяет несколько общих черт обращения Бродского с библейским текстом.

 

«Континент» 2008, №136

Добавить комментарий