Великий праздник, который был превращен в судилище и казнь

распял«там распяли Его и с Ним двух других, по ту и по другую сторону, а посреди Иисуса.» (Иоан.19:18)

Первосвященники, предводительствовавшие толпой, непрерывно давили на Пилата, на его суд над Иисусом, выражая свою ярость и возмущение, и к ним присоединились их служители, или слуги, которые должны говорить то, что говорят их господа: «Распни, распни Его!» Простой народ, возможно, и удовлетворился бы заявлением Пилата о Его невиновности, но его вожди, священники, ввели его в заблуждение. Из этого становится очевидно, что их озлобленность против Христа была:

необоснованной и крайне нелепой. Они не предложили никаких доказательств в подтверждение своих обвинений против Него, не опротестовали заявление Пилата о Его невиновности, — хотя Он и невиновен, но должен быть распят.

— Ненасытной и очень жестокой. Ни суровое бичевание Христа, ни Его терпение под этой пыткой, ни деликатные увещевания судьи нисколько не смягчили их; даже и та шутка, в которую Пилат обратил это дело, не могла изменить их настроение в лучшую сторону.

Неистовой и в высшей степени непоколебимой; они твердо стоят на своем и скорее готовы поплатиться за это расположением прокуратора, миром города и собственной безопасностью, чем отказаться от самого главного из своих требований. Если они с таким неистовством поносили нашего Господа Иисуса и кричали: «Распни, распни Его!», то почему бы нам с усердием и рвением не превозносить Его имя и не кричать: «Венчайте, венчайте Его!»? Разве их ненависть к Нему не побуждала их выступать против Него и, разве наша любовь к Нему не должна вдохновлять нас на подвиги ради Него и Его Царства?

Пилат по-прежнему настаивает на невиновности подсудимого, чтобы противостать их ярости: «Возьмите Его вы и распните, если, по-вашему, Он должен быть распят». Он говорит это с иронией, так как знал, что они не могут и не посмеют распять Его, он как бы хотел сказать: «Вы не сделаете меня рабом вашей злобы; я не могу со спокойной совестью распять Его». Это было доброе решение, о если бы он только держался его до конца. Он не нашел в Нем никакой вины, и потому ему не следовало продолжать переговоры с обвинителями. Желающим уберечь себя от греха следует быть глухими к искушению. Более того, ему следовало защитить подсудимого от их нападок. Для чего он был облечен властью, как не для того, чтобы защищать обиженных? Стражники прокураторов должны были быть стражами правосудия. Но Пилат не нашел в себе достаточно мужества, для того чтобы поступить по велению своей совести, и его трусость завлекла его в ловушку.

В процессе суда над Иисусом Пилат перенес тяжелейшую внутреннюю борьбу между своими убеждениями и своей испорченной природой; однако его убеждения, наконец, отступили и его ветхая природа одержала верх, страх перед людьми оказался сильнее, чем страх перед Богом.

Пилат судил Христа и подписал распоряжение о Его казни, ст. 16. Здесь можно заметить: 1. Как Пилат согрешил против своей совести: он дважды объявил Его невиновным, и несмотря на это в конце концов осудил Его как виновного. С тех пор как Пилат стал прокуратором, он много досаждал иудейскому народу и раздражал его, ибо был человеком высокомерного и неукротимого духа, человеком, до крайности зависящим от своего настроения. Он посягнул на корван и потратил его на работы по обеспечению города водой; он принес в Иерусалим щиты с изображением кесаря, вызвавшие большое раздражение у иудеев; жизнь многих людей он принес в жертву собственным амбициям. Поэтому, опасаясь жалоб на допущенные им те и другие проявления наглости, он решил удовлетворить иудеев. Это сильно усугубило положение. Если бы он обладал простым, мягким и уступчивым нравом, то его отступление перед натиском такого сильного течения было бы более извинительным; однако то, что он, проявлявший такую твердую волю и такую непоколебимую решимость в прочих вопросах, оказался сломленным в деле подобного рода, характеризует его как поистине порочного человека, который предпочитает лучше повредить собственной совести, чем противостать своему порочному нраву.

Пилат попытался переложить вину с себя на иудеев. Он предал Его не своим воинам (как это делалось обычно), а обвинителям, первосвященникам и старейшинам, таким образом извиняя совершенное им зло перед своей совестью, как будто это осуждение было чисто условным и он не казнил Христа, а только способствовал тем, кто это сделал.

Итак Христос сделался грехом за нас. Это мы заслужили осуждение, но вместо нас был осужден Христос, чтобы нам не было ныне никакого осуждения. Бог вступал в суд со Своим Сыном, чтобы не судиться потом с Его слугами.

Как только закончилось судебное разбирательство, обвинители, добившиеся наконец своего, решили действовать со всей возможной поспешностью, не теряя ни минуты, чтобы Пилат не успел передумать и отложить приведение приговора в исполнение (врагами наших душ и притом худшими из врагов являются те, кто торопит нас грешить и потом не дает нам возможности отменить то, что мы сделали плохо), а также чтобы не сделалось возмущения в народе и чтобы против них не собралось людей больше, чем им с такими ухищрениями удалось увлечь на свою сторону. Как хорошо было бы, если бы мы были так же скоры на добрые дела и не останавливались на полпути в ожидании новых трудностей.

Они тотчас же увели заключенного. Первосвященники с жадностью набросились на свою добычу, которую они так долго подстерегали, и вот теперь она попалась в их сеть. Или же это сделали воины, которым надлежало присутствовать при исполнении приговора. Они взяли Иисуса и повели, но не туда, откуда Он пришел, и только затем уже к месту казни (как это принято у нас), а сразу на место казни. Священники и воины объединились, чтобы вести Его. Итак, Сын Человеческий предан был в руки людей, нечестивых, неразумных людей. По закону Моисея (а также и по нашему закону в случае требования) исполнителями приговора должны были быть обвинители, Втор. 17:7. И священники были горды, что на них возложили теперь такую обязанность. То, что Его повели, вовсе не означает, что Он оказывал какое-то сопротивление, но в этом должно было исполниться Писание, что как овца веден был Он на заклание, Деян. 8:32. Мы заслужили того, чтобы нас вели с делающими беззаконие, как преступников, к месту казни, Пс. 124:5. Но вместо нас повели Его туда, чтобы мы избежали наказания.

Чтобы увеличить Его страдания, они заставили Его нести крест, сколько у Него было сил (ст. 17), согласно существовавшему у римлян обычаю (по этой причине имя Фурцифер считалось у них позорным). Их кресты не устанавливались раз и навсегда на местах казни, подобно нашим виселицам, потому что преступника прибивали к кресту, лежащему на земле, и только после этого крест поднимали и закрепляли в грунте, а затем, по завершении казни, его убирали и обыкновенно погребали вместе с телом; так что у каждого распинаемого был свой собственный крест. То, что Христос нес Свой крест, можно рассматривать как часть Его страданий; Он в буквальном смысле нес крест. Для распятия использовался длинный и толстый брус, который, как полагают некоторые, никогда не подвергался сушке и не обтесывался. Блаженное тело Господа Иисуса, нежное и не привыкшее к таким тяжестям, было к тому же только что перед этим измучено и истерзано; Его плечи были изранены побоями; каждый толчок, испытываемый Им под тяжестью креста, отзывался в Нем жгучей болью и, вероятно, заставлял глубже вонзаться в голову тернии, которыми Он был увенчан. Однако все это Он терпеливо переносил, а это было еще только начало болезней.

Это соответствует прообразу, предвозвещавшему о Нем: когда Исаак должен был быть принесен в жертву, он нес на себе те самые дрова, на которых его должны были связать и сжечь. (3) Как символическое представление Его дела искупления: Отец возложил на Него грехи всех нас (Ис. 53:6) и Он Сам вознес грехи наши Телом Своим на древо, 1 Пет. 2:24. В сущности, Он сказал: «Пусть на Мне будет это проклятие», Он сделался за нас проклятием, и потому на Нем был этот крест. (4) Как большое назидание для нас. Наш Учитель этим самым научил всех Своих учеников брать свой крест и следовать за Ним. Какой бы крест Он ни призывал нас понести, мы должны помнить о том, что прежде Он понес этот крест и что, понесши его за нас, Он сильно облегчил его для нас, ибо таким образом Он сделал иго Свое благим и бремя Свое легким. Он понес тот конец креста, на котором находилось проклятие; это был тяжелый конец, поэтому все принадлежащие Ему могут назвать свои страдания за Него легкими и кратковременными.

Он вышел на Свои страдания, не как принуждаемый против Своей воли, но добровольно. Он вышел из города, ибо должен был быть распят вне врат, Евр. 13:12. Чтобы сделать Его страдания еще более позорными, они привели Его, во всех отношениях причисленного к злодеям, на место, где совершались публичные казни, на место, называемое Голгофа, Лобное место, куда выбрасывались черепа и кости мертвецов или складывались головы обезглавленных преступников, — на место, считавшееся по закону нечистым; там Христос пострадал, потому что сделался грехом за нас, чтобы очистить совесть нашу от мертвых дел и от осквернения ими.

Мэтью Генри

«Толкование на книги Нового Завета», Том 3, Евангелие от Иоанна

Добавить комментарий