Личность и служение лорда-апостола




Бачинин В.А., доктор социологических наук. Ведущий научный сотрудник РАН РФ

 

Аристократическое семейство английских баронов, к которому принадлежал Гренвил Аугустус Вильям Вальдигрев Редсток (1831 – 1913), имело ирландские корни и входило в англиканскую церковь. Его дед и отец были адмиралами. Мать происходила из семьи протестантов-гугенотов, отличалась набожностью, благочестием и склонностью к благотворительной деятельности. Знатная леди посещала кварталы бедняков, где с Библией в руках проповедовала обездоленным и падшим людям распятого Христа. Редсток, с детства отличавшийся энергией, целеустремленностью, добронравием в общении и прилежанием в учебе, унаследовал от нее многие свои душевные и духовные качества. 
Юноша получил образование в Оксфордском университете, где изучал историю и естествознание. Он увлекался музыкой, вел светскую жизнь, посещал балы. В 23 года к нему перешел по наследству титул барона. В 25 лет он женился на внучке герцога Манчестерского.
Вскоре после этого Редсток поступил в военную службу. Ему довелось участвовать в Крымской военной кампании. Там он заболел тяжелой формой лихорадки и оказался на краю смерти. Именно тогда, во время болезни, к нему пришло отчетливое сознание  его греховности и виновности перед Богом. Один из друзей (по другой версии это был протестантский миссионер) посоветовал ему молиться Спасителю. В результате, по собственному признанию Редстока, ему открылось, что грехи каждого, кто чувствует свою немощь, уже омыты святой кровью Спасителя. Он уверовал в Христа как в своего Спасителя, в то, что Он ходатайствует за каждого перед Богом-Отцом, и что все принявшие Его, будут спасены. Уверовавшему же нет нужды беспокоиться и сомневаться в своем спасении. Сердце его должно быть преисполнено радости и благодарности Богу, возлюбившему мир, и Сыну Его, Чья кровь пролилась за людские грехи.
Главный протестантский тезис оправдания верой («sola fide») вошел в сердце Редстока как бы изнутри, из его страдающего в болезни существа и наполнил его ищущий дух. Утвердившись в нем глубоко и бесповоротно, он изменил его сердце. Следствием молитв и размышлений явился решительный перелом в болезни. Он начал выздоравливать, и когда болезнь оказалась позади, молодой офицер принял решение начать трудиться на ниве Господней. Он почувствовал сердцем и отчетливо понял умом, что всё, открывшееся ему, должно становиться достоянием как можно большего числа людей. Редсток ощутил в себе неодолимое желание проповедовать Евангелие, служить Спасителю, делиться с другими людьми своим духовным опытом, выводить их из мрака, благовествуя, открывая и возвещая им Христа.
Возвратившись в Лондон, Редсток начал посещать богослужения свободной открытой церкви дарбистов. Ее основатель, англичанин Джон Нельсон Дарби (1801 – 1882) был англиканским священником ирландской церкви. Духовный поиск привел его в христианское «плимутское братство», члены которого имели обыкновение собираться на совместные молитвы и сосредоточивать все свое внимание на темах библейских пророчеств и второго пришествия Христа. В 1845 г. Дарби отошел от «плимутских братьев» и стал призывать верующих создавать небольшие общины, наподобие первоапостольских, и неустанно проповедовать. Он отвергал обряды и церковные таинства и утверждал, что для нормальной христианской жизни достаточно, чтобы молодыми общинами руководили свободные проповедники.
Дарби придавал большое значение Священному Писанию и считал его ежедневное чтение обязательным условием полноценной христианской жизни. Он был убежден в близости второго пришествия Христа, и эта уверенность придавала ему и его последователям особую духовную, нравственную энергию. Сам он уделял много сил и времени проповедям в Швейцарии, Франции и Германии.
В жизни Редстока стали происходить не только внутренние, но и внешние перемены. Он продал многие предметы роскоши, находившиеся в его доме, и распустил большую часть прислуги. В 1866 г. в возрасте 33-х лет, он, будучи в звании полковника и имея блестящие перспективы для дальнейшей карьеры, оставил военную службу, чтобы целиком посвятить себя делу благовестия.
Вначале он проповедовал Евангелие в Англии, затем, в последующие годы местами его проповеднической деятельности стали города Швеции, Дании, Голландии, Франции, Индии. В Швеции королева София проявила большой интерес к его проповедям. Впоследствии они постоянно переписывались, и это продолжалось на протяжении десятилетий, вплоть до самой смерти королевы (оба умерли в один год с разницей в несколько дней).
В Дании через благовествование Редстока к Христу обратилась принцесса Луиза, жена коронованного датского принца. С ним вела переписку шведская королева Так, в апреле 1882 г. она напишет Редстоку из Амстердама о том, что ее чрезвычайно интересует миссионерская работа в России: «Как я желаю, чтобы те, кто у власти, поняли, что Евангелие является их единственной помощью!» (Фаунтин Д. Лорд Редсток и духовное пробуждение в России. Б. м. 2001. С. 68).
Во второй половине 1860-х гг. у Редстока возникло намерение благовествовать в России, против которой воевал в Крымской кампании. Одной из причин этого желания послужило то обстоятельство, что его обращение к Богу произошло у рубежей этой далекой и загадочной страны, столь не похожей на европейские страны. Однако, ему хотелось, чтобы Бог призвал его на  служение в Россию через кого-то из русских. Почти десять лет он молился об этом.
Столь значительный период ожидания был важен не только для Редстока, внутренне готовящегося к будущему служению. Он был важен также и для России. Бог готовил в это время и ее к тому, чтобы в ней стала возможной открытая, беспрепятственная проповедь Благой Вести. Прежде это было невозможно в силу цензурных ограничений установленных правительством и Синодом. Но за годы молитвенного ожидания в России произошли важные социальные реформы, возникли необходимые внешние предпосылки для того, чтобы те русские люди, которым не удавалось узнать живого Бога через официальную Церковь, могли бы все же услышать Благую Весть от евангельских проповедников и отозваться душой на ее призыв.
И вот в начале 1870-х гг. в Париже происходит встреча Редстока с дамой из высшего петербургского света, генеральшей Е. И. Чертковой. Княжна С. П. Ливен так описывала в своих мемуарах это провиденциальное для судьбы России событие: «В Париже он [Редсток. – В. Б.] говорил в частных домах, у знакомых и всюду нес ту же весть спасения. Среди его слушателей бывали и русские друзья, большею частью из высшего петербургского общества, которых Париж всегда привлекал. Однажды лорд Редсток, отправляясь на такое собрание, почувствовал себя нехорошо, взял извозчика и оказался в доме раньше назначенного часа. Туда случайно пришла дама, принадлежавшая к одной из ветвей русского царствующего дома. Она относилась отрицательно к проповеднику-мирянину и, узнав, что его ожидают,  собиралась раньше уйти, но лорд Редсток явился раньше времени, и они поневоле встретились. Она, как светский человек, любезно поздоровалась с ним и сказала ему несколько слов, он же, как верный служитель Божий не упустил случая сказать ей о Христе. Его слова ее заинтересовали, и она осталась. После продолжительной беседы о Слове Божием она сказала лорду Редстоку, что то, о чем он сегодня говорил в Париже,  нужно обязательно сказать в Петербурге, и она предложила для этой цели свой дом. К ее словам присоединились и другие присутствовавшие русские, говоря, что и они были бы счастливы его услышать у себя. Лорд Редсток понял, что многолетняя его молитва услышана и дверь в Россию для него открыта. Теперь он знал наверное, что время настало, и Бог туда его посылает» (Ливен С. П. Духовное пробуждение в России. Воспоминания княжны С. П. Ливен. Чикаго, 1986. С. 8).
Редстоку дважды довелось побывать в России. Первый его приезд длился полгода, а второй – полтора года. Весной 1874 г. он пробыл в российскую столицу. Его первые евангельские проповеди проходили в небольшой англо-американской церкви на Почтамтской улице. Благодаря усилиям и связям Е. И. Чертковой Редстока стали приглашать в аристократические салоны петербургской знати. Так началась «салонная миссия» лорда-проповедника, который рассказывал о Христе и раздавал всем желающим книги Нового Завета.
Редсток никогда не подчеркивал своей деноминационной принадлежности. На вопросы об его вероисповедании и церкви он отвечал, что его вероисповедание – христианское, а церковь — Христова.
В беседах-проповедях Редстока совершенно отсутствовали внешние эффекты. В нем самом не было ни малейшей доли какого-либо артистизма. Да и внешность его была ничем не примечательна. Вот как описывает его Н. С. Лесков в своем очерке «Великосветский раскол»: «Наружность Редстока – одна из неудачных. Он не только далеко не красив и не изящен, но даже совсем не имеет того, что называется «представительность». Редсток среднего роста, коренаст и мускулист; фигуру его можно удачно определить русской поговоркой «Плохо скроен, да крепко сшит». Он рыжеват, с довольно приятными, кроткими, голубыми глазами… Взгляд Редстока чист, ясен, спокоен. Лицо его по преимуществу задумчиво, но иногда он бывает очень весел и шутлив и тогда смеется и даже хохочет звонким и беспечным детским хохотом. Манеры его лишены всякой изысканности… Привет у него при встрече с знакомым  заученный и всегда один и тот же – это: «Как вы себя душевно чувствуете?» — Затем второй вопрос: «Что нового для славы имени Господня?» Потом он тотчас же вынимает из кармана Библию и, раскрыв то или другое место, начинает читать и объяснять читаемое. Перед уходом из дома, прежде чем проститься с хозяевами, он становится при всех на колени и громко произносит молитву своего сочинения, часто тут же импровизированную: потом он приглашает кого-нибудь из присутствовавших прочесть другую молитву и, слушая ее, молится… Молитва всегда обращается к Богу-Отцу, к Троице или к Иисусу Христу, и никогда ни к кому другому, так как призывание Св. Девы, апостолов и святых лорд Редсток не признает нужным и позволительным… В молитвах, кроме прошений, слышится иногда восторженный лепет хвалы… Это лепет страстного экстаза  души влюбленной; но тем это и понятнее. Молитвы в этом жанре необыкновенно нравятся редстокисткам, и кто будет столько груб и жесток, чтобы осуждать их за это и ставить им в вину, что они жарко молятся этими словами, а не болтают без толку, холодно другие слова, порою вовсе не понятные. А наши дамы положительно многих церковных молитв не понимают, чему, впрочем, нисколько нельзя и удивляться, потому что их не понимают даже и мужчины и притом те самые мужчины, которые учились церковно-славянскому языку…» (Лесков Н. С. Указ. соч. С. 55 – 57).
И еще один примечательный штрих к портрету Редстока, которого Лесков считал самым добрым и искренним человеком и называл «Дон-Кихотом проповедничества»: «Поведение Редстока всегда целомудренно, и он не только в публичных беседах, но даже в самых интимных разговорах никогда не касается никаких вопросов, где примешана хотя бы малейшая мысль нравственной нечистоты или неправильной жизни» (Там же. С. 85).
Этот словесный портрет, составленный одним из крупнейших русских писателей, весьма выразителен. В нем представлены основные черты как внешнего, так и духовного облика «лорда-апостола». Одна из них – это некоторая детскость, проявляющаяся во всем его поведении. Но, пожалуй, самая главная из особенностей – это самоотдача и полная погруженность в служение, стремление использовать каждое мгновение, любую встречу для благовествования.
Обращает на себя внимание и указание Лесковым на один из важных пунктов притяжения протестантства – возможность для верующего молиться не по общим стандартам церковного молитвенника, а своими словами, изливая Богу свою душу, говоря о своих сугубо индивидуальных переживаниях, обращаясь к Нему со своими глубоко личными мольбами. Примечательно, что Лесков, будучи православным критиком протестантизма, не находит ничего предосудительного в молитвах такого рода. Более того, ему представляются весьма целесообразными пересмотр и исправление православного молитвослова, который, по его мнению, устарел и не отвечает духовным нуждам современных верующих.
Те особенности поведения, которые Редсток демонстрировал в России, ничуть не помешали необыкновенному эффекту, который произвело его пребывание в Петербурге. Многих поражала простота и убедительность его объяснений спасительной миссии Христа. Он говорил об оправдании человека верой в искупительную смерть Христа, о необходимости проповедования Евангелия во всех концах земли и о важности каждодневно ожидания второго пришествия Спасителя. Буквально веруя во все, что сказано в Евангелии, он стремился передать это верование своим слушателям прямыми и простыми словами. И в его словах никогда не было ничего такого, что противоречило бы общехристианским воззрениям. И в этом смысле его позиция была неуязвимой. На встречах с ним, среди присутствовавших часто раздавались возгласы: «Как просто!», «Как понятно!» Эта ясность подкупала и располагала. Впоследствии российские евангельские верующие сравнивали роль, которую сыграл Редсток в их обращении, с ролью няни в детской.
Сохранились записи нескольких проповедей Редстока в петербургских салонах, составленные его непосредственными слушателями. Их содержание заставляет признать, что «лорд-апостол», несмотря на критические отзывы о нем, был ярким и сильным проповедником. Чтобы у читателя была возможность убедиться в этом, приведем заключительную часть одной из таких проповедей:
«В заключение, позвольте спросить вас: ненавидимы ли вы светом или в ладу с ним? О, если вы с ним в ладах, — бойтесь его суда; бойтесь прослыть глупцами, безумными, мистиками или фантазерами… Но плохие вы в таком случае ученики Христа и жалкие вы Ему свидетели! Лучше я вам посоветую, — помните, что не высоко честили и Самого Господа нашего и многих из лучших Его последователей!..
Теперь обращусь к другим, к тем, которые самодовольно проживают дни свои совсем без Христа, без мира душевного, без надежды на будущее! Вы зашли сюда, конечно, с духом гордости; вы с насмешкой и с сожалением смотрите на смиренные души, ищущие Спасителя своего и нашедшие Его.
Вы называете это экзальтацией, сумасбродством. Вы чувствуете себя не в своей среде… вы, быть может, остроумно критикуете простую смиренную речь человека, слабо и плохо передающего Слово Божие… Вы, вероятно, находите, что тут нет ничего нового!.. Да, в этом вы правы: ничего нового… Но вот уже восемнадцать столетий это не новое слово обновляет все ветхое: живит безжизненных, будит заснувших, утешает плачущих, прощает грешных и призывает глухих услышать благую весть. Но вы не хотите идти на зов; вы боитесь быть в числе этих, по-вашему, простаков и безумцев. Вы говорите, что у вас есть своя восстановленная религия, что вы молитесь по установленной форме, и чего еще надо! Но Господь читает в сердцах. Кому вы отдали ваше сердце – Ему или миру? По-вашему – я знаю: выходит, что как будто вы даже одолжаете Бога, лепеча Ему вашу молитву или оказывая какую-нибудь услугу вашему ближнему… Ужасное и жалкое состояние!
Идет год за годом, один за другим исчезают с лица земли ваши здешние друзья, и смерть каждого из них вас поражает: вы как будто этого не ожидали; вы как будто думали, что смерть не должна касаться до некоторых людей. Настанет и ваша очередь умереть… Быть может, скоро – быть может, гораздо скорее, чем вы думаете… Куда же пойдет ваша душа? На вечный покой или в вечный ад? Но теперь, впрочем, принято говорить, что ад не вечен, что этого быть не может… Какая ужасная дерзость! Как вы смеете ставить Христа в лжецы?  Ведь это Он, Сам Он вам это сказал, что будут муки вечные! Что же, если в сию ночь возьмут у вас вашу душу! Облеклись ли вы в брачную одежду? Все готово… сейчас, может быть, сию минуту, пожалуй, призовут одного или нескольких из нас! Одумайтесь, остановитесь, бедные братия; смейтесь, над чем хотите, но можете ли вы осмеять Того, Кто так возлюбил вас, что положил жизнь Свою за вас?.. Но вы скажете: «Я не готов, прежде, чем идти – следует мне приготовиться». Все ваши приготовления – гниль. Он один приготовит душу вашу и обновит ее. Или вы скажете: «Погодите — я обдумаю это». О, нет; о, умоляю вас, — не раздумывайте, не уходите отсюда, не воззвав к Нему – ведь вы не знаете, что может случиться с вами через один час, через одну минуту! Вы так сообразительно и терпеливо собираете себе сокровища на земле – ужель вечность не стоит, чтобы вы о ней позаботились так же сообразительно?
Дверь перед вами растворена. Всякому дозволено войти в чертог; но когда Хозяин затворит дверь – вы будете стоять за порогом и будете стучать напрасно… Дверь – Христос.
Идите к Нему и принесите Ему ваши язвы: безверие, непокорность, неблагодарность. Он все омоет Своей кровию и даст взамен веру, смирение, любовь» (Там же. С. 97 – 98).
Редсток говорил в своих проповедях о том, что добрые поступки христианина – это следствие спасения. Само же спасение достигается отнюдь не делами, а прежде всего верой.
«Лорд-апостол» не только проповедовал в великосветских гостиных. Он  покупал на свои средства большое количество книг Нового Завета, набивал ими глубокие карманы своего пальто и шел либо в ночлежные приюты, либо раздавал книги прямо на улицах всем желающим. Покидая Петербург, он, как правило, оставлял своим последователям, которых стали называть «редстокистами», по нескольку коробок Нового Завета, чтобы и во время его отсутствия распространение Благой Вести не приостанавливалось.
В результате бесед-проповедей «лорда-апостола», которые он проводил на английском и французском языках, покаялись и встали на путь евангелизма многие столичные аристократы. После его отъезда этот процесс продолжался. В результате евангельскими христианами стали известный богач, отставной гвардейский полковник В. А. Пашков, граф М. М. Корф, министр путей сообщения, граф А. П. Бобринский, княгиня В. Ф. Гагарина, княгиня Н. Ф. Ливен, вдова генерал-адъютанта Е. И. Черткова (урожденная графиня Чернышева-Кругликова), княгиня Голицына с двумя своими дочерями, дочь поэта Дениса Давыдова Ю. Д. Засецкая и ее младшая сестра, ставшая впоследствии графиней Е. Д. Висконти, графиня Е. И. Шувалова, графиня М. И. Игнатьева, баронесса Ю. А. Засс, барон П. Н. Николаи и многие др. 
Особый случай произошел с великой княгиней Александрой Иосифовной, матерью великого князя Константина Константиновича. В результате тяжелого заболевания она ослепла. Ее сердце не знало смирения, и она постоянно роптала на Бога за постигшее ее несчастье. К ней в Мраморный дворец часто приходила евангельская верующая, певица Александра Ивановна Пейкер. Великая княгиня полюбила слушать ее пение и то, как она читает и объясняет Священное Писание. В результате она покаялась и приняла в свое сердце Христа вместе с радостью спасения.
В книге воспоминаний княжны Софьи Ливен описывается характерная сцена евангельского богослужения в петербургском аристократическом доме: «В нарядном зале люди самых разных профессий и сословий, сидя вперемежку на шелком обтянутых креслах и стульях, внимательно вслушиваясь в простые евангельские слова о любви Божией. Собрание сопровождалось пением. Вокруг фисгармонии стояла группа молодых девиц; они свежими голосами пели новопереведенные с английского языка евангельские песни, призывающие ко Христу. Их пение сопровождалось музыкой талантливой певицы и труженицы на ниве Божией, Александры Ивановны Пейкер. Трое из этих молодых девушек были дочери хозяина дома, Пашкова, трое – дочери министра юстиции, графа Палена, и две княжны Голицыны» (Ливен С. П. Духовное пробуждение в России. Воспоминания княжны С. П. Ливен. Чикаго, 1986. С. 13 – 14).
Почти все, кто посещал проповеди Редстока и размышлял над ними, задавались вопросом о причинах их удивительной действенности. Своей внешней скромностью и непритязательностью они представляли собой разительный контраст пышному великолепию храмовых богослужений православных священников. Но тем разительнее была сила производимого ими эффекта. «Танцевальные залы превратились в молитвенные помещения, заполнявшиеся аристократами и их прислугой, городскими ремесленниками, офицерами и студентами. Подражая примеру Редстока, многие начали во имя Христа помогать бедным духовно и материально, ходатайствовать за тех, у кого возникали конфликты с властями. Они посещали нуждающихся на заводах, фабриках, в больницах, тюрьмах, строили в своих поместьях больницы и школы, а в столице – меблированные дома и недорогие кафе-кондитерские для бедных» (Хейер Э. Религиозный раскол в среде российских аристократов в 1860 – 1900 годы. Редстокизм и пашковщина. М., 2002. С. 58).
Примечательно, что если в Петербурге молитвенные собрания редстокистов проходили в более, чем сорока домах высших аристократов, то  в Москве, где преобладал дух традиционного византизма, усилия евангельских проповедников не имели ни малейшего успеха.
Редсток не стремился к созданию новой обособленной церковной общины в Петербурге. Он не имел также цели выводить кого-либо из под влияния православной Церкви. Свою миссию он видел в том, чтобы приводить людей к Христу.
ГрафМ. М. Корф, познакомившийся с Редстоком в 1874 г., так писал о нем в своих «Воспоминаниях»: «Меня особенно поразила в нем привязанность ко Христу и полная убежденность в богодухновенности Библии… Во всем его существе проявлялась какая-то особая естественность. Догматическим богословием он не занимался, но зато основательно был знаком со всей Библией и любил ее как письмо любимого друга. Его простая, детская любовь ко Христу и Слову Божьему поражала каждого. Вся личность его была проникнута полным и глубоким доверием к Спасителю. Он подчинился Слову Божию, как маленький ребенок подчиняется воле своих родителей. Я не встречал еще такого ревностного верующего, который с такой любовью старался бы убедить меня на основании Священного Писания, что Христос спас меня… Редсток, — еще раз подчеркивает Корф, — ни в личных разговорах, ни в публичных собраниях, никогда не касался догматических вопросов. На его собрания приходили иногда священники, чтобы удостовериться, не говорит ли он против православной церкви, но ничего подобного они от него не слыхали. У него было на сердце приводить грешников к сознанию, что они без Христа погибшие» (Цит. по: А. В. Кареев. Русское евангельско-баптистское движение // Альманах по истории русского баптизма. СПб., 1999. С. 122 – 123).
Другое свидетельство о Редстоке оставил И. С. Тургенев, писавший в одном из своих писем: «Лорд Редсток, несмотря на гонение, обретает сердца нескладными и не красноречивыми проповедями» (Тургенев И. С. Полное собрание сочинений и писем: в 28 т.. Письма. Т. ХII, Кн. I. М. – Л.: Наука,. С. 555).
Приведем также еще одну характеристику лорда Редстока из письма камер-фрейлины императрицы, графини А. А. Толстой (1852 – 1903), адресованного ее родственнику, писателю Л. Н. Толстому: «Я знаю  Редстока уже три года и мне он очень нравится своей необыкновенной прямотой и искренней любовью. Он всецело предан одному делу и следует по избранной тропе, не уклоняясь ни вправо, ни влево. Слова апостола Павла «Я не хочу знать ничего, кроме Христа распятого» — это почти о нем. Я говорю «почти» оттого, что по мудрости и глубокомыслию он стоит ниже не только Апостола Павла, но и других менее выдающихся учителей церкви… Он ничего не знает о человеческой природе и не уделяет ей никакого внимания, потому что, как он говорит, каждый может оставить все свои страсти и злые намерения сразу же, как только у него возникнет желание следовать за своим Спасителем. Но где эти внезапные и полные изменения? Много ли найдется таких примеров, не считая Апостола Павла, Божьего избранника? Он часто рассказывает о таких случаях… когда человек изменяется почти за один час. Это его слабое место. Но зато какая преданность Христу, какая теплота, какая безграничная искренность! Его проповеди звучат как колокол, и он пробудил многих, кто прежде никогда не думал о Христе и о своем спасении. Но из других он сделал совершенные духовные карикатуры, хотя и не по своей вине. Здесь, в Петербурге, та слава и то презрение, выпавшие на его долю, были уж слишком чрезмерными. Его публичные проповеди я посещала редко, мне больше хотелось поговорить с ним наедине или в небольшом кругу друзей, где я утешалась его добросердечием и так избегала каких-либо диспутов по догматическим вопросам» (Цит. по: Хейер Э. Указ. соч. С. 93).
Один из главных вопросов, занимавших сторонников и противников Редстока, заключался в желании понять, чем же протестантизм «лорда-апостола» привлекал людей, которые номинально считались православными? Лесков придал этому вопросу острую форму довольно злого выпада: мол, чем брал этот аристократ, в котором не было ни грана аристократизма, этот увалень «с его суконным языком, ухватками ярмарочного коробейника и сапожищами, которыми он стучит, как лошак копытами»? И писатель сам же отвечает на свой вопрос, формулируя при этом весьма тонкое суждение. Суть его в том, что Редсток, конечно же, чрезвычайно умен и давно понял, что идея аристократизма совершенно изжила себя, и что в деле евангелизации она ничего, кроме вреда, ему не принесет.
К этому следует добавить, что сама природа протестантизма, прочно связанного с народными основами религиозно-гражданской жизни, с активностью пробуждающегося гражданского общества, несла в себе тенденцию к демократизации. И аристократ с манерами демократа в полной мере отвечал этой тенденции.
Об уме и тонком чутье Редстока свидетельствует и то обстоятельство, что он, хотя и в равной степени не принимал ни католичества, ни православия, однако свое отношение к ним демонстрировал по-разному. Относительно католиков он утверждал, что их церковь, запрещающая чтение Слова Божьего, скрывающая от прихожан главный источник истины, не является церковью Христовой. Что касается Восточной Церкви, то он с русскими о ней никогда не говорил. Это, однако, не мешало ему критически относиться к русскому духовенству и сетовать на то, что в нем мало энергии и рвения к славе Божией, и что на нем лежит вина за то сонное равнодушие к вере, которое так поражает его в русских людях.
Благодаря Редстоку у многих русских людей пробудился интерес к чтению Священного Писания. В России это было в новинку.  В стране, получившей христианство из Византии, православная Церковь не создала необходимых условий для того, чтобы верующие постоянно изучали Библию и углубляли свое понимание священного текста. Через Редстока же перед многими открылась возможность приобщения к духовным богатствам библейского текста. И это сыграло весьма значительную роль в переходе образованных аристократов на позиции протестантизма. В их лице светская, интеллектуальная Россия впервые обратилась к дотоле ей почти неведомым библейским основаниям своего духовного бытия.
Знавшие Редстока говорили о его религиозно-политических взглядах как о самых смирных и сугубо евангельских. Он был противником тех, кто ратовал за непокорность властям, но при этом избегал прений с социалистами, анархистами, нигилистами и прочими радикалами.
Отношение к Редстоку имперской власти и столичной общественности было неоднозначным. Сразу же после его появления в Петербурге не замедлили обнаружиться как его приверженцы, так и яростные противники. Большинство вынуждено было признать совершенно особый, невиданный успех его проповедей. Не редкость были суждения такого рода: «Есть нечто дивное в том, что успевает делать Редсток с теми во всех отношениях скудными средствами, с какими, кажется, ничего бы нельзя сделать, а тем более повлиять на холодные себялюбивые натуры людей с лоснящейся кожей и гнать их в норы и трущобы, где страдает и гибнет злополучная нищета. Каков бы он ни был, но никакой другой проповедник ничего бы подобного с этими людьми не сделал» (Лесков Н. С. Указ. соч. С. 64).
Это суждение тем более важно, что оно принадлежит не протестанту, а православному писателю. Но если протестанты признавали, что  через «лорда-апостола» в России действовал Святой Дух, то православные аналитики не могли дать удовлетворительных объяснений того успеха, какой имели проповеди Редстока в Петербурге. Более того, они нередко стремились исказить всю картину. Так, известный издатель и писатель, князь В. П. Мещерский выпустил в свет сочинение «Новый апостол в петербургском большом свете», в котором  обвинял Редстока в неуважении к православной церкви и в «совращении» ее детей.
Другой категорией оппонентов, столичными газетчиками была предложена сугубо секулярная, откровенно позитивистская интерпретация успеха проповедей Редстока. В посвященной ему передовице газеты «Голос» этот успех объяснялся в терминах  психиатрии: мол, налицо массовый психоз, подобный тем, которые когда-то имели место в средневековой Европе.
Интерпретации такого рода не были редкостью в то время ни на Западе, ни в России. Они объяснялись бурным развитием психологии и психиатрии, воздействием принципов позитивизма на мышление творческой интеллигенции и, конечно же, общей атмосферой тотальной секуляризации, захватывавшей все сферы духовной жизни. Не случайно примерно с этого же времени в Европе начали появляться публикации, где были представлены попытки рассматривать в тех же терминах психиатрии и психопатологии даже личность и  деятельность Иисуса Христа .
В успехе проповедей Редстока важную роль сыграли некоторые социальные факторы и, в частности, то обстоятельство, что в России, как заметил поэт, «дворяне все родня друг другу». Так, княгиня Вера Федоровна Гагарина была родной сестрой княгини Натальи Федоровны Ливен (это их совместную религиозно-филантропическую деятельность графиня Лидия Ивановна у Л. Н. Толстого назвала «делом сестричек»).  Генеральша Елизавета Ивановна Черткова являлась сестрой жены полковника В. А. Пашкова, Александры Ивановны и т. д. Именно родственные связи способствовали быстрейшему распространению евангельских идей и настроений среди петербургских аристократов.
Примечательно, что после отъезда Редстока
возрожденных христиан Петербурга стали именовать уже не «редстокистами», а «пашковцами», поскольку их лидером стал Василий Александрович Пашков.

Библиотека Гумер

http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/Bachinin/02.php

Добавить комментарий