Что не нравится россиянам в существующей модели демократии


Владимир Петухов

 

Что же конкретно не устраивает россиян в отечественной модели демократии? Прежде всего, ее элитистский характер. Российский правящий класс и в 90-е годы, и в настоящий период, концентрируя основное внимание на экономике и укреплении властных институтов, весьма настороженно относился и относится к любым проявлениям «живого творчества масс», стремясь локализовать политическое участие граждан исключительно выборами, манипуляцией которыми нынешняя элита овладела в полной мере. В результате в стране практически не осталось людей, которые были бы согласны с утверждением: в делах страны многое зависит от простых граждан. И, напротив, 3/4 россиян убеждены в обратном все в нашей стране решают руководители и политики.

С этим же связан и резкий спад политической активности граждан и интереса к политике как таковой. Только за последние 10 лет доля россиян, постоянно интересующихся общественно-политической жизнью страны, сократилась с 26 до 18%; а тех, кто потерял к ней какой-либо интерес, напротив, увеличилась с 21 до 33%. Большинство же, как и раньше, политикой интересуется факультативно, только тогда, когда в стране или за рубежом происходят какие-то экстраординарные события.

Этот спад нельзя объяснить только лишь олигархизацией власти, сужением пространства публичной политики. На масштабах активности сказалось, например, то, что исчез «госзаказ» на участие. И большинство россиян стало действовать, если так можно выразиться, в соответствии с концепцией «рационального выбора». Если общественно-политическая активность не сулит какихто прямых материальных или карьерных выгод, не выступает в качестве некого «социального лифта», то жизненная энергия людей направляется в иные сферы и на другие объекты приложения их усилий. Это, прежде всего, работа, образование, семья, дети, ближний круг, творчество, досуг и т. п. В России появилась частная жизнь, а граждане страны получили свободу выбора между участием и неучастием. Судя по нынешнему уровню политической активности, многие «правом на неучастие» воспользовались в полной мере.

Другая, не менее значимая причина недовольства состоит в крайне низкой эффективности функционирования большинства демократических институтов. «Демократический романтизм» конца 80х начала 90х, когда главную ценность представляла свобода в различных ее проявлениях, сменился запросом на прикладные аспекты демократии. Россиянам сегодня нужна «демократия на каждый день», т. е. не имитационные, а работающие институты, эффективность которых должна определяется степенью их влияния на политику властей, динамикой уровня и качества жизни, социальной защищенностью граждан, масштабами коррупции, реальным обеспечением не только политических, но и социально-экономических прав и свобод граждан и т. п.

Ничего из вышеперечисленного в реальности нет и не предвидится. Финансово-экономический кризис 2008-2009 годов это еще раз наглядно продемонстрировал. Он обнажил то, что было видно многим и раньше: концентрация власти на ее верхних этажах при очевидной слабости и неэффективности других «несущих» конструкций политической системы, экономических и социальных институтов тормозит развитие общества и государства.

Это начинает вызывать тревогу, в том числе у властвующей элиты. Все чаще президент России говорит о том, что жизненно необходима адекватная новым вызовам времени реконструкция системы власти, расширение реальной демократии, способной подтягивать толковых, неравнодушных людей для решения серьезных проблем модернизации России. Возникает, однако, закономерный вопрос: возможно ли после того, что происходило в стране последние 10-15 лет, раскрепостить энергию россиян, вернуть им доверие к демократии, к ее базовым ценностям и институтам, вновь вовлечь в общественную и политическую жизнь?

Дать однозначный ответ на этот вопрос сегодня невозможно. Все исследования последних лет демонстрировали не только сравнительно низкий уровень политического участия, но и равнодушие многих россиян даже к тем возможностям, которые предоставляет Конституция РФ для борьбы не только за свои политические, но и экономические и социальные права и свободы. Есть, однако, симптомы, свидетельствующие о том, что общество постепенно «просыпается», все новые группы и слои включаются в общественную жизнь. Во всяком случае, уровень востребованности инструментальных ценностей демократии заметно превосходит показатели десятилетней давности. Практически в два раза выросла доля респондентов, уверенных в том, что одним из наиболее эффективных способов воздействия на власть в целях отстаивания своих интересов являются акции прямого действия: выход на улицу, участие в митингах и демонстрациях (рост с 6 до 14%), а также в забастовках (рост с 6 до 13%).

По-прежнему высоко оценивается потенциал таких демократических институтов, как СМИ, судебная система и общественные объединения, выражающие чаяния различных групп населения. Несколько поблекла значимость в глазах населения института выборов; традиционно низкой остается роль политических партий.

Выборы все чаще начинают восприниматься, особенно молодежью, как формальность, если и нужная, то главным образом для того, чтобы не допустить безвластия и хаоса. Кого и как при этом выбирают, особого значения не имеет. В обществе есть также много тех, кто в принципе отвергает легитимацию власти через выборные процедуры. Именно неучастие, а не протестное голосование становится в большей степени самым распространенным средством выражения политического недовольства граждан.

Между тем результаты нашего опроса свидетельствуют, что общество заинтересовано в расширении политической конкуренции и наличии более широкого спектра политических партий в Государственной думе, чем это имеет место сейчас. На вопрос «Какие партии, на Ваш взгляд, должны быть представлены в следующей Государственной думе?» довольно большое число респондентов, помимо «Единой России», КПРФ, ЛДПР и «Справедливой России», также назвали не представленные в нынешней Думе или не имеющие официальной регистрации партии «Яблоко», «Патриоты России», «Партию народной свободы» (26, 19, 17% соответственно).

Однако, когда зашла речь об электоральном выборе, даже расширенное «политическое меню» не вызвало особого энтузиазма у респондентов. Треть опрошенных заявили, что не планируют участие в выборах, а электоральные предпочтения других опять распределились среди партий, представленных ныне в Государственной думе.

Это говорит о том, что россияне не очень верят в возможность обновления российской политической сцены, также как и в честность и справедливость российских выборов. По данным опроса, на старте избирательной кампании более половины наших сограждан (54%) полагали, что выборы в Государственную думу пройдут с серьезными нарушениями.

Победа «Единой России» на парламентских выборах, достигнутая теми же средствами, что и ранее, но в принципиально иной общественной атмосфере, может, по мнению некоторых аналитиков, поставить под вопрос легитимность не только избранного парламента, но и президентских выборов, что в свою очередь приведет к кризису всей политической системы. Иначе говоря, риски политической дестабилизации сегодня заметно выше, чем в предшествующие годы. Причем главный вопрос предстоящих парламентских выборов не их результаты как таковые, а то, как эти результаты будут интерпретированы победителями и проигравшими и кому, в конечном счете, поверит большинство россиян.

С учетом отмеченного крайне важным представляется на всех этапах избирательных кампаний возвращение институту выборов его истинного смысла и значения. Прежде всего в качестве одного из ключевых инструментов воздействия большинства населения на властвующее меньшинство.

В то же время «демократия участия» не может и не должна сводиться лишь к голосованию на выборах. В современном обществе также необходимо нахождение новых стимулов и форм гражданской самоорганизации, «перезагрузка» соответствующей инфраструктуры (партийной системы, системы местного самоуправления, социального партнерства, профсоюзов, локальных сообществ и т. д.). Очевидный спад интереса большинства граждан к политике может и должен компенсироваться разнообразными формами общественной самодеятельности. Демократизация гражданского общества должна открывать путь в политику новым субъектам, предлагающим для обсуждения новые проблемы и ценности. Они не могут и не должны заменять собою партии, но способны включить их в широкий общественный контекст, приблизить к интересам широких слоев населения.

Имеются в виду внешне не очень заметные, но, тем не менее, идущие достаточно интенсивно процессы коллективной интеграции, самозащиты и самоорганизации в рамках локальных обществ. Делегируя управленческие и политические функции «наверх», многие россияне демонстрируют сравнительно высокой уровень включенности в решение тех или иных проблем, с которыми они сталкиваются в своем непосредственном окружении, но в еще большей степени готовности к этому в будущем. Скажем, отличительной особенностью России является то, что здесь, как нигде, широкое распространение получили движения «одного требования». Речь идет о движении автомобилистов, обманутых пайщиков и дольщиков жилищных пирамид и т. п., которые, с одной стороны, спонтанны, а с другой очень организованны и эффективны.

Мощно о себе заявило также движение защитников Химкинского леса, других экологических организаций. 

Появилась целая плеяда молодых общественных деятелей (Евгения Чирикова, Олег Кашин, Алексей Навальный и др.), которые своим примером доказывают, что даже маленькие группы активистов с помощью современных средств коммуникации могут оказывать заметное влияние на общественную жизнь в стране. Причем сегодня мы сталкиваемся с двумя разнонаправленными процессами: снижением интереса к «большой политике» при одновременной политизации значительных сегментов разного рода субкультур, прежде всего молодежных.

Такие формы участия, в отличие от «большой политики», не требуют каких-то существенных затрат (временных, материальных, организационных) и поэтому востребованы прежде всего активной дееспособной частью общества. Они представляют интерес не только потому, что позволяют решать какие-то конкретные социальные и материальные проблемы людей, но, что также немаловажно, стимулируют людей к общению, создают предпосылки для формирования групповой идентичности в рамках локальных обществ с перспективой выхода на более широкие социальные и общественные институты. Да и сама атмосфера в обществе постепенно меняется. Завершение острой фазы экономического кризиса совпало с постепенной сменой общественных ожиданий, связанных с возрастной ротацией элит, выходом в активную жизнь поколений, не испытавших на себе тяжести адаптации к переменам 90х годов. Группы, на которые власть привыкла опираться в «нулевые», значительная часть бюджетников, «низовой» бюрократии и т. п. стали критичнее относиться к действиям властей, прежде всего в Москве.

 

Вестник института Кеннана в России, выпуск 20. Москва 2011

Добавить комментарий