Почему нам надо благовествовать?


Марк Дэвер

Итак, мы увидели, что Бог призывает нас к благовестию и объясняет, как им заниматься. Благая весть говорит о Нём. Но нам необходимо обсудить ещё один, заключительный вопрос: зачем нам следует благовествовать? Другими словами, какова наша конечная цель?

Французский философ и математик Блез Паскаль однажды сказал: «Счастье — это мотив каждого человека. Даже тех, кто решает повеситься». На самом деле? Действительно ли наше собственное счастье становится целью всего, что мы делаем? Или существуют и другие мотивы?

И, вообще, зачем задавать этот вопрос? Может ли, в принципе, существовать неверная мотивация благовестия? Может быть, вам этот вопрос покажется глупым. В конце концов, что плохого может быть в благовестии? Разве не все цели для благовестия одинаково хороши? Зачем искать мотивы того, что само по себе и так благо? Не похоже ли это на поиски мотивации любить супруга или супругу или проявлять заботу о собственных детях? Что можно обрести благодаря подобной оценке?

Однако при неверной мотивации неизбежно появление проблем. Например, ваше благовестие может быть мотивировано эгоизмом. Как это ни абсурдно, но вы можете заниматься благовестием из желания оказаться правым, победить в споре, получить чисто психологическую поддержку собственных верований, выглядеть духовным в глазах своих друзей — или даже в глазах Бога — или обрести репутацию успешного евангелиста. Я знаю, что иногда я благовествовал для того, чтобы сказать другим, что я благовествовал, по крайней мере, хотя бы отчасти. Я этим не горжусь, но это правда.

Каковы причины возвещать Благую весть? Согласно Библии, благими намерениями в благовестии можно считать желание быть послушным, любовь к погибающему миру и любовь к Богу.

Желание быть послушным Христу

Читая Библию, мы видим, что благовестие — это не идея, разработанная ревностными проповедниками или специалистами по маркетингу. Воскресший Господь Иисус Христос заповедовал Своим ученикам идти и научить «все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа» (Матф. 28:19). Благодаря книге Деяний Апостолов мы знаем, что первые ученики занимались именно этим. Павел говорит о собственном осознании необходимости проповедовать Евангелие (1 Кор. 9:1617). Проповедь Евангелия была данной ему обязанностью (Рим. 1:14). Послушание требовало благовестия.

И это поручение не было дано только первым ученикам. Мы говорили об этом ещё в 3й главе, но позвольте мне кратко напомнить вам суть. В Деян. 8:4 мы читаем: «Между тем рассеявшиеся ходили и благовествовали слово», и эти рассеявшиеся не были только апостолами или пресвитерами. Позже в 8й главе книги Деяний мы читаем историю диакона Филиппа, благовествовавшего эфиопскому чиновнику.

Одно из самых ясных мест Нового Завета в отношении заповеди о благовестии находится в 1м Послании Петра. В 3й главе Пётр заповедует молодым христианам: «Будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчёта в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением» (1 Пет. 3:15). Выполнение этого поручения указывает на Христа как Господа, то есть является послушанием Ему.

Мы знаем, что Бог благ. И мы знаем, что если мы боимся Бога (как к этому Пётр побуждал христиан), то это указывает на нашу с Ним связь, а значит, мы должны идти, куда бы Он нас ни повёл. Вы когда-нибудь катались на водных лыжах (или хотя бы видели, как это делается)? Следование за Христом немножко похоже на это. Человек на лыжах имеет особое уважение к тому, кто управляет катером, поскольку именно катер определяет направление движения «лыжника». Иногда вода бывает спокойной. В таком случае у лыжника обычно не возникает никаких проблем в следовании за катером. Но иногда катеру приходится преодолевать волны. Вот тогда, если лыжник держится за буксировочный канат, он сможет вслед за катером преодолеть бурные воды.

Бог намного лучше капитана катера знает, куда нам следует направляться. Однако все христиане знают, что Бог проводит нас через бурные воды. Но если мы действительно будем бояться только Его, то мы продолжим идти за Ним, творя добро и благовествуя, даже когда это связано с трудностями и страданиями.

«Но, — подумает кто-то из вас, — сегодня мы живём в совершенно других обстоятельствах, чем Пётр, когда писал эти слова. Тогда он испытывал мучительные гонения, сегодня мы живём во время веротерпимости и плюрализма, по крайней мере, на Западе. Что могут означать для меня слова о готовности пострадать в век богатства и духовного безразличия? Слова о гонениях никак не относятся к нам, не так ли?»

Думаю, что относятся. Роберт Дженсон в одном своём труде привёл пример того, что это может означать. Он заметил:

Один из основных и удивительно ироничных результатов [идеологии плюрализма]: многие люди теперь молчат… И насколько я понимаю в результате моих наблюдений, те, кто молчит, почти всегда — это те, кто, если бы они говорили, говорили бы вещи иудейские, христианские или исламские по своему характеру. Например, во время вечеринки в Манхэттене или в студенческом городке в Миннесоте попробуйте поспорить о том, что неограниченное разрешение на аборт — это социальное и политическое зло. Ваши аргументы никто не станет опровергать; просто на вас посмотрят так, как если бы вы прилюдно громко испортили воздух. С другой стороны, если ваши аргументы звучат в поддержку общепринятого мнения, вас похвалят за смелость и сострадание. Или подумайте о двух видах обращения: в христианство и из христианства. Первое будет воспринято как пример мракобесия и ужасно узколобого мировоззрения, а второе — как пример удивительных возможностей открытого общества.

Вы когда-нибудь пытались открыто говорить о своём пути христианского ученичества? Если да, то вы понимаете, что иногда это удивительный опыт, но часто к вам относятся так, что вы чувствуете себя странным или глупым.

Как правило, мы хотим сразу же объяснить свой опыт или — если это неприятный опыт — мы стараемся побыстрее изменить тему, чтобы избежать возможного дискомфорта от неприятных комментариев или боли от чрезмерно долгого повиновения. Но Пётр говорит (1 Пет. 3), что мы не должны управлять своей жизнью таким образом, по крайней мере, те из нас, кто действительно хочет служить Богу больше, чем своему «я». Поскольку этот мир находится в состоянии восстания против Бога и всего доброго, если мы последуем за Богом в страхе и трепете, то ложный мир оставит нас, а мы станем центром битвы, которая разгорится вокруг нас, а иногда и внутри нас. Следование за добрым Богом в мире зла иногда подразумевает страдания, даже когда мы занимаемся благовестием. Но мы должны продолжать, потому что мы — верующие в Иисуса Христа.

Если вы верующий, то вы имеете заповедь делиться Благой вестью Иисуса Христа с другими людьми.

Мы благветствуем из-за любви к погибающим

Другая причина благовестия кроется в любви к погибающим. Если вы чувствуете сострадание и милость к нуждающимся, то это проявления благочестивого и христоподобного характера. Мы читаем, что Сам Бог так возлюбил «мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Иоан. 3:16). Если Бог так возлюбил мир, то и нам следует любить погибающих. Мы сами стали объектами Его спасающей любви, поэтому насколько правильно для нас являть такую же любовь другим. Господь Иисус, Которому мы подражаем, «видя толпы народа… сжалился над ними, что они были изнурены и рассеяны, как овцы, не имеющие пастыря» (Матф. 9:36). Такое сострадание должно отличать нас и двигать нами в благовестии.

Сострадательная любовь характеризовала благовестие Павла. В Послании к Римлянам мы читаем такие слова: «Братья! Желание моего сердца и молитва к Богу об Израиле — во спасение» (Рим. 10:1; ср. 9:15). Павел любил заблудших, а потому возвещал им Евангелие. Он писал: «Вам говорю, язычникам. Как Апостол язычников я прославляю служение моё, не возбужу ли ревность в родных моих по плоти и не спасу ли некоторых из них?» (Рим. 11:1314). Павел любил их и поэтому желал их спасения. И, как он сказал коринфянам, он был готов стать немощным, если это было необходимо для того, чтобы «спасти, по крайней мере, некоторых» (1 Кор. 9:22).

Более 1500 лет тому назад об этом говорил Августин. Имея в виду величайшую заповедь Иисуса, он написал:

«Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Достойно себя можно любить, только когда любишь Бога больше, чем себя. В таком случае то, что ты считаешь достойной целью для себя, должно стать и целью в твоих отношениях с ближним, а именно — чтобы он возлюбил Бога совершенной любовью. Ибо ты не можешь любить его, как самого себя, если не попытаешься привлечь его к тому благу, к которому стремишься сам. Ибо это и есть единственное благо, достойное того, чтобы все стремились к нему вместе с тобой. На этой заповеди покоятся обязанности человеческого общества.

Евангелие помогает нам любить заблудших. Сама Божья любовь учит нас этому. Нас трогают нужды заблудших. Нас призывает к этому жертва Христа. В конце концов, мы сами видим пользу оставления греха и обращения с полной верой к Христу. И по мере того, как мы приобретаем такой опыт благовестия, мы обнаруживаем, что начинаем больше любить ближних и желаем возвестить им Благую весть.

Иногда на наших встречах пресвитеров или всех служителей церкви мы принимаем решение, кто будет сообщать комуто хорошую новость. Например, мы решили поддержать семинариста или миссионера. Может быть, мы решили попросить когото проповедовать или хотим пригласить на служение в церковь с определённой целью, или приняли решение одобрить кандидатуру стажёра. Это хорошие новости, и мы уверены в том, что получатели будут рады их услышать, а потому мы все хотим им об этом сообщить.

А можете себе представить меньшую радость, сообщая кому-то намного лучшую весть, а именно — Евангелие Иисуса Христа? Однако так зачастую с нами и происходит. Со мной, точно!

Благовестие — это обязанность христианина, обязанность, рождённая любовью к ближним. И в то же самое время это привилегия.

Любовь к Богу

Однако наша любовь к людям может оказаться недостаточной. Побуждающей силой всей нашей жизни, включая благовестие, должна стать наша любовь к Богу.

Любовь к Богу — это единственный убедительный мотив для благовестия. Себялюбие уступит дорогу эгоцентризму; любовь к погибающим не действует по отношению к тем людям, которых мы не можем любить; и когда трудности кажутся непреодолимыми, только глубокое чувство любви к Богу помогает нам идти Его путём, провозглашая Его Евангелие там, где человеческих усилий недостаточно. Только наша любовь к Богу — и, что важнее, Его любовь к нам — сохранит нас от окружающих нас опасностей. Когда нас искушают желания обрести популярность среди людей или достичь успеха на человеческом уровне, то искушение размывает Евангелие, делает его мягким и податливым, и только любовь к Богу — если мы её имеем — помогает нам устоять в истине и идти Его путём.

В конце концов, нашим основным мотивом в благовестии должно быть желание прославить Бога. Именно оно было желанием и целью всех действий Господа Иисуса (см. Иоан. 17). Снова и снова в книге Иезекииля в качестве объяснения Божьих действий по отношению к непокорному народу мы встречаем фразу «и узнают, что Я Господь» (например, Иез. 12:16; 20:20; ср. стихи о любви внутри Троицы: Иоан. 3:35; 5:20; 14:31). Иисус учил, что действия Его последователей прославят Его Отца: «Тем прославится Отец Мой, если вы принесёте много плода и будете Моими учениками» (Иоан. 15:8). Поэтому мы благовествуем для Божьей славы, что происходит только тогда, когда мы возвещаем Божью истину Его творению.

Бог прославляется, когда о Нём узнают люди. Когда люди приходят к познанию Бога, это приносит Ему славу и честь. Когда мы возвещаем истину друг о друге, это не обязательно славное дело. Все мы иногда совершаем поступки, которые приносят нам больше стыда, чем славы. Но Бог совершенен. Рассказать истину о Боге — значит восхвалить Его, прославить Его. Когда другие люди познают Бога, то это говорит о Его желанности. Именно поэтому христиане, такие, как Джон Харпер, о котором я упоминал во вступлении, так страстно жаждут возвещать истину, Благую весть о Господе Иисусе Христе.

Призвание к благовестию — это призвание вывернуть свою жизнь наизнанку, перейти от эгоизма, эгоцентризма и собственных нужд к концентрации на Боге и ближних, сотворённых по Его образу, которые всё ещё враждуют с Ним, отчуждены от Него и нуждаются в спасении от греха и вины. Мы прославляем Бога, возвещая истину о Нём Его творению. Это не единственный способ воздать Богу славу, но это один из основных способов, дарованных нам, христианам, людям, познавшим Его по благодати Христовой. Конечно же, в небесах мы будем прославлять Его по-другому; но это одно из преимуществ, которым мы обладаем, живя в этом падшем мире.

Пётр увещал христиан I-го века в отношении славы Божьей «проводить добродетельную жизнь между язычниками, чтобы они за то, за что злословят вас, как злодеев, видя добрые дела ваши, прославили Бога в день посещения» (1 Пет. 2:12). Пётр знал, что жизнь христианина, свидетельствующего о Боге и Евангелии, будет причиной для прославления Бога в последний день. В этом заключается вечный мотив благовестия.

Иногда мы игнорируем даже самые важные моменты своей жизни. У меня бывали ситуации, когда я оставался без бензина на дороге. Более того, я помню, как со мной такое случилось дважды за одно лето! Подобно тому, как я не обращал внимания на недостаток топлива в баке, благовестие — это один из тех самых важных моментов, о которых мы забываем, на которые не обращаем внимания или которыми пренебрегаем. Нам следует бороться с таким пренебрежением..

 

Марк Дэвер, Евангелие и личное благовестие. Славянское Евангельское Общество 2010 Перевод: С. Аваков

Газета Протестант.ру

Добавить комментарий