Русофобы в России всегда проваливались в оценке и прогнозах о будущем своей страны


Пол Старобин («The National Interest»)

 

Трудно избежать искушения и не сказать, сославшись на насмешливое замечание русского философа Николая Бердяева, о том, что «русские вызывают беспокойство у народов Запада». Именно так это и происходит. Однако эта история имеет еще одну и, возможно, еще более любопытную грань. Можно также сказать, что главным источником негативных стереотипов в отношении России — а также заметного желания избавиться от «традиционной» России — исходят из лона самой Матушки России.

Россия, на самом деле, часто доводила до умопомрачения определенную группу образованных русских (под русскими я понимаю не только, строго говоря, этнических русских, но и представителей всех народов, которые считают Россию своей родиной или чувствуют свою связь с ней). Существует постоянно повторяющийся, в том числе и на Западе, мотив: изначальная и, судя по всему, неизбежная отсталость была хорошо схвачена в якобы принадлежащем Гоголю язвительном замечании о том, что у России всего две беды — дураки и дороги. Родившийся в самом центре России Ленин (настоящее имя Владимир Ильич Ульянов), образцовый студент, изучавший греческий и латынь, считал старомодные российские институты и верования — царистское самодержавие, привязанное к земли и живущее в деревянных избах крестьянство, почитающее иконы православие — столь ретроградными, что, по его мнению, их уже нельзя было реформировать. Решение состояло в том, чтобы их разрушить. Ленин подверг резкой критике «того истинно русского человека, великоросса-шовиниста» и назвал его «в сущности, подлецом и насильником». А его утопическая мечта состояла в том, чтобы Россия исчезла и лица Земли и уступила свое место транснациональному объединению глобального пролетариата.

В этом состоит болезненная динамика — напряженность в отношениях между российской интеллигенцией с ее либеральной, радикальной и революционной критикой страны, и простым народом вместе с политической элитой, принимающей в целом русские традиции и временами весьма ревностно их защищающей. Подобный критицизм, как правило, не ограничивается действующими лидерами — в данном случае Путиным, который, на самом деле, часто выглядит бессердечным и циничным, а включает в себя всех русских людей. В 2002 году, когда Путин начал вторую в постсоветский период войну России в Чечне и заручился поддержкой общества, российская журналистка Анна Политковская написала в газете Los Angeles Times: «общеизвестно, что русские люди иррациональны по своей природе. Большинство из них не требуют, чтобы кандидат на какой-нибудь пост имел четкую экономическую программу. В действительности, русские люди, как показывают опросы общественного мнения, даже испытывают некоторое недовольство, когда кандидат оказывается слишком умным — или, по крайней мере, более умным, чем народные массы. Вместе с тем русские люди любят мачо — они любят жестокость, демонстрацию силовой политики и показных жестких шагов».

Политковская, конечно же, не ошибалась, когда говорила об угрожающих элементах в путинской России — она была убита в Москве в 2006 году, и, что особенно подозрительно, это произошло в день рождения Путина. (Гангстеры в России имеют привычку делать «подарки» — в ответ на «просьбу» или по личной инициативе — на именины своих «боссов»). Вместе с тем бросаются в глаза огульные и бездоказательные обобщения — идея относительно того, что русские «иррациональные по своей природе» не выдерживает критики, например, если речь идет об обществе, породившем таких ученых мирового уровня, как Михаил Ломоносов в 18-веке и Андрей Сахарова в 20-м. Подобного рода заявления сродни мазохистскому самобичеванию, и создается впечатление, что русские сами виноваты в том, что к власти приходят злонамеренные лидеры.

Тем не менее, подобного рода критики обладают влиянием на Западе, и их с распростертыми объятьями встречают в ведущих американских изданиях. «Русские сказали так много лжи о самих себе, что они уже не знают, кто они есть на самом деле», — так Маша Гессен (Masha Gessen), американка русского происхождения, родившаяся в Москве и в настоящее время проживающая в Соединенных Штатах, начинает свою статью, опубликованную в прошлом году в журнале New York Review of Books. «Сегодня Путин, — продолжила она, — несет какую-то ерунду по поводу того, что Россия имеет свой «культурный код», который он, судя по всему, представляет себе как своего рода шпионский код для духовной сферы. Вообще-то им следует начать с еды. В русском языке нет подходящего эквивалента выражению «человек — это то, что он ест», однако не случайно русские практически не имеют представления о собственно русской пище.

Такого рода преувеличенные заявления не составляет труда опровергнуть. Как человек, живший в России и путешествовавший по ней, мне всегда без труда удавалось встречать русских с уверенным чувством идентичности. Однажды я спросил своего друга в Москве, молодого профессора истории, может ли он сказать, что является сутью России. Он сразу же предложил старинную православную церковь Покрова, расположенную на слиянии рек Нерль и Клязьмы рядом со средневековым городом Владимиром. Если смотреть на эту церковь с большого расстояния, то создается впечатление, что она плывет по воде, на поверхности которой отражаются облака. Да, это религиозный символ, но, как подчеркнул мой друг, это символ глубокого погружения России в природу. Не было у меня и проблем с поиском блюд, о которых русские (включая мою русско-узбекскую жену) говорили, что это типичные русские блюда. В качестве примера можно привести холодный суп окрошку, который обычно делается из сметаны, уксуса, картофеля, огурцов, яиц и укропа. В летнее время это блюдо особенно популярно в юго-западной части России (Да, оно также распространено на Украине, значительная часть которой на протяжении долгого времени входила в состав более крупной России).

Наверное, будет преувеличением сказать, что для критиков внутри России — для некоторых, но не для всех — импульсом для отрицания своей русскости является своего рода ненависть, поскольку эти критики имеют свое идеальное представление о том, какой должна быть Россия, и эта модель рассчитана на то, чтобы сделать Россию более похожей на Европу или на Америку. Этот альтернативный идеал приводит к организации происходящего в наши дни спектакля, в ходе которого Россию пинают куда попало за ее отсталую позицию по таким вопросам как права геев; именно эта проблема стала наиболее актуальной среди активистов, выступающих за гражданские права и свободы в Европе и в Америке, однако особого резонанса в России она не имеет за пределами прогрессивных анклавов в таких местах как Москва. На Западе история с Pussy Riot сделала известными диссидентами участниц этой феминистской панк-группы, которые были посажены в тюрьму российскими властями за хулиганство после устроенной ими акции в московском Храме Христа Спасителя два года назад. В ходе этой акции они, как молитву, распевали слова «Богородица, Путина прогони». Маша Гессен поместила описание этого эпизода в свою новую книгу под названием «Слова разрушат цемент» (Words Will Break Cement), по поводу которой Энн Аппельбаум опубликовала хвалебную рецензию на страницах газеты Washington Post. Однако в России, как показал опрос общественного мнения, лишь 5% жителей страны считают, что участницы группы Pussy Riot не заслуживали «никакого наказания», тогда как около 50% полностью поддержали направление их на принудительные работы или наложение на них большого штрафа.

В таком же ключе были составлены поучения в адрес России по поводу того, где она может соперничать и даже, возможно, выходить за рамки тех инструкций, которые сегодняшний Китай также регулярно получает от Запада относительно улучшения своего поведения. Россия «должна разобраться в некоторых своих психологических вопросах», включая «параноидальные проекции», «комплекс неполноценности» и «задержку в развитии», поучительно заметила в феврале этого года Юлия Иоффе (Julia Ioffe), ведущий автор по России в журнале New Republic. (Заголовок ее статьи был такой: «Русские, наверное, думают, что я русофоб? Они правы»). Рожденная в Москве американка русского происхождения Иоффе также является автором заглавной статьи одного из номеров этого журнала, где она рассказывает о том, как Россия «разваливается».

Наверное, стоит сказать, что Иоффе, является еврейкой, как некоторые из тех, кто болезненно воспринимает ее колкости, могут не без иронии предположить (что в определенных российских националистических кругах может быть воспринято однозначно как то, что она не русская). Маша Гессен тоже еврейка, и в русской истории существует многое из того — кстати, слово «погром» имеет русские корни, — что у любого еврея вызывает отвращение или страх. (Я сам еврей, и мои предки родом из российских земель). Гессен еще и лесбиянка. Тот факт, что человек не является русским, может располагать к критике путинской России — а если этот человек лесбиянка, то тем более; тем не менее, подобные вещи не совсем объясняют ту страсть, которая проявляется при осуждении этой страны. Наряду с другими факторами, активным элементом подобного рода поношения, судя по всему, является эстетическая составляющая. Очевидно, что Россия не всем приходится по вкусу.

 

Пол Старобин раньше работал заведующим московским бюро журнала Business Week. Он является автором книги «После Америки: нарратив для следующего глобального века» (After America: Narratives for the Next Global Age).

 

Paul Starobin, The Eternal Collapse of Russia, «The National Interest», 28/09/2014

Добавить комментарий