Русская религиозная философия: попытка самоидентификации

Тарас Борозенец

«Дорогу осилит идущий!»

Философия – рациональное (понятийное, абстрактно-теоретическое) познание сущего – Бога, человека, мира. Философия несводима ни к антропологии, ни к космологии, ни к теологии, ни к какой-либо иной своей отрасти. Она универсальна по своим теоретическим и практическим устремлениям, являясь не только теоретической наукой, но и основанным на ней практическим способом жизни.

Русская религиозная философия: попытка самоидентификации

Под «абстрактно-теоретическим познанием» подразумевается «понятийное», выражающееся в общих понятиях, которые, как известно, создаются путем абстрагирования, обобщения данных опыта чувственного, эстетического, мистического, любого. Таким образом, ничего неопытного, неконкретного, нежизненного здесь не обозначается, напротив, прямо предполагается противоположное понимание.

Философское познание необходимо опосредуется человеческим опытом сущего и актуализируется как его осмысление. Опыт есть человеческое переживание сущего, данность сущего в человеке, его жизненное восприятие, субъективно экзистенциальная интериоризация объективной действительности. В опыте сущее, с одной стороны, субъективизируется, приватизируется, осваивается, становится своим (с этим связана опасность солипсизма), а с другой, является и интуитивно осознается как объективная реальность. Вся мировая философия различает опыт и его теоретическое осмысление, считает опыт первичным по отношению к теории. Я не знаю ни одного философа, который бы этого не признавал. Все различие между философами в том, какой вид опыта они брали за основу чувственный (эмпиризм), мистический (неоплатонизм, патристика, русская религиозная философия и др.), интеллектуальный (рационализм, Гегель), нравственно-этический (Конфуций, Кант, Гартман), эстетический (Ницше, К.Леонтьев).

В действительности нет философии вообще, как нет и религии, искусства вообще. Философия вообще – это понятие, созданное и употребляемое для удобства классификации определенных явлений действительности. Суть уникальные конкретно-исторические формы философского дискурса. Одна из них русская религиозная философия. Следовательно, говорить о ней как о философии вообще означает игнорировать ее сущностное содержание, ее органичную целостность и уникальность в истории мировой мысли; превращать ее в иллюстративный пример некой несуществующей «абстрактной» (в дурном значении этого слова) философии.

Религиозная философия – это рациональное познание сущего путем осмысления религиозного опыта, то есть опыта Бога. Русская религиозная философия – познание сущего на основе русского религиозного опыта, опыта верующих РПЦ. В этом познании необходим теологический момент и его нельзя исключить, вынести за скобки. Иначе это будет уже не религиозная философия, но некое искусственное абстрактно-теоретическое образование – философия вообще. Вся история русской религиозной философии демонстрирует противоестественную искусственность отделения рационально-философского момента от религиозно-теологического. Кстати, это характерно для всей классической философской мысли (Античность, Средневековье, Новое время). Поэтому нет русской религиозной философии как просто и только философии без русскости и религиозности. Рассматривать ее так означает игнорировать всю ее уникальность и просто потерять предмет осмысления.[1]

Русская религиозная философия руководствуется идеалом синтетического, целостного, соборного, органического, живого знания. Это знание противостоит знанию философскому – частному, мертвому, искусственному, отвлеченному, аналитическому, но противостоит не отрицая, но включая его в себя как подчиненный момент. Русская религиозная философия стремится вернуть западную философию, определяемую антропоцентристско-гносеологической установкой, к универсальному синтезу установки теоцентрической или теологической. Теологическая парадигма должна быть иерархическим синтезом всех философских парадигм – онтологической, гносеологической и культурологической (современность).

У истоков русской религиозной философии находится философия славянофилов. Она занимает особое место в истории философского знания. Как таковая она не вмещается в рамки ни одной из выделенных на западном материале парадигм философии. В развитии философской мысли можно выделить четыре основные парадигмы: парадигму «онтологическую» – поиск оснований и сущностных характеристик бытия как такового, парадигму «гносеологическую» – постижение законов и характеристик познавательной способности и возможностей познания бытия человека, парадигму «экзистенциальную» – исследование собственно человеческого существования. В настоящее время происходит формирование новой философской парадигмы – парадигмы «культурологической», исследующей принципы и основания утверждения человеком своего бытия как бытия культуры.[2]

По своему содержанию философия славянофилов, с одной стороны, вмещает в себе экзистенциальную и культурологическую парадигмы, а с другой, существенно дополняет и заново конструирует их. Усвоив и переработав идеи западной философии, славянофилы создают собственное оригинальное философское направление, которое становится стержнем русской философии, определяет круг ее тем, интуиций и направление ее развития. Славянофильская философия развивается в пределах религиозно-антропологической парадигмы, исходящей из православно-церковного миросозерцания в своих построениях.

При очевидном влиянии концепций западных мыслителей (Гегель, Шеллинг, романтики) славянофилам удалось создать уникальную, не сводимую к западным образцам философию, которая фактически является первой систематической формой радикально антропологической мысли в истории мировой философии. Западная философская антропология начала усиленно развиваться только в парадигме экзистенциальной, до этого антропологические идеи присутствовали в философии, скорее, побочно и не имели парадигмального характера. В западной философии на первом плане всегда были либо проблемы бытия, либо проблемы познания, а не проблемы собственно бытия человеческого. Только в ХХ веке благодаря идеям Э. Кассирера, М. Шелера, М. Хайдеггера, Э. Фромма и других мыслителей в западноевропейской философии происходит «антропологический поворот», создавший предпосылки для развития новой парадигмы мышления.

Для славянофилов главной и определяющей темой является тема личности. Личность рассматривается здесь не как некая абстрактная реальность и категория, но, прежде всего, как конкретная и живая человеческая личность. Личность человека есть высшая ценность, средоточие и универсальное измерение сущего, квинтэссенция бытия, блага, красоты, истины. «Только разумно свободная личность одна обладает существенностью в мире», пишет Киреевский, и только «из внутреннего развития смысла (в) цельной личности может открыться смысл существенности». Как таковая личность есть радикально символическая реальность во всех аспектах своего бытия, ибо объединяет в себе все сущее. Она есть символ Бога, символ мира, символ человечества. В связи с этим мысль славянофильства естественно всецело разворачивается в пределах антропологической парадигмы, главными блоками которой являются – персонализм, как учение о сущности и структуре личностного бытия и жизни человека, гносеология, как учение о личностном типе познания, и историософия, как учение о процессе актуализации личности во временно-пространственном континууме.[3]

Как видим, в отличие от западноевропейской философии русская философия с момента ее зарождения меньше интересовалась проблемами мироустройства и бытия как такового или человеческой познавательной способностью самой по себе, а больше именно проблемами человеческого бытия и постижения человеком его смысла. В связи с этим русская философия осознавала себя существенно отличной от философии западной.[4]

Таким образом, совершенно некорректно оценивать русскую религиозную философию по критериям западной. Она иная по своим исходным установкам и устремлениям. Ее можно и нужно оценивать с точки зрения актуальной воплощенности ее уникальных замыслов. Удалось ли ей задуманное? Пока нет, хотя сделано очень много. По нашему мнению, говорить об отсутствии самой сущности русской религиозной философии, делать выводы о бесполезности и бесперспективности ее устремлений, отказываться от них нет веских оснований. Вдохновляясь примером наших выдающихся предшественников необходимо идти дальше к заветной цели – к истинному знанию сущего на основе вселенского опыта русского Православия.

 

[1] См., например, Бердяев Н.А. Русская идея // О России и русской философской культуре. М., 1990.

[2] См., например, Конев В.А. Философия культуры и парадигмы философского мышления // Философские науки, 1991, № 6.

[3] См. Вечное и преходящее в учении русских славянофилов. // Георгий Флоровский. Из прошлого русской мысли. М., 1998.

[4] См., например, Лосев А.Ф. Русская философия // Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура. М.,1991.

 

http://www.religion.in.ua/main/html

www.gazetaprotestant.ru

Добавить комментарий