Библия — Слово Божие и слово человеческое

Протоиерей Александр Сорокин

Народ Божий — явление качественно новое по сравнению с отдельными яркими личностями-праведниками (людьми, человеками Божиими).

С одной стороны, народ — это множество людей, хотя и ограниченное в Ветхом Завете простым и жестким фактором кровного родства (еврейский народ). И Бог обращается со Своим Словом, Законом, Заповедями Завета к народу в целом («Слушай, Израиль»), имея в виду равенство и равную ответственность всех в этом Завете. А с другой стороны, Слово Божие озвучивается и затем получает свою письменную букву благодаря труду и, можно сказать, творчеству конкретных людей. Более того, среди народа Божия далеко не все готовы и даже не все и не всегда хотят слушать (слышать и исполнять) Слово. Из библейской истории мы можем вспомнить многочисленные примеры неверия и неверности Израиля по отношению к Своему Богу. Кто же эти люди, через которых Бог обращался к народу и в чем состояло их творчество, чтобы Слово было адекватно услышано и записано?

Пророки. Таких людей называют пророками. Однако, хотя главный смысл этого слова, в общем-то, знаком нам и неизменен, он имеет ряд оттенков.

Во-первых, пророк в библейско-богословском смысле (а не просто в обиходном смысле «предсказатель») — это тот, кто знает и прорекает что-то от Бога, то есть то, что ему открыто Богом. В этом смысле Адам был первым пророком — ведь с ним Бог говорил непрестанно. И в этом же смысле каждый человек по замыслу Бога должен быть пророком. Так оно и будет, когда весь род человеческий придет к познанию истинного Бога. Об этом говорил ап. Петр вдень Пятидесятницы, вспоминая слова из книги Иоиля:

«И будет в последние дни, говорит Бог, излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши… И на рабов Моих и на рабынь Моих в те дни излию от Духа Моего, и будут пророчествовать» (Деян. 2, 17—18; ср. Иоил. 2, 28—29).

Во-вторых, в более узком смысле пророками можно назвать всех тех, через кого именно и прозвучало Слово Божие «в уши человеческие», то есть и всех тех, кто приложил труд записать Слово Божие — как Ветхий, так и Новый Завет.

И, наконец, в-третьих, в еще более узком смысле, пророками мы называем тех конкретных выдающихся личностей, которых Бог призывал для служения и проповеди в народе Божием в определенный период его истории. Именами таких пророков озаглавлены ряд книг Ветхого Завета — Пятикнижие Моисея, Книга пророка Исайи, Книга пророка Иеремии и др.

Для нас сейчас важно значение слова «пророк», главным образом, во втором и третьем смыслах.

Богодухновенность Писания. Люди, призванные возвестить и записать Слово Божие, вместе с тем, жили в определенную эпоху, были воспитаны на определенных культурных традициях и ценностях, говорили на определенном человеческом языке. Все это было той человечески обусловленной формой, вернее, различными формами (ведь этих людей было много), в которые облекалось Слово Божие. Такова природа богодухновенности — очень важного богословского свойства Священного Писания (см. 2 Тим. 3, 16). Слово Божие адекватно, истинно выражено в Священном Писании, но сделано это не «под-диктовку» Святого Духа кем-то вроде бессознательного медиума, а человеком, пропустившим Откровение, Слово через свое сознание, свой разум и, главное, через свое верующее сердце.

Что это были за люди? Их было много. Но сказать сколько и назвать по имени всех — невозможно. Здесь мы касаемся соотношения богодухновенности и подлинности Священного Писания как Слова Божия, с одной стороны, и человеческого творчества в его написании, с другой.

Богодухновенность и человеческое авторство. Так, например, в заглавии Пятикнижия прочно и незыблемо, как печать, стоит имя величайшего пророка и, как его называет Предание, боговидца Моисея. Но оказывается, авторство Моисея в отношении Пятикнижия или Исайи в отношении всех 66ти глав книги пророка Исайи и многих других пророков не всегда можно и нужно понимать в современном, так сказать, техническом смысле слова. Их имена стоят в заглавии книг Библии как знак истинности, подлинности содержания этих книг как Слова Божия, тогда как в действительности их богодухновенное содержание могло проделать долгий путь во времени сначала в устной форме, прежде чем было записано кем-то много лет и даже веков спустя. Важно, что в любом случае это было сделано не где-то в научной лаборатории «беспристрастными» учеными-исследователями, а в среде народа Божия, который жил этим Преданием, как священной памятью о своем Боге и источником этого Предания были действительно великие пророки.

Очень часто предание об одних и тех же священных событиях, будучи бережно хранимо в народе Божием, получало затем несколько различных письменных версий в зависимости от момента и места письменной фиксации. Каждое время ставило свои акценты, видело и излагало по-своему подчас одно и то же Предание. Так, мы имеем два рассказа о сотворении мира (в первой и второй главах Книги Бытия), написанных в разное время, но объединенных в единый свод— Пятикнижие, озаглавленное именем великого пророка, стоявшего у колыбели рождения народа Божия.

Так было, впрочем, и с Новым Заветом, где мы имеем не одно, не два, а целых четыре в чем-то схожих, а в чем-то различных Евангелия-свидетельства об одном Иисусе Христе.

«Христианский Символ Веры говорит как о предметах веры о Трех Ипостасях Св. Троицы и о Церкви; он не упоминает Писания как особого предмета веры. Вере иудейских книжников в букву текста Торы противостоят слова раскаявшегося книжника Павла: «Буква убивает, а дух животворит» (2 Кор. 3, 6). Исламской вере в предсуществование Корана, т. е. Текста, противостоит христианская вера в предсуществование Иисуса Христа, т. е. Лица. Небезынтересно, что Сам Христос, по-видимому, ничего не писал, обращаясь к людям только с живым, изустным, звучащим словом, по отношению к коему записи Евангелистов в любом случае вторичны…»

Единство Слова Божия и единство народа Божия. При всей множественности книг и писаний, вошедших в Библию (греч. слово piplta — множественное число от pipliov, то есть «Книги», точнее, «Книжки» ), и при всем многообразии человеческого творчества и авторства в написании библейских книг, источником вдохновения был всегда Один и Тот же инициатор диалога — верный Себе Единый Личный Бог. Его собеседником, партнером в Завете являлся, как мы выяснили, народ, призванный быть верным себе и своему призванию и во все времена составлять единое целое, адекватно воспринимающее Слово своего Бога. В этот единый, верный себе народ Божий включаем мы и праотцев Авраама, Исаака и Иакова и их ветхозаветное потомство — Израиль; и, наконец, Израиль Новый, собранный не по крови, а по вере: Иисуса Христа с Его 12тью учениками и всю Церковь, в которую входим и мы.

Ветхозаветная, а затем христианская древность (в лице апостолов, святых отцов Церкви) понимала эту целость Слова Божия — то есть Слова Одной Личности — и как целость в человеческом смысле, как единство не только божественного авторства Библии, но и человеческого. Строго и богословски точно выражаясь, по человечеству автором Писания была Церковь (как в ветхозаветную, так и в новозаветную эпоху). И хотя в заглавии книг с древности надписывались имена великих пророков и Божиих людей — Моисея, Самуила, Исайи и других, — эти имена были как бы гарантией, печатью, свидетельствующей о церковности Писания, то есть того, что оно действительно выражает Слово, сказанное Богом и воспринятое не кем-то, а именно Его народом, Церковью.

Итак один Единый Личный Бог, с одной стороны, и одна Единая общность, народ, Церковь, с другой стороны — два соавтора (один — как инициатор и вдохновитель, а другой — как слушатель и выразитель) Священного Писания.

Так мы подходим к аналогии между богочеловечеством Библии и богочеловечеством Иисуса Христа.

Параллель с Халкидонским догматом. Важнейший вероучительный документ Церкви — Орос IV Вселенского Собора (Халкидон, 451 г.) — утверждает, что в Иисусе Христе соединяются неслитно и нераздельно две природы: божественная и человеческая. Иисус Христос является совершенным Богом и совершенным человеком, подобным нам во всем, кроме греха. Священное Писание как единый, цельный в смысловом отношении текст (или собрание текстов) тоже сочетает в себе Дух Божий, вдохновивший написание этого текста, и творчество конкретных людей. Иными словами, Священное Писание — тоже богочеловечно по своей природе.

Но есть и важное различие богочеловечества Иисуса Христа и богочеловечества Библии. Иисус Христос есть единая Личность, и, будучи совершенным Богом, Он есть и совершенный человек. Священное же Писание было написано, во-первых, разными людьми в разное время, в разных обстоятельствах и, во-вторых, людьми, которые были не совершенными, как всякий человек, не чужды греха. Конкретные люди воспринимали от Бога то, что мы читаем в Библии, — воспринимали так, как каждый из них мог воспринять в силу своих способностей и возможностей. Поэтому в Библии рядом с божественной стороной, сияющей своим совершенством, стоит и человеческая сторона — не только в своем богоподобии и способности к диалогу с Богом, но и со своими падениями, несовершенствами и пороками. Библия полна ярчайших примеров человеческой слабости и греха. Мы будем часто затрагивать эту тему, — например, в связи с призванием того или иного пророка, когда сила Божия «совершается в немощи» (2 Кор. 12, 9).

 

Протоиерей Александр Сорокин, Введение в Священное Писание ВЕТХОГО ЗАВЕТА, Курс лекций, «ЦЕРКОВЬ И КУЛЬТУРА» Санкт-Петербург 2002

Газета Протестант.ру

Добавить комментарий