Появление первых протестантских общин в России

А. Э. Алакшин

 

В Россию протестанты начали прибывать уже в 1530‑х гг., в период правления Василия III — в Новгороде обосновались налаживавшие торговлю с крепнувшим восточнославянским государством кенигсбергские и гамбургские купцы, в Москву же устремлялись мигранты из германских княжеств, Швейцарии, Англии и других стран, желавшие получить хорошую прибыль за свою работу в качестве ремесленников, аптекарей и художников. Василий III всячески старался привлекать протестантов на службу, так как они по преимуществу были искусные мастера в своем деле. Одного из них, уроженца Любека, взятого в плен в Литве, немецкого врача «Феофила», князь не отпускал домой даже после просьбы прусских властей, мотивируя решение тем, что доктор первоначально должен был полностью излечить одного из вельможных пациентов, а затем уж обсуждать вопрос об отъезде.

Со времени начала царствования Ивана IV мелкие колонии мигрировавших протестантов стали появляться также и во Владимире, Угличе, Костроме, Нижнем Новгороде, Твери, Казани и Архангельске8; причем принцип выбора места жительства был сугубо экономический: перечисленные города являлись центрами ремесла и торговли. Иван IV, продолжая политику отца, опекал интересы обосновавшихся в России «люторов», хотя и считал их религиозные традиции менее состоятельными, чем католические.

В царствование Федора Иоанновича и Бориса Годунова количество протестантов в стране значительно увеличилось. Годунов покровительствовал бежавшим от католического преследования в Европе лютеранам и реформатам и обещал им материальную поддержку: «Мы в три раза возвратим вам то, что вы там потеряли: дворян мы сделаем князьями, меньших людей — боярами; слуги ваши будут у нас людьми свободными; мы дадим вам землю, людей и слуг, будем водить вас в шелку и золоте, кошельки ваши наполним деньгами; мы не будем вам царем и господином, а отцом, а вы будете нашими детьми, и никто, кроме нас самих, не будет над вами начальствовать: я сам буду вас судить, и вы останетесь при своей вере. Но за это вы должны поклясться по своей вере, что будете служить нам верою и правдою.

Все последующие правители России — Михаил Федорович, Алексей Михайлович, Софья Алексеевна — осуществляли жестко протекционистскую политику по отношению к протестантам, в результате чего колонии выходцев из охваченных протестантским движением стран в XVII в. находились уже и в Ярославле, Вологде, Пскове, Переяславле, Белгороде11 (наплыв лютеран, реформатов и представителей других традиций усилился в связи с событиями так называемой Тридцатилетней войны). Важнейшей причиной такой благоприятной для протестантов позиции московских царей, наряду, конечно, с отмеченной надеждой привлечь в страну максимальное количество европейских умельцев, можно в некоторых случаях считать и субъективный фактор наивности российского правительства во взглядах на внешнюю политику. Принимая на поселение протестантов, власти намеревались извлечь выгоду из внутриевропейских противоречий. В конце XVII в., например, в ситуации ведения переговоров с прусским послом о миграции в Россию французских реформатов российские дипломаты, по выражению Д.В. Цветаева, «не находили не невозможным, что со временем пожелает вступить в подданство русскому государю и вся остальная Франция».

В первые десятилетия пребывания в России протестанты каких-либо организованных конфессиональных структур не имели, собираясь для проведения богослужебных обрядов исключительно в частных домах13. Переживая период становления общин, лютеране и реформаты стали обращаться к властям с просьбами о строительстве собственных храмов. Первые в России лютеранские кирки были построены в Москве: одна в 1575 г. по ходатайству жениха племянницы Ивана IV герцога Магнуса14, вторая — в 1580 г. В 1594 г. была поставлена лютеранская кирка уже и в Нижнем Новгороде15. В начале XVII в. в Москве появились еще две кирки.

 Судя по факту строительства именно лютеранских кирок, можем предполагать, что лютеране составляли подавляющую часть протестантского населения в России (в первую очередь непосредственно в Москве). Тем не менее, общее количество реформатов (хотя источники специально и не выделяют категорию кальвинистов из номинального числа «люторов») также, вероятно, было достаточно велико. Конечно, в Россию переселялись и представители других протестантских движений — анабаптисты, меннониты, квакеры и т. д.; эти группы были очень малы и источниками не зафиксированы, вероятно, по причине их идентификации общественным сознанием православных
с общинами лютеран.

Никакого специального законодательства в отношении к протестантов (как и вообще иноверцев) в России в XVI– XVII вв. не существовало. По нормам сложившейся еще со времен Василия III практики обычного права протестантам последовательно дозволялось приглашать и содержать пасторов (как правило, выпускников теологических факультетов университетов Западной Европы, проводивших богослужения два раза в неделю и имевших, со второй половины XVI в., привилегию посещать те общины в провинции, где не было собственного проповедника), устанавливать колокола на кирках (первую колокольню протестантам построил на свои деньги в 1601 г. Борис Годунов), печатать на родном и русском языках книги (для этой цели, например, еще в 1552 г. от датского короля Христиана III специально прибыл в Москву «типографщик» Ганс Миссингейм), открывать при общинах свои школы (лютеранскому пастору Эрнсту Глюку, в служанках у которого в свое время была будущая супруга Петра Екатерина, в знак особого расположения разрешили основать в Москве в начале XVIII в. даже светскую школу,— для этой цели были выделены и большое помещение на дворе умершего боярина Василия Нарышкина, и значительная субсидия в 3000 рублей21).

Способ отношения населения России к протестантам существенно отличался от протекционистской политики монархов. Русское православное общество, с первых веков принятия христианства отвергавшее по греческому обычаю всё католическое (один из русских митрополитов жестко определил рамки возможных форм связей с католиками: «Не подобает у латыни камкати, ни молитвы взимати и пития из единыя чаши ни ясти, ни дати им»22), свою неприязнь к европейскому перенесло и на религиозных противников «латинянства» —  протестантов. В Новгороде, например, по подозрению в тайной измене православию в XVII в. не впускали в православные храмы даже русских, проживших некоторое время в Ингерманландии, «и о каждом приезжем исследовали, не принял ли он чего лютеранского».

Критика действий правительства, однако, почти во всех случаях была немыслима, и население городов было вынуждено мирно соседствовать с протестантами; идеи же «люторов» народу были ненавистны. Иерархи православной церкви, болезненно переживая процесс укоренения протестантства на территории страны, упорно сопротивлялись ему в границах собственных служебных полномочий.

Годы Смутного времени стоит оценивать особо. Известно, например, что в 1610 г. порученцами Лжедмитрия II была уничтожена лютеранская кирка в Москве.

А. Э. Алакшин, Протестантские общины в Петербурге в XVIII веке

 

www.gazetaprotestant.ru    

Добавить комментарий