Фрэнсис Фукуяма: Развитие требует кому политические реформы, а кому экономический рост

 Развитие: политика против экономики

Социально-экономическая модернизация без политических реформ может привести к плохим результатам — тирании, гражданской войне или массовому насилию. Но мало кто из ученых рассматривает процесс развития как совокупность взаимосвязанных факторов — политических, экономических и социальных.

Экономисты, занимающиеся развитием, не думают о последствиях экономического роста для политики. Политологи, наоборот, забывают о значении социально-экономического развития для политических преобразований. Эта несогласованность отражается на практической работе международных организаций в развивающихся странах.

Концептуальная путаница

На словах большинство экономистов и сотрудников организаций, оказывающих социальную помощь странам третьего мира, признают важность политических институтов. На деле же они считают политику препятствием своей работе. Развитие для них — это рост доходов, улучшение качества медицины и образования. В политической модернизации они не видят самостоятельной ценности.

Наоборот, организации, содействующие развитию демократии, не особенно заботятся о темпах экономического роста, социальной политике и здравоохранении. Они опасаются, что прогресс в этих областях будет использован авторитарными режимами, чтобы купить поддержку населения и избежать демократизации.

Результатом этой концептуальной путаницы стала крайняя «балканизация» внешней политики: подчас работающие в развивающихся странах международные организации невольно преследуют противоположные цели.

Так, оказывающие соцпомощь организации симпатизировали авторитарным и полуавторитарным режимам Мелеса Зенави в Эфиопии, Поля Кагаме в Руанде и Йовери Мусевени в Уганде, отмечая их успехи в экономике, медицине, социальных вопросах. В то же время правозащитные организации резко критиковали эти режимы. Они поддерживали в этих странах оппозицию, требуя большей открытости исполнительной власти и ограничения ее сферы влияния.

Гуманитарные организации не против большей прозрачности государственной власти. А борцы за демократию не собираются мешать победе над СПИДом или малярией. Проблема в том, что никто не задает более общий вопрос: помогают программы помощи сохранению политического режима или, наоборот, дестабилизируют его.

Египет: противоречивая помощь

Эту политическую непоследовательность прекрасно иллюстрирует cитуация в Египте. Он был одним из основных получателей американской помощи. Но незаметно, чтобы Вашингтон преследовал в Египте цели развития — США были прежде всего заинтересованы в стабильности. И Кондолиза Райс, и Барак Обама произносили в Каире вдохновенные речи о демократии. Однако в действительности Вашингтон не слишком настаивал на проведении в Египте серьезных демократических реформ, особенно после победы движения ХАМАС на выборах 2006 года.

В то же время гуманитарные организации продолжали подталкивать страну к экономическим и социальным реформам. Это было бы дальновидной стратегией, если бы они смотрели на вещи шире и понимали, что их поддержка косвенно способствует росту социальной неудовлетворенности и подрывает доверие к режиму Хосни Мубарака. Но дальновидности не было. Были лишь узкоспециальные программы помощи, не учитывавшие взаимосвязь политики и экономики.

Узость теории

Что же делать? Теория предшествует практике: чтобы разработать последовательную стратегию для Египта и других стран, надо лучше понять природу развития. Это требует междисциплинарного подхода.

Сейчас наука как никогда далека от него. Ход мыслей ученых полностью определяется традиционными границами между научными дисциплинами. Исследователи анализируют локальные факторы, а не логику развития в целом. Результат — множество работ типа «Введение доплаты врачам за распространение антималярийных сеток» или «Влияние изменений в правилах голосования на электоральное поведение этнических групп».

Возможно, эти прекрасные исследования помогут реализации социальных проектов на микроуровне. Но даже собранные вместе, они не дают общей картины, не объясняют, как легитимный режим вдруг становится нелегитимным или как развитие экономики меняет структуру социума.

Непонимание на практике

Необходимо обеспечить большее взаимопонимание между гуманитарными организациями и теми, кто занимается продвижением демократии. Традиционные агентства по развитию, такие как Агентство международного развития США, уже начинают задумываться о политических аспектах. Но лишь о тех, что имеют значение для внешней политики США.

Однако ни у этих организаций, ни у их коллег из международных институтов вроде Всемирного банка нет опыта комплексного анализа политических и социально-экономических процессов. Они не пытаются понять, как политическая ситуация влияет на результат социальных программ. А найти то, чего не ищешь, удается крайне редко.

В свою очередь, политические организации заняты в основном демократизацией — в авторитарных государствах они поддерживают оппозиционные партии и гражданское общество. Но когда происходит переход к демократическому режиму, им почти нечего предложить новой власти. Они не могут помочь демократически избранным правительствам в выработке дальнейшего политического курса, антикоррупционной стратегии, оказании необходимых населению услуг. Именно так было после «оранжевой революции» на Украине и «революции роз» в Грузии.

Универсальных решений нет

Комплексная теория развития сказала бы нам, что порой лучший способ дестабилизировать авторитарное государство — это стимулировать быстрый экономический рост и расширение доступа к образованию. А не в том, чтобы спонсировать правозащитные организации, добивающиеся смены режима.

В других странах, наоборот, деньги, выделенные на программы развития, будут потрачены впустую не отчитывающимися ни перед кем диктаторами. В этом случае было бы разумно вообще отказаться от социально-экономической помощи, сосредоточившись на политических реформах. Так было, например, с Зимбабве при Роберте Мугабе, но прежде чем встал вопрос о прекращении материальной помощи, ситуация в стране зашла слишком далеко.

Концепция «авторитарной модернизации» (использование диктаторских полномочий, чтобы обеспечить быстрый экономический рост и социальные преобразования) не универсальная формула развития. Она работала для Восточной Азии, где у власти стояли такие личности, как Ли Куан Ю (Сингапур), Пак Чон Хи (Корея), лидеры китайской компартии. Арабские диктаторы сделаны из другого теста: их вполне устраивает управление странами со стагнирующей экономикой. В результате несколько десятилетий были потеряны для реформ.

Неизмеримые эмоции

Из всех аспектов социальных преобразований сложнее всего объективно анализировать психологическую составляющую: что люди думают о легитимности власти, что считают справедливым, а что оскорбляющим чувство собственного достоинства. В арабских странах массовые волнения спровоцировало самосожжение 26-летнего Мохаммеда Буазизи, продавца овощей из Туниса. Власти неоднократно конфисковывали его товар. В ответ на жалобы молодой человек получил пощечину от представительницы местной администрации, что и переполнило чашу его терпения. Баузизи — один из тех, кто, благодаря содействию гражданских организаций, получили чересчур хорошее для своей среды образование, но не имели возможности применить его в жизни.

Публичное самоубийство Буазизи положило начало общественному движению: современные средства коммуникации сформировали новое социальное пространство, где представители среднего класса обмениваются мыслями и группируются вокруг общих интересов. Возможно, мы никогда не поймем, почему революционное пламя разгорелось из искры оскорбленного самолюбия в декабре 2010 года, а не в 2009-м или десятью годами ранее. И почему конфликт распространился на одни арабские страны, не затронув другие. Эмоциональный аспект плохо поддается анализу. Но мы могли бы собирать воедино немногие понятные фрагменты социально-политической реальности. Тогда это начнет приносить пользу политикам, которым приходится действовать в условиях социальных перемен. 

http://www.mn.ru/newspaper_opinions/20110418/301136842.html

www.gazetaprotestant.ru 

Добавить комментарий