Такие разные долгожители


Андрей Константинов

Сочи. На конференцию «Генетика старения и долголетия» собрались 200 ученых из 31 страны, посвятившие себя изучению старения, попыткам замедлить его, а если получится — остановить и даже повернуть вспять. Оказывается, у них это неплохо получается: простым организмам вроде дрожжей и червей жизнь научились продлевать в 10 раз.

От животных-долгожителей хочется перейти к людям. Тем более что на конференцию приехал чуть ли не главный мировой специалист по долгожительству профессор Университета Болоньи Клаудио Франчески. Клаудио — один из ведущих исследователей в проекте «Генетика здорового старения в Европе». Мы разговорились после доклада — он рассказывал, что здоровье человека определяют не один, а три генома: бактериальный (тот, который у микробов, живущих в нашем организме), ядерный и митохондриальный.

— Долгожители — это позитивная тема, хоть она и про старение. Но их непросто встретить: лишь один из четырех-пяти тысяч людей доживает до ста лет. У нас в Италии долгожителей легче изучать, потому что их много — 15 тысяч. Как и в Японии, там почему-то люди живут больше, чем во всех остальных странах. Благодаря этому мы теперь изучаем не только долгожителей, но и супердолгожителей — тех, кому больше 110 лет.

— И чем же они отличаются от обычных людей?

— Самое заметное и удивительное отличие в том и состоит, что эти люди живут на тридцать — сорок лет дольше, чем остальные, и большинство из них избежали основных заболеваний, связанных со старением, таких как диабет, сердечно-сосудистые болезни, деменция. И даже если заболевают, то значительно позже, лет на двадцать — тридцать. У половины из них хорошо работают интеллектуальные функции, то есть они могут жить самостоятельно. Конечно, по большей части это женщины. И их уже постаревшие дети тоже находятся в значительно лучшей форме, чем их 70-летние ровесники, родившиеся у обычных родителей. Вообще говоря, если у вас в роду были долгожители, шансы дожить до ста лет резко повышаются.

— А долгожители разных стран отличаются друг от друга?

— Да, столетние итальянцы непохожи на столетних людей в Японии или России. У них разная генетика и разные условия жизни. Было бы, кстати, очень интересно исследовать российских долгожителей. Но даже в одной стране бывают совсем разные группы: например, на севере Италии соотношение между столетними женщинами и мужчинами — семь к одному в пользу женщин. Но на Сардинии, в провинции Нуоро, где я вел исследования, соотношение другое — один к одному. Сардинцы — вообще странные люди, их геном заметно отличается от обычного для итальянцев, но и культура, и весь образ жизни у них тоже совсем другие. Я подумываю о том, чтобы переехать на Сардинию.

— Как вы изучаете людей, переживших столетний юбилей?

— Мы собираем их ДНК, фекалии, мочу, изучаем геном и его активность, а в фекалиях изучаем геномы всех бактерий из их кишечника. Старение — очень сложный процесс, но благодаря огромному количеству собранной информации мы уже нашли несколько генетических «маркеров» долгожительства.

— У них есть какие-то особые гены?

— Чем дольше человек живет после 80 лет, тем в большей степени это заслуга генов. У долгожителей есть, например, особые гены-протекторы, то есть защитники, препятствующие развитию возрастных болезней. Как раз на этой неделе вышла статья, в которой мы охарактеризовали один из них — кардиопротектор, защищающий от сердечно-сосудистых заболеваний. Но важно не только наличие тех или иных генов, но и их активность, какие белки и жиры присутствуют в разных частях организма.

— На уровне физиологии какие-нибудь отличия долгожителей от прочих людей удалось найти?

— Вот одно из открытий, которое я сделал. Я взял лимфоциты, иммунные клетки долгожителей, и обнаружил, что, в отличие от лимфоцитов других людей, в отсутствие питательных веществ они начинают поедать другие клетки, становясь «каннибалами», чтобы выжить. Похожий феномен можно наблюдать при раке: так ведут себя раковые клетки.

— Почему вы стали исследовать именно лимфоциты?

— Вообще говоря, я иммунолог. И моя основная идея — что воспалительные процессы играют огромную роль в старении. Вы начинаете производить все больше мусора, все больше поврежденных клеток и сигналов о повреждениях. Эти сигналы активируют иммунную систему — стимулируется воспалительный процесс, который и порождает основные заболевания, связанные со старением. Эта моя гипотеза старения как хронического воспаления, которое со временем только усиливается, сейчас стала очень популярной.

— Получается, если всему виной иммунная система, которая вызывает воспаления, иммунитет надо не повышать, а снижать?

— В общем да. Именно поэтому такие вещества, как аспирин1 или иммунодепрессант рапамицин, при определенных условиях показывают себя как довольно перспективные «лекарства от старости», подавляя воспаления.

Переходим к самому насущному. Как нужно жить, чтобы подольше сохранять здоровье. На эту тему написаны тысячи книг и брошюр. Но окончательной ясности в науке все равно нет.

— Мы пришли к пониманию, что старение начинается в материнской утробе. То, каким вы будете в 70–80 лет, — результат всей вашей предыдущей жизни, всего опыта вашей иммунной системы. Важно, например, что вы ели, когда были ребенком, начиная уже с первого года жизни. У нас есть большой проект по изучению питания долгожителей, и мы убедились в важной роли средиземноморской диеты в сочетании с физической активностью. Средиземноморская диета — это оливковое масло, рыба, фрукты и много воды. Особенно пожилые люди должны пить много воды: у них организм склонен к потере жидкости, что очень плохо для сердца, да и не только для него. Остальным тоже важно выпивать литра по два воды в день — ну, у вас климат холодный, вам, может, немного поменьше. Но все равно, пожалуйста, пейте воду. А не водку!

— Ну, бокал-то вина в день полезен?

— Лучше два! Вино — вещь хорошая, если не пить его литрами. Еще очень хорошо добавить к средиземноморской диете витамин D, фолиевую кислоту, особенно в пожилом возрасте.

— Но ведь вы сами говорили, что все люди разные: диета, которая хороша для итальянцев, может не подойти русским.

— Полякам она подошла — мы исследовали 1250 поляков, пять групп, живущих в пяти разных местах: в Варшаве, польской провинции, Италии, Великобритании и Нидерландах. Можете представить, каково это — убедить столько поляков перейти на средиземноморскую диету? Не можете, но поверьте, это очень сложно. Мы убедили их жить так ровно год, а потом провели исследования — картина изменений была позитивная, об этом тоже есть статья в Nature.

— Как вы думаете, удастся ли людям в ближайшие десятилетия победить или существенно отодвинуть старость?

— Я уже четверть века изучаю старение, и у меня впечатление, что мы только поскребли по поверхности. Нам нужно время, очень уж сложная проблема. Накоплено множество разрозненных фактов, но не хватает объединяющих концепций. Как мне утром говорил коллега, есть по меньшей мере 50 способов дожить до ста лет. Скажу больше: каждый долгожитель нашел свой собственный, в чем-то уникальный способ.

Планета стариков

Конференция между тем продолжается.

— Благодаря развитию медицины и повышению качества жизни доля людей старше шестидесяти лет будет постоянно увеличиваться. Если ничего не предпринимать, это будет катастрофа даже с экономической точки зрения, — говорит Брайан Кеннеди, директор калифорнийского Института Бака.

Люди старше 65 лет — самая быстрорастущая возрастная группа в США, по прогнозам ООН в некоторых развитых странах через 20 лет они будут составлять около трети всего взрослого населения. Выход один: сделать пожилых людей здоровыми и активными. За это ратуют и правительства, и корпорации, и общественные организации, но денег на исследования почему-то ни у кого нет. Нашу конференцию организовал частный благотворительный фонд «Наука за продление жизни». Его глава Михаил Батин уже много лет с редкостным упрямством занимается финансированием, организацией и поиском денег на исследования, направленные на борьбу со старением.

— Главная причина страданий людей — старость и смерть, — с энергией евангелиста убеждает он. — Но наука несет благую весть: старение человека можно замедлить. Вот только одной вести мало — надо еще что-то сделать, чтобы она реализовалась! В области научных исследований по продлению жизни делается лишь тысячная часть того, что стоило бы делать. А между тем сейчас радикальное продление жизни — решаемая техническая проблема вроде полета в космос после работ Циолковского.

 

«Русский репортер» №25-26 (353) 03 июля 2014

Добавить комментарий