Ричард Бакстер — преданный Господу благовестник

Дж.И.Паркер

 

Принципы оказывают на нас еще большее воздействие, когда мы видим их воплощенными в людях, которыми мы восхищаемся. Хочу представить самого выдающегося и привлекательного, и, к счастью, самого доступного, из пуританских благовестников, Ричарда Бакстера, о чьем служении в Киддерминстере уже упоминалось выше. Одаренный, горячий, красноречивый, искренний, великодушный, проницательный и всецело преданный славе Божьей и благу людей, Бакстер стоит в одном ряду с Августином, Лютером, Беньяном, Уэсли и Финнеем (если не заглядывать дальше) по своей способности к непринужденной откровенности на бумаге. Через пять или шесть лет после того, как он покинул Киддерминстер, в повествовании о проведенных там днях, которое он записал «в похвалу своему Искупителю» и «на благо тех, кому будет полезен опыт других людей в руководстве невежественными и греховными приходами», Бакстер обильно рассказывает о себе, и так же он делает в своем классическом произведении по заботе о церкви, «Реформированный пастор». Давайте познакомимся с ним.

«БАКСТЕР, Ричард, джентльмен; родился 12 ноября 1615 в Раутоне, Сэлоп; учился в Доннингтонской государственной школе, Роксетер, и частно; рукоположен в дьяконы епископом Вустерским, Адвент 1639; директор школы Ричарда Фоули, Дадли, 1639; приходской священник Бриджнорта, 1639-40; приходской лектор в Киддерминстере, 1641-42; армейский капеллан в Ковентри, 1642-45, и при полке Уэллея (Армия Нового образца [армия, созданная Кромвелем во время Английской революции. — Примеч. пер.]), 1645-47; приходской священник Киддерминстера, 1647-61; участник Савойской конференции, 1661; жил как частное лицо в Лондоне или его пригородах, 1662-1691 (Мурфилдс 1662-63, Актон 1663-69, Тоттеридж 1669-73, Блумзбери 1673-85, Финзбери 1686-91); женился на Маргарет Чарльтон (1636-81), 1662; заключен в тюрьму на одну неделю в Клеркенвелле, 1669, на двадцать один месяц в Саутуорке, 1685-86; умер 8 декабря 1691; автор книг «О бесконечном покое праведных» (The Saints’ Everlasting Rest, 1650), «Реформированный пастор» (The Reformed Pastor, 1656), «Воззвание к необращенным» (A Call to the Unconverted, 1658), «Христианский справочник» (A Christian Directory, 1673), и еще 131 произведения, напечатанных при его жизни, а также Reliquiae Baxterianae (автобиография, под редакцией М. Сильвестра [Sylvester], 1696), пяти других посмертных изданий и множества неопубликованных трактатов; особые интересы: пасторская забота, христианское единство; увлечения: медицина, наука, история». Так, в стиле «Кто есть кто», позвольте представить вам Ричарда Бакстера, самого выдающегося пастора, благовестника и автора книг на практические и назидательные темы, из всех, кого породило пуританство.

Бакстер был большим человеком, достаточно большим, чтобы иметь большие недостатки и допускать большие ошибки. Блестящий независимый парламентарий, широко образованный, с изумительной способностью к мгновенному анализу, аргументации и убеждению, в дебатах он мог любого заткнуть за пояс, однако у него не всегда получалось лучшим образом использовать свою одаренность. Например, в богословии, как мы видели раньше, он разработал эклектический компромиссный вариант между реформатским, арминианским и католическим учением о благодати: толкуя царство Божье с позиций современных политических идей, он объяснял смерть Христа как акт вселенского искупления (как наказание и компенсацию, но не как замещение в строгом смысле), благодаря которому Бог принял новый закон, предлагая кающимся прощение и помилование. Покаяние и вера, будучи исполнением этого закона, составляют личную спасающую праведность верующего. Бакстер, пуританский консерватор, считал, что эта затейливая законническая схема передает как суть пуританского и новозаветного евангелия, так и общую, принятую всеми враждующими тринитарными богословскими системами того времени (кальвинистской, арминианской, лютеранской и римско-католической), часть учения о Божьей благодати. Другие, однако, считали, что «бакстерианизм» (или «неономизм», названный так, потому что в его центре была идея «нового закона») изменяет содержание евангелия, в то время как его «политический метод», если принимать его всерьез, был невыносимо рационалистическим. Время доказало их правоту; посеянные Бакстером семена принесли плоды неономианского модератизма в Шотландии и моралистического унитарианства в Англии.

Кроме того, Бакстер был не силен в общественной жизни. Хотя его всегда уважали за набожность и пасторское мастерство, и он всегда искренне стремился к доктринальному и церковному миру, его воинственная, осуждающая, учительная манера обращения с равными каждый раз обрекала на провал его миротворческие намерения. Более четверти века после изгнания нонконформистов в 1662 году он был ведущим выразителем их интересов, и отстаиваемый им идеал всестороннего человека был, без сомнения, достоен государственного деятеля, хотя самого Бакстера едва ли можно назвать государственным деятелем. Даже если его привычка к полной и безотлагательной откровенности («прямодушие») по всем вопросам богословия и служения была требованием совести, а не просто компенсацией комплекса неполноценности (пожалуй, отчасти верно и то, и другое), его неспособность на протяжении всей жизни заметить, что среди равных чрезмерная убежденность в своем превосходстве только вредит делу, была странным слепым пятном.

Например, то, что в 1669 году он отправился к великому Джону Оуэну, с которым в прошлом ему приходилось скрещивать шпаги в богословии и политике, и надеялся заручиться согласием и поддержкой этого независимого лидера в продолжающемся церковном конфликте, было типично и восхитительно. То, что на встрече с ним Бакстер «сказал, что должен свободно общаться с ним, и что когда [он] размышлял о содеянном [Оуэном] прежде, то сильно опасался, что бывший таким великим разрушителем может и не стать орудием исцеления», хотя он был рад видеть, что в своих самых последних книгах Оуэн отказался от «двух наихудших принципов популярности», было тоже типично, хотя и не столь восхитительно. Но то, что впоследствии он был удивлен, разочарован и уязвлен, когда Оуэн, на словах выражавший благосклонность, не предпринял никаких действий, на самом деле поразительно.

Очевидно то, что Бакстер оскорблял людей, относился к ним как к плутам или глупцам, а это никогда не способствовало приобретению друзей. Впрочем, сомнительно, что другое поведение или отсутствие Бакстера смогло бы что-нибудь изменить в прискорбных событиях (отвержение, изгнание, и притеснение пуританских пасторов) между Реставрацией (1660) и Актом о веротерпимости (1689), потому что страсти, интересы и подозрения разгорелись очень сильно. Однако, факт остается фактом, что благонамеренные, но придирчивые вмешательства Бакстера не раз усугубляли разделения, как, например, в 1690 году «Защита библейского евангелия» (The Scripture Gospel Defended), написанная им, чтобы прекратить вызванные проповедями Тобайаса Криспа волнения, привела к крушению «счастливого союза» между пресвитерианами и индепендентами практически еще до его начала.

Однако, как благовествующий пастор Бакстер был бесподобен. Его достижения в Киддерминстере были поразительны. Такого служения Англия прежде не видела, и к концу 1650-х многие в пуританской Англии признавали Бакстера примером для пасторов. В приходе Киддерминстера было примерно 800 семей и 2000 взрослых, большинство жили в самом городе, и Бакстер считал, что несет духовную ответственность за всех них. Как кажется, большинство из них пришли к твердой христианской вере за время служения Бакстера. Как это произошло? Говорят, что есть три правила успешного пасторства: во-первых, учить; во-вторых, учить; и в-третьих, учить! Бакстер – замечательный пример человека, который придерживался этих правил. Школьный учитель по натуре и по прошлому опыту, Бакстер обычно называл себя учителем вверенных ему людей, и, по его мнению, учительство – это основное занятие служителя. Поэтому, используя целый ряд дополнительных способов, он посвятил себя этому занятию.

В своих регулярных проповедях (одна в воскресенье и одна в четверг, каждая час длиной) он учил основам христианства. То, что я ежедневно открывал для них, и с величайшей назойливостью старался отпечатать в их разуме – это великий фундаментальный принцип христианства, содержащийся в их завете крещения, это правильное познание Бога, вера в Бога, покорность Богу Отцу, и Сыну, и Святому Духу, и любовь ко всем людям, и согласие с церковью и друг с другом. Требуется долгое время, чтобы раскрыть истинный и полезный метод Символа веры (или учения о вере), молитвы Господней (или вопроса о наших желаниях) и Десяти заповедей (или закона для поступков), который во многом может пополнить знания исповедующих религию. И когда это будет сделано, их следует вести дальше… но не так, чтобы слабые отстали; и все это надлежит делать в подлинном подчинении великим положениям о вере, надежде и любви, о святости и единстве, которые должно постоянно насаждать как начало и конец всего.

Такова была программа Бакстера, согласно которой он учил с кафедры.

http://www.propovedi.ru/2008/12

www.gazetaprotestant.ru 

Добавить комментарий