Хвала Господу




Клайв Стейплз Льюис

(Размышления о псалмах)

 

 

     Быть  может (я очень на это надеюсь),  сейчас  я напишу ненужную главу.

Те,  кто не  так  туп,  чтобы  впасть  в  затруднение,  которое  она  должна распутать, найдут ее смешной.  Это  хорошо, отдохнуть и посмеяться  полезно,как бы серьезен ни был предмет. Я знаю по опыту, что самое смешное говорят в

очень важных и очень искренних разговорах.

     Когда я  подходил к  вере в Бога, и даже когда поверил, мне мешало, что нас вечно просят "славить" и "хвалить" Его.  Особенно я удивлялся, что вродебы и Сам Он это  любит.  Кому понравится  человек, которому надо  все  время повторять, что он хороший, умный или красивый?  Еще противней  те, кто это и

повторяет  миллионеру,  актеру или  диктатору.  Эта  дурацкая  и  жутковатаякартина  неотступно  стояла  передо  мной. В  псалмах было уж  ни  с чем  несообразно: "Хвали, душа моя, Господа", "Хвалите Господа", "Хвали, Иерусалим,Господа". (И почему они не просто хвалят, а призывают к этому других, да ещене одних людей, а каких-то великих рыб, снег и град, которые, по-видимому, ибез  того  делают,  что  им положено?)  Еще  хуже были  слова, приписываемыеавтором  Богу:  "Кто приносит в жертву хвалу, тот чтит Меня" (49:23). А хуже

всего — исключительно глупая и языческая  торговля,  напоминавшая  мне, какдикарь то увещевает идола, то бьет его; псалмопевец  словно бы хочет  сказать: "Нуладно, любишь хвалу — сделай мне  то-то и то-то,  и хвала  Тебе  будет!"  В

псалме 53 он  просит спасти его  от врагов (3), а потом заверяет: "Я усердно принесу Тебе  жертву, прославлю имя Твое" (8).  Снова и снова он  просит его спасти  на том  странном  основании, что  мертвые  не  могут возносить хвалу

(29:10;  87:11; 118:175). Важно  даже, сколько раз он хвалит: "Семикратно в день прославляю Тебя" (118:164). Это меня  очень удручало.  Поневоле думаешь то, чего думать  не хочется. Благодарность Богу  я понимал,  поклонение Ему,послушание, но  не эту  же непрерывную  лесть!  Меня не  утешил  современный богослов, объяснивший мне, что "Бог имеет на нее право".

     Я и сейчас считаю, что выразился он неудачно, но, кажется, я понял, что он имел  в виду. Начнем с предметов неодушевленных. Что  мы  хотим  сказать, когда  говорим,   что  "картина  заслуживает  восхищения"?  Не  то,  что  ею

восхищаются, — сотнями плохих картин восхищается  масса народу. Не  то, что она  заслужила  восхищение, — работала,  старалась  и  заслужила.  Мы хотим сказать, что восхищение — правильная, адекватная  реакция на нее, и если мы так не реагируем,  мы глупы и слепы, более того — нам  же  хуже,  мы  много теряем. То же самое можно сказать и о красотах природы. Отсюда я и шел, хотя некоторые сочтут  это кощунством,  пока  не  понял того, что нужно.  Хвалить

(или, если хотите, ценить) Бога — значит бодрствовать, войти в мир яви;  не ценить Его  — лишиться великой  радости, а  в конце  концов и всего вообще.

Ублюдочная и убогая жизнь тех, кто  не воспринимает музыки, или  никогда  не был влюблен, или  ни  с кем не дружил, или не любит читать, или  не радуется утренней прохладе, или, как я, не  интересуется спортом, — более чем слабые подобия такого состояния.

     Но это не все.  Бог не только заслуживает восхищения и хвалы,  Он велит нам  хвалить Его. Я этого не  понимал, пока не понял того,  что когда мы служим Богу, Он открывается нам. Не все, не всегда, но очень многие   "красоту   Господню"  видят   в   храме.  Даже   в   иудаизме  суть жертвоприношения была не в том, что люди давали Богу тельцов  и агнцев, но в том,  что Сам Он давал Себя людям, когда они это делали; в нашей же литургии это  гораздо явственней, просто физически ощутимо. Жалкую мысль  о  том, что Богу  в каком-то  смысле  нужно наше  поклонение, как  суетной женщине нужны комплименты или тщеславному писателю —  рецензия, опровергают слова:  "Если бы Я взалкал, то  не  сказал бы  тебе" (49:12). Даже если предположить,  что есть  такое нелепое  существо, оно вряд  ли  обратилось  бы к нам, низшим из своих разумных тварей.  Я не  жду от моего пса  похвал моей  книге, и не  от всякого человека мне приятна похвала.

     Но главного  я еще не  понимал. Я  мыслил хвалу как похвалу, одобрение, которое кто-то  кому-то  выражает. Мне не  приходило  в голову,  что  всякая радость  сама собой переходит в  хвалу,  если  не  сдержишь ее  из робости и

деликатности.  Мир  только  и  делает,  что  хвалит   и  славит:  влюбленные восхваляют  возлюбленных,  читатели    любимые  книги, спортсмены —  свой спорт; словом, все кому  не лень расписывают погоду,  пейзажи, вина,  блюда, актеров, машины, лошадей, приятелей, детей, цветы, страны,  колледжи,  горы,

марки, насекомых, даже политиков  и  ученых. Я не  раз замечал, что особенно часто и  много хвалят самые смиренные,  здоровые и  умные люди, а ущербные и глупые  хвалят  редко  и  мало.  Хороший   критик  найдет  что  похвалить  в

несовершенной книге;  плохой вычеркивает из литературы одну книгу за другой.

Здоровый и доброжелательный человек  найдет, за что похвалить самую скромную еду,  даже  если он  привык к очень  изысканной;  больной  или  сноб  найдет недостатки в любом угощении. Если вычесть чрезвычайные обстоятельства, можно

сказать, что хвала — словесное выражение  душевного здоровья. Совершенно не важно, умелая она или  нет; многие любовные стихи так же  ужасны, как гимны.

Еще я замечал, что, когда мы хвалим, мы  вечно  просим к нам присоединиться: "А? Правда? Нет, правда?" Когда  псалмопевец просит всех хвалить Господа, он делает  ровно  то же самое, что делает человек, говорящий  о предмете  своей любви.

     Должно  быть,  мы так  хвалим то, что  нас радует,  потому что хвала не только выражает, но и дополняет нашу радость, доводит ее до полноты. Не ради лести  влюбленные  повторяют  друг другу,  как  они красивы,    радость их неполна,  если  они  этого  не  скажут.  Когда  откроешь  нового   писателя,

непременно  надо  рассказать,  как  он  талантлив;  когда  внезапно  увидишь прекрасную долину,  просто невозможно молчать; когда услышишь хорошую шутку, нужно  ею  поделиться.  Конечно, словами  всего не  передашь.  Вот  если  бы написать прекрасные стихи, или дивную музыку, или картину, наша радость была бы еще  полнее.  А если бы смертный человек  мог  достойно  восхвалить самое высокое на свете, душа его достигла бы высшего блаженства.

     Когда я думаю об этом, я понимаю христианское учение о том, что  ангелы и блаженные души  славят Бога  на небесах. Это  совсем  не  то, что "пойти в церковь". Наша "служба" —  очень  слабое подобие,  мы  только  пытаемся там

славить Бога, и в 99,9% случаев это  нам не удается. Чтобы представить себе, о чем говорит это учение, мы должны предположить, что мы переполнены любовью к  Богу, мы просто выдержать не можем такой  любви  и радости, они льются из

нас,  хлещут. В  шотландском катехизисе сказано, что  назначение человека — "славить Господа и радоваться Ему". В свое  время мы узнаем, что это — одно и то же. Полная радость  и есть хвала. Когда Господь  велит нам хвалить Его, Он велит нам Ему радоваться.

     А  пока,  как  сказал  Донн,  мы  настраиваем  инструменты.  Это  может доставить немалое  наслаждение,  но только  тому, кто хоть  как-то  узнает о симфонии. Иудейские  заклания и  даже самые святые наши  обряды — обещание, репетиция, а не концерт.  Как всякая репетиция, они требуют труда, а радости

могут и не дать. Но без труда радости вообще не будет. "Выполняя религиозные обязанности", мы роем каналы в пустыне, чтобы воде, когда она появится, было где  течь. Я  хочу сказать, так бывает  обычно;  есть и другие минуты,  и  у

некоторых поистине блаженных душ их много.

     Что  же  до принципа "ты — мне,  я  — тебе",  дело хуже. Этот  глупый пережиток язычества действительно есть в Псалтири. Пламя не всегда чисто, но не в том суть. Да и не нам смотреть свысока на самых корыстных псалмопевцев.

Мы не торгуемся так простодушно; но и не все говорим в молитве. Я часто диву даюсь,  что только  не приходит  в  голову, когда молишься, какие  идиотские сделки,  оговорки, какие компромиссы вот-вот предложишь Богу,  как по-детски

нелепо  с  Ним препираешься.  Язычество живо  в нас. Его глупости и хитрости куда сильней его красоты и простодушия. Если вы наделены властью, нетрудно сломать  свирели,  остановить  пляски,  разбить статуи, стереть из памяти

сказки;  но очень трудно прикончить корыстного, запуганного дикаря, живущего в нашей душе, — ту жалкую  тварь, которой  Господь может сказать: "Ты  это делал, и Я молчал, ты подумал,  что Я такой же, как ты.  Изобличу тебя, и представлю пред глаза твои грехи твои" (49:21).

     Но, как я  уже  говорил, все это нужно лишь немногим моим читателям. Остальным  же  эта  комедия ошибок, этот  кружной  путь  к  очевидному  даст возможность пожалеть меня и посмеяться.

 

http://lib.ru/LEWISCL/psalmy.txt

Добавить комментарий