АНТИХРИСТИАНСКИЙ ГЕНОЦИД: ПРЕДОСТЕРЕГАЮЩИЕ УРОКИ ИСТОРИИ

Бачинин В.А., доктор социологических наук

 

Социальная история свидетельствует о том, что практика геноцида являлась чаще всего принадлежностью кризисных периодов в жизни отдельных государств. В эти периоды переставали функционировать обычные механизмы религиозной, моральной, правовой регуляции социальных отношений. А это позволяло властям практиковать вседозволенность в ее самых крайних формах.

 

Антихристианский геноцид в мировой политической практике.

 

В истории мировой цивилизации неоднократно возникали социально-политические ситуации, при которых принадлежность граждан к христианскому вероисповеданию начинала рассматриваться как преступление против государства. Это влекло за собой запреты отправления культа, введение дискриминационных мер против христиан, ликвидации церквей, а в отдельных случаях и погромы, массовые избиения верующих, карательные меры против священнослужителей. Первым христианским мучеником стал диакон Стефан, побитый камнями в 32 г. в Иерусалиме.

 

В большинстве случаев религиозно-политическим основанием для антихристианского геноцида служит, как правило, смычка институтов государственности с теми или иными языческими или неоязыческими культами. Так было в Древнем Риме, где императоры Нерон и Домициан воспринимали христиан с их вероучением сугубо отрицательно.

 

В новое время жесточайшим гонениям подверглись христианские церкви во время Великой Французской революции (1789 — 1799). В процессе дехристианизации социально-политической жизни конфисковывалось церковное имущество, распускались монашеские ордены и конгрегации, гибли священнослужители.

 

Во второй половине XIX в. в Мексике в результате распространения либеральных и масонских идей установился антихристианский, богоборческий режим, нанесший огромный урон христианским церквам. Во время диктатуры Э. Каллеса (1924 — 1928), когда в правительстве усилилось коммунистическое крыло, поставившее своей целью создание атеистического государства, погибло около 5,5 тысяч священников и мирян, сохранявших верность Христу.

 

Волны массовых избиений христиан прокатились по Испании во время гражданской войны (1936 — 1939), когда были уничтожены 12 епископов, 4194 священников, около 300 монахинь и сотни тысяч мирян-католиков.

 

Крайне тяжелым оказалось положение христиан в социалистической Албании, которая объявила себя в 1967 г. первым в мире атеистическим государством и где был введен закон, предписывавший карать смертной казнью каждого, кто осмеливался совершать религиозные обряды.

 

Неправовое государство и его методы борьбы с христианством.

 

Особой жестокостью отличился антихристианский геноцид в ленинско-сталинском СССР. Общее число погибших в нем мучеников за христианскую веру до сих пор не поддается учету. Атеистическое, неправовое государство с присущими ему безграничным коварством и холодной жестокостью использовало необъятные ресурсы имморальных, противоправных средств против христианских церквей. Партия коммунистов, правительство и органы ОГПУ, прежде чем начать массовый антихристианский террор, взяли курс на церковный раскол, на инициирование разложения православия изнутри. Главным орудием разрушения церковной жизни они избрали движение так называемых <обновленцев>.

 

В 1922 — 1923 гг. одна из реформаторски настроенных церковных организаций взяла себе название <Живая Церковь>. Вслед за <Живой Церковью> возникли новые группы — <Союз церковного возрождения> и <Союз общин древлеапостольской церкви>. В это объединение вошли либерально настроенные священнослужители, которые не разделяли антисоветской позиции патриарха Тихона (Белавина) и лояльно относились к богоборческому режиму, За всеми ними закрепилось название <обновленцев>. Они характеризовали свою деятельность как церковно-революционную, ратовали за ликвидацию монашества и монастырей, за отстранение от церковной власти епископов-монахов, введение брачного епископата. Опираясь на <белое духовенство>, желавшее ликвидации <монашеской диктатуры> в руководстве православной Церкви, они были готовы идти на компромиссы с советской властью. 16 мая 1922 г. на учредительном собрании была принята программа реформирования церковной жизни, был создан аппарат Высшего церковного управления во главе с архиепископом Антонином (Грановским).

 

Государство поддерживало <обновленцев> и планировало пойти на временный союз с ними, чтобы использовать их энергию в собственных интересах. Идея реформирования церковной жизни рассматривалась властями как мощное средство углубления раскола среди священства и мирян. Еще в марте 1922 г. Л. Д. Троцкий принял активное участие в разработке стратегии <обновленческого бунта>. При этом планировалось уничтожение всего <обновленческого> движения сразу же после того, как оно перестанет быть полезным властям. Для постоянного контроля за развертывающимися событиями предполагалось привлечь органы ЧК. Планировались акции по ликвидации наиболее активных противников <обновленцев>, в том числе расстрельные процессы над <контрреволюционным> духовенством. Власти готовились задействовать все возможные административные, идеологические и карательные средства для того, чтобы поставить Церковь в положение <юридического бесправия>, лишить ее морального авторитета, уничтожить все ее здоровые элементы, разложить ее изнутри, дезориентировать общественность и деморализовать православных мирян.

 

30 октября 1922 г. начальник 6-го (<антирелигиозного>) отделения ГПУ Е. Тучков отправил в ЦК РКП(б) секретную записку: <Поставлена задача пятимесячной так называемой борьбы с тихоновщиной; в первую очередь, с епископатом. Для осуществления этой задачи была образована группа, так называемая <живая церковь>: преимущественно из белых попов, что дало нам возможность поссорить попов с епископатом. Наряду с множеством статей и воззваний, клеймивших тихоновцев и их политику, <попы, взяв в свои руки высшую церковную власть>, приступили к изгнанию со своих постов <тихоновских и вообще реакционных епископов>. За 5 месяцев в 68 имеющихся епархиях уволено <около 100 тихоновских архиереев>: 10 тихоновских епископов, лояльных к соввласти, переведены в другие епархии, 20 таких же оставлены в прежних епархиях: Изгнание тихоновцев из церковных советов идет натравливанием одних членов на других, <образованием мирянских групп ревнителей обновленчества>. После выполнения первой задачи надо сломать и дискредитировать тихоновщину, которая <до сих пор имеет больше всего приверженцев> — разрешить собор, на котором <наступит паралич единства Церкви>, так как группы будут ссориться друг с другом, и наступит раскол>

 

В апреле 1923 г. состоялся обновленческий Собор. На нем было провозглашено пожелание <многие лета> советской власти и Ленину как <освободителю человечества>. Собор ввел григорианский календарь, учредил богослужение на русском языке, узаконил право епископата на брак, разрешил духовенству разводы и повторные браки, заочно осудил патриарха Тихона, лишил его всех духовных званий и монашеского чина. Константинопольский и другие восточные патриархи признали Обновленческую церковь. Патриарх Тихон заявил, что не признает ни Собора, ни его постановлений.

 

Когда в 1922 г. под предлогом помощи голодающим было принято постановление о конфискации церковных ценностей, а патриарх Тихон, в ответ на это, потребовал, чтобы Церковь контролировала процесс практического использования конфискованных ценностей, то он был помещен под домашний арест, а все учреждения патриархата закрыты. Сотни священников, стоявших на стороне Тихона, были арестованы органами ОГПУ и впоследствии казнены как контрреволюционеры. В период заточения патриарха в церковной жизни России ведущую роль играли <обновленцы>. Сам патриарх, оказавшийся под сильным давлением ОГПУ, был принужден к публичному покаянию и только после этого 25 июля 1923 г. был освобожден из-под ареста. Его освобождению способствовал ультиматум британского правительства, пригрозившего большевикам прервать с ними экономические отношения.

 

Когда митрополит Петербургский Вениамин заявил, что Церковь готова на свои средства открывать бесплатные столовые для голодающих и закупать продукты питания, привозимые морским путем с Запада, но для этого должно быть приостановлено изъятие ценностей из храмов, то он был арестован. Суд приговорил его и священников, входивших в его ближайшее окружение, к смертной казни.

 

В ОГПУ был приглашен епископ Алексий (Симанский), будущий патриарх Алексий I. Ему был предъявлен ультиматум: либо он снимет церковное отлучение с лидеров <обновленцев>, либо же Вениамин будет расстрелян. Епархиальный совет принял решение ради спасения жизни митрополита восстановить <обновленцев> в пастырских правах. Однако, ГПУ обмануло Алексия, и митрополит был расстрелян. После этого Алексий сложил с себя полномочия правящего архиерея и сразу же был арестован и сослан в Среднюю Азию.

 

<Декларация лояльности> митрополита Сергия.

 

В 1927 г. увидел свет примечательный программный документ Русской Православной Церкви, составленный митрополитом Сергием (Страгородским). Инициатором его составления выступила партийно-государственная власть. Во второй половине 1920-х гг. ГПУ, использовав, насколько это было возможно, деструктивный потенциал Обновленческой церкви, решило обратить внимание на <староцерковных> епископов в надежде добиться от них полной моральной капитуляции и лояльности в отношении советской власти. Митрополит Сергий, находившийся в то время в тюрьме за то, что намеревался провести тайные выборы патриарха, вынужден был составить текст <Проекта обращения к православным архипастырям и пастырям> (1926). В нем говорилось о несовместимости христианского и марксистского мировоззрений и, вместе с тем, присутствовали заверения о лояльности духовенства по отношению к новой власти. Сотрудники ГПУ, не удовлетворенные подобной концепцией государственно-церковных отношений, фактически принудили митрополита составить новый текст, после чего он был выпущен из тюрьмы.

 

В новой редакции, получившей название <Декларации лояльности>, не было упоминаний о гонениях на христиан, не говорилось об антагонизме между марксизмом и христианством. Напротив, выражалась благодарность советской власти за ее труды. Высказывалась мысль о желательности духовного единения Церкви и государства: <Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой — наши радости и успехи, а неудачи — наши неудачи>.

 

<Декларация> содержала призыв к русскому духовенству за рубежом признать советскую власть. Однако, в ответ подавляющая часть представителей эмигрантского духовенства увидели в <Декларации> капитуляцию перед богоборческим режимом и объявили о своем окончательном разрыве с Московской патриархией. По словам историка церкви Д. Поспеловского, <идя на предельный компромисс с властью, Сергий, как он писал и заявлял спорящим с ним архиереям, надеялся добиться освобождения всего арестованного духовенства, восстановить богословские школы, периодику, прицерковные организации, братства, наравне с баптистами, например. Есть к тому же свидетельства, что в случае неподписания <Декларации> ГПУ грозило расстрелять всех арестованных архиереев (более 100 человек). На деле достигнуто было немного: освобождено небольшое число арестованных; открывшийся в Ленинграде Богословский институт просуществовал всего три года; с 1931 по 1935 гг. выходил тиражом 3000 экземпляров <Журнал Московской патриархии> (Поспеловский Д. Православная Церковь в истории Руси, России и СССР. М., 1996. С. 269). В целом же выход <Декларации> не приостановил репрессии государства против Церкви.

 

Экономическое удушение духовенства.

 

В 1929 г. были приняты законы, запрещавшие любые формы религиозной пропаганды, любую деятельность Церкви, кроме <отправления культа>. Власти ввели процедуру регистрации церковных приходов в местных советских органах. Она была использована ими как механизм ликвидации подавляющего числа приходов. Духовные лица были лишены права на бесплатное медицинское обслуживание. В этот же период на церковные приходы было взвалено бремя непомерных налогов, за неуплату которых священники и их семьи подвергались судебному разбирательству, конфискации всего имущества, тюремному заключению, отправке в лагеря или расстрелу. В их числе были налоги за неучастие в выборах (это при том, что <служители культа> официально были лишены права избирать и быть избранными), а также за то, что священнослужители не служили в армии (этого права они также были лишены). Сельское духовенство было, вдобавок ко всему, обложено еще и налогом на землю, используемую в хозяйстве. Доход же от подсобного хозяйства священнослужителя облагался налогом, который был в два раза выше, чем у остальных жителей села. Пение певчих во время богослужений приравнивалось к концертным выступлениям артистов и облагалось 5-процентным налогом. В результате общая сумма налогов, которые должно было платить духовное лицо, существенно превышала его реальные доходы. В архивах сохранилось множество документов, свидетельствующих о безграничном цинизме и жестокости курса, избранного властями и направленного не только на идеологическое, но и на экономическое удушение духовенства.

 

Духовных лиц и лиц, преследуемых за религиозные убеждения, осуждали за антисоветскую деятельность, враждебную агитацию и пропаганду, шпионаж. К концу 1930-х гг. в тюрьмах и концентрационных лагерях погибло около 40000 священнослужителей и десятки тысяч монахов и монахинь. Были закрыты около 30000 храмов:

 

х х х

 

Исторические картины антицерковного террора, которые можно рисовать бесконечно долго, служат свидетельством того, что бездушная машина атеистического, неправового государства обладает необъятным ресурсом имморальных, противоправных средств, безграничным коварством, холодной жестокостью, готовностью использовать их против всех, в ком видит нонконформистов, т. е. лиц, чьи взгляды не вписываются в рамки узаконенных идеологических трафаретов.

 

Если отвести в сторону все официозные декларации, то Россия, к сожалению, и сегодня продолжает оставаться государством атеистическим и неправовым. А это означает, что было бы наивно рассчитывать на лояльность властей в тех сферах, где затрагиваются конституционные права российских граждан. Те, кто пребывает в высших эшелонах власти, несомненно учитывают, что российское гражданское общество находится в младенческом состоянии и вряд ли сможет оказывать сколько-нибудь серьезное сопротивление мощному давлению сверху. Все эти факторы, вместе с еще не преодоленным системным кризисом всей общественной системы, подводят к тому, что правовое пространство, в котором сегодня существуют российские граждане, неуклонно сжимается. Угроза вытеснения за его пределы нависла над представителями <нетрадиционных> конфессий и деноминаций, в том числе над сотнями тысяч евангельских христиан. Призрак антиевангельского террора бродит по России:

 

 

Христианская мысль

http://www.christianidea.org/index.php?action=magazines_content_view&module=Magazines&content_id=181&magazine_id=9

Добавить комментарий