Три безответные молитвы Иисуса


Филипп Янси

Когда молитва напоминает скорее борьбу, чем взаимоотношения, когда я снова и снова возношу к Небесам одни и те же просьбы и даже начинаю сомневаться: «А слышит ли меня кто-нибудь?», — я обретаю немалое утешение, вспоминая, что у Иисуса тоже были молитвы, оставшиеся без ответа. На ум приходят по крайней мере три.

Как пишет Лука, перед тем, как выбрать наиболее близких учеников, Иисус всю ночь провел в молитве. Однако, когда мы читаем Евангелия, то возникает естественное недоумение по поводу того, как эти двенадцать вообще могли быть ответом на какую-либо молитву. В их число вошел Иуда Искариот, «который потом сделался предателем» (Лк. 6:16), как многозначительно указывает Лука, не говоря уже об исполненных мелких амбиций «сынах громовых» (Мк. 3:17) и вспыльчивом Симоне, которого Иисус однажды назвал «сатаной» (Мф. 16:23).

«О, род неверный!» — мог бы вздохнуть Иисус об этих двенадцати, — «Доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас?» (Мф. 17:17). Просто интересно, подвергал ли Иисус сомнению в этот момент гнева водительство Отца.

Я готов допустить, что, подходя к вопросу формально, непосредственный состав группы двенадцати апостолов нельзя рассматривать как отсутствие ответа на молитву. У нас нет никаких оснований полагать, что любой другой выбор мог дать людей, которые смогли бы служить Иисусу лучше. Однако я нахожу утешительным, что, пребывая на земле, Иисус столкнулся с теми же трудностями, что и любой руководитель. Сам Сын Божий мог работать только с теми, кто имелся в наличии.

В конце концов, эти двенадцать человек, за исключением Иуды, претерпели постепенные, но глубинные изменения, что вроде бы позволяет рассматривать их как долговременный ответ.

Иоанн, «сын грома», смягчился и стал «апостолом Любви». Петр, заслуживший упрек Иисуса за отвращение к идее страданий Мессии, позднее побуждал своих последователей идти «по следам Его», страдая подобно Иисусу.

Вторая «неотвеченная молитва» прозвучала в саду Гефсиманском, где, по выражению Лютера, «Бог боролся с Богом». Когда Иисус лежал, простершись ниц, и пот Его падал на землю, подобно каплям крови, Его молитва приобрела нехарактерный просительный тон. В Послании к Евреям 5:7 говорится, что Он «с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти». Иисус, несомненно, понимал, что чаша не может быть пронесена мимо Него, и страдал, все более осознавая это. Некому было Его поддержать — все пришедшие с ним ученики спали. «Не могли вы один час бодрствовать со Мною?» (Мф. 26:40) — упрекал Он их.

Однако между этой сценой в саду и последующими событиями происходит разительная перемена. Рассказ Евангелий о Гефсимании показывает страждущего человека. Далее они рассказывают о Том, Кто лучше Пилата, лучше Ирода был способен полностью контролировать себя. В своих испытаниях Иисус — не жертва, Он — невозмутимый хозяин Своей судьбы.

Что произошло в саду? Что произвело эту перемену? Нам известно мало подробностей о содержании возносимых Иисусом молитв, поскольку все потенциальные свидетели этой сцены дремали. Он мог мысленно снова пройти все Свое земное служение. Бремя того, что так и осталось неоконченным, быть может, навалилось на Него: ученики были непостоянны и безответственны; начатое им дело находилось под угрозой; избранный народ Божий отверг Его; а мир по-прежнему оставался прибежищем зла и преисполнен страданий.

Иисус представляется достигшим предела человеческой выносливости. Мысль о боли и смерти доставляла Ему не больше удовольствия, чем мне или вам. «Все возможно Тебе», — умолял Иисус Отца, — «пронеси чашу сию мимо Меня» (Мк. 14:36).

Так или иначе, Иисус в Гефсимании все-таки справился с этим кризисом, переложив бремя на Отца. Это была Божья воля, которую Он пришел исполнить, и Его просьба завершается такими словами: «Но не чего Я хочу, а чего Ты» (Мк. 14:36). Прошло не так уж много времени, и Он смог воскликнуть, проникновенно подведя итог: «Совершилось!» (Ин. 19:30).

Послание к Евреям приходит к непостижимому выводу, что Иисус, хоть и не был спасен от смерти, однако «услышан был за Свое благоговение; хотя Он и Сын, однако страданиями навык послушанию» (Ев. 5:7).

Сколько раз я молился об одном, чтобы в результате получить другое? Я страстно желаю ощутить ту отрешенность, ту веру, которую вижу в Гефсимании. Бог, и только Бог может ответить на мои молитвы, даже если это означает преобразование моей, жаждущей самозащиты, воли в совершенную волю Божию. Когда Иисус молился Тому, Кто мог спасти Его от смерти, Он не получил спасения; взамен Он получил спасение всего мира.

Третья, оставшаяся без ответа, молитва произносится в сокровенной сцене, описанной Иоанном, — последней вечере Иисуса со своими учениками. Молитва Иисуса простиралась далеко за пределы горницы, ПИСАНИЯ, охватывая тысячи километров пространства и столетия времени, достигая даже тех из нас, кто живет сегодня: «Не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их, да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, — да уверует мир, что Ты послал Меня. И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино. Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино, и да познает мир, что Ты послал Меня и возлюбил их, как возлюбил Меня» (Ин. 17:2023).

Отсутствие единства, в сущности, определяет историю церкви. Возьмите наугад любой период истории — возьмите даже сегодняшний день — и вы увидите, насколько мы далеки от исполнения последней просьбы Иисуса. Церковь и внимательно наблюдающий за ней мир по-прежнему ждут ответа.

 

Христианство, 3/2002

Газета Протестант.ру

Добавить комментарий