Жизненный и профессиональный путь российской молодежи за последние 10 лет

Наша молодежь не станет строить БАМ


Ученые из Института социологии РАН провели масштабное, многоступенчатое и не имеющее аналогов исследование. Они проследили жизненный и профессиональный путь молодых людей — выпускников школ, училищ и технических лицеев г. Новосибирска на протяжении 10 лет. Причем выпускников не «среднестатистических», а конкретных людей.

Итоги опроса комментируют директор Института социологии, член-корр. РАН Михаил Горшков и руководитель исследования, доктор социологических наук Давид Константиновский.

Российская газета: Молодежь всегда «не та». В чем же «не такими» были молодые люди, судьбу которых вы проследили?

Михаил Горшков: В нашем исследовании приняли участие те молодые люди, которые входили в профессиональную жизнь в год дефолта, когда промышленность «завалилась набок», а институт «распределения» — обязательного трудоустройства выпускников к этому времени уже фактически перестал работать. А свои достижения за 10 лет они комментировали в год начала финансового кризиса. Так что их можно с полным правом назвать «поколением кризиса». И можно констатировать: разнообразие «траекторий» их жизненных путей свидетельствует, что представители этого поколения проявили высокую способность к адаптации, к социальной мобильности, смогли приспособиться к самым сложным обстоятельствам. Пусть не все, но большинство все-таки смогли.

РГ: Но исследование выявило и определенные «тупики» на этих самых траекториях. Для молодого человека, «отбракованного» школой, путь по карьерной лестнице зачастую перекрыт или затруднен…

Давид Константиновский: Не совсем так. Многое зависит от его окружения, от характера и от других субъективных обстоятельств. Мы видели немало примеров, когда люди из крайне неблагополучных семей добивались в жизни ощутимого успеха. И наоборот. Это как в сказке про Золушку: те, кому все блага даны изначально, порой даже не пытаются прилагать усилий для дальнейшего роста. Однако, безусловно, материальные факторы играют огромную роль, и «сословность» в нашем обществе начинается именно со школы. Точнее, даже раньше — с дошкольной подготовки.

Немалую роль играет и интеллектуальная составляющая той профессии, которую человек выбрал. В представлении молодых людей самые «престижные» профессии — это бизнесмен, банковский работник, программист, юрист. То есть те, которые удачно вписались в рыночные условия. Но мало кому хочется стать почтальоном, маляром или дояркой. Умственный и высокооплачиваемый труд — да. Низкоквалифицированный физический — только если совсем «нужда заставит». В свою очередь те, кто занят в профессиях, где интеллектуальный компонент достаточно велик, более охотно учатся дальше. А те, чьи специальности практически полностью построены на ручном труде (каменщики, плотники, пекари и пр.), как правило, решительнее других заявляют, что «с учебой завязали» и «уже поздно». Хотя, правда, иногда и профессию такую люди выбирают потому, что им изначально не хватало знаний на что-то более сложное.

РГ: За прошедшее десятилетие в молодежной среде стало больше так называемой нестандартной занятости — то есть «подработки». Кто стрижет собак, кто работает диджеем, кто собирает компьютеры или шьет шторы… Хорошо это или плохо?

Константиновский: Палка, как водится, о двух концах. С одной стороны, такая занятость — признак того, что на рынке труда молодежь особо не ждут. Есть большой риск, что кто-то так и осядет на «периферии», перебиваясь малоквалифицированной и низкооплачиваемой работой. С другой — это позволяет молодым людям более гибко сочетать работу и учебу, примериваться и оценивать, чем же они в итоге хотят заниматься. И если для немолодого инженера пойти продавцом в магазин посуды настоящая трагедия, то для его же сына или дочери это всего лишь «тренировка» перед окончательным выбором пути. Это хорошо видно на материалах этого и других наших исследований. Мне хотелось бы назвать наших научных сотрудников, усилиями которых этот десятилетний путь был пройден, — Галина Чередниченко, Елена Вознесенская, Фаина Хохлушкина.

РГ: Судьбы ваших респондентов складывались по-разному. Кого оказалось больше — счастливцев или неудачников?

Константиновский: Это зависело скорее от их личного самоощущения, чем от объективных обстоятельств. Но социальные последствия того, что молодые люди на пути к образованию и к нормальной карьере часто вынуждены идти «поверх барьеров», очень серьезны. Это и нехватка по-настоящему «мотивированных» специалистов, и снижение общего культурного уровня общества, и рост социальной напряженности. У людей, постоянно живущих с ощущением «это несправедливо!», деформируется система базовых жизненных ценностей. Разрушаются идеалы, растет недоверие к социальным и властным институтам. Такие люди (особенно молодые) — идеальный объект для политических манипуляций разного рода. Думаю, пояснений, к чему это может вести, не требуется.

РГ: Нашим поколением тоже поманипулировали вдоволь. Достаточно вспомнить «картошку», БАМ, всяческие трудовые лагеря… Может ли такое вернуться?

Горшков: Нет. В рыночную эпоху изменилось сознание людей. Поэтому любые аналоги «комсомольских путевок» и строек века эффекта не дадут. В советские времена к молодежи относились всего лишь как к «трудовым ресурсам», которыми надо было «затыкать дыры» в народном хозяйстве, и для этого шли в ход разного рода идеологические «забалтывания» («элементы внеэкономического принуждения»). Сейчас молодежь знает себе цену и понимает, что труд бесплатным не бывает. Ей нужна работа, которая дает материальную самостоятельность и карьерный рост. Работать за гроши на стройке, а вечером, падая от усталости, сидеть за партой в вечерней школе — это только в старых фильмах. И перефразируя песню из такой ленты, «не нас выбирают, а мы выбираем», считают молодые люди. Результат — реальные устремления молодых людей в гораздо большей степени отвечают закономерностям рыночной экономики.

РГ: А что нужно делать, чтобы этим законам сфера образования отвечала не только тем, что «за все надо платить»?

Горшков: Прежде всего требуется осторожность в реформах и последовательность в них же. Наша сфера образования — это сеть «экологических ниш» для выходцев из различных социальных групп. Миллионы подростков разного достатка и культуры, выходцы из мегаполисов или сел находят свой путь именно через систему образования. Любая реформа идет «по их головам» и потому нуждается в тщательнейшей проработке и прогнозировании ее социальных последствий. И эти меры должны предпринимать не отдельные министерства или ведомства — требуется объединить усилия государства и общества, всех социальных структур. Ломать, конечно, не строить, душа не болит, только цена всех этих «ломок» может оказаться чрезмерной.

http://rg.ru/2011/05/17/socio-poln.html

www.gazetaprotestant.ru

 

Добавить комментарий