Враги надеялись, что побежденный Бог падет к их ногам. Однако Он одержал победу

вераОснование веры

Наш мир исполнен страданий, большая часть которых есть прямое следствие отчужденности человека от Бога. Некогда в нашем больном мире прозвучала весть Христа о победе над страданиями и смертью. Весть эта была настолько необычной, настолько радикально иной по сравнению со всем, что когда-либо доводилось слышать людям, что многие ей не поверили. Она стала для них камнем преткновения. Многие не воспринимают ее и сегодня. Камень преткновения — крест Христов, красоту и величие которого можно постичь только при трепетном к нему отношении. Крестная жертва Иисуса переворачивает понятную нам систему ценностей, в которой прихоть ценится выше принципа, властолюбие выше смирения, тщеславие выше покаяния, компромисс выше борьбы, удовольствие выше жертвы, адюльтер выше верности, буква закона выше истины, тело выше духа, месть выше прощения и человек выше Бога.

Рейнольду Нейбуру принадлежат удивительно меткие слова, характеризующие отношение к Богу в этом столетии: «Мы ищем Бога, не умеющего карать, который принял бы человека, не умеющего каяться, в Свое Царство, лишенное справедливости, — за служение Христу, не умиравшему крестной смертью». На той же эмоциональной ноте звучит признание Малькольма Маггериджа, сделанное им в последние годы жизни:

«В противоположность ожидаемому, мои мысли о прошлом чаще всего связаны с тяжелыми и горестными событиями. Они вспоминаются с каким- то особенным удовлетворением. Оглядываясь назад, на свою семидесятипятилетнюю жизнь, я отчетливо вижу, что подлинным просвещением и утешением в этом мире я обязан исключительно страданию, а никак не счастью, за которым стремился и которого иногда достигал. Если бы посредством какой-то хитроумной выдумки стало возможно совсем удалить из нашего существования страдание, то жизнь от этого стала бы не райски прекрасной, а невыносимо пресной. Поэтому я придаю особое значение кресту, и должен признаться, что именно крест, более чем что-либо другое, привлек меня к Спасителю ”.

«Крест привлек меня к Спасителю». Как объяснить эти слова старого журналиста, всю жизнь слывшего бонвиваном и циником? Мне кажется, дело в том, что крест представляет собой абсолютное средоточие зла и боли этого мира. И одновременно, только крест служит идеальным выражением любви и справедливости, без которых невозможно ни личное, ни общее благо. Любовь и справедливость должны во всяком деле идти рука об руку, иначе неизбежны искажения и ошибки. Вся новая история прошла под знаком движения к «свободе, равенству и братству», однако результатом этих гуманистических устремлений стали сотни миллионов человеческих жертв, от жертв Французской революции до узников ГУЛАГа. Это показывает, что без любви не может быть ни равенства, ни братства, ни свободы. С другой стороны, любовь, превращенная во вседозволенность и не регулируемая представлениями о добре и зле, перестает быть любовью, а превращается в банальный эгоизм. В обществе такая любовь приводит к анархии, а та, в свою очередь — к диктатуре.

Позвольте мне коротко сформулировать три ответа на проблему страдания в свете крестной жертвы Христа.

Во-первых, крест символизирует мою личную и нашу общую вину за страдания мира. Думаю, не будет преувеличением сказать, что каждый из нас, дай он себе волю, мог бы дойти до страшного развращения, мог бы даже послать Христа на распятие. Книга Кристофера Браунинга о виновниках Холокоста так и озаглавлена: Простые люди. Вот отзыв о ней одного из критиков: «Самый неутешительный вывод, к которому приходишь по прочтении книги, состоит в том, что непосредственными исполнителями ужасающих преступлений нацистского режима была не кучка недочеловеков, а целая армия добропорядочных граждан».

Чтобы мы не думали о зле исключительно в количественном плане и не считали злодеями только нацистских палачей, приведу слова единственного нацистского судьи, пожелавшего во время Нюрнбергского процесса признать свою вину. На вопрос о массовом истреблении невинных людей в лагерях смерти, он ответил: «Я никогда не хотел, чтобы все зашло так далеко». На что последовал ответ представителя военного трибунала: «Вы зашли слишком далеко в тот момент, когда осудили на смерть первого невинного человека».

Человек — в силу обитающего в нем греха — противостоит Богу, и ничто не может остановить его сползания в пропасть непослушания. В распятии я вижу высшее проявление человеческой непокорности, бунт Града Человеческого против Града Божьего. С ненавистью и наслаждением человек распинает Того, Кто даровал ему жизнь.

Во-вторых, крест олицетворяет для меня чудо прощения, без которого невозможно возрождение человека к новой, духовной жизни. Необходимость покаяния перед Богом, опять-таки, специфически христианская идея, равно как и обязательность прощения. Прощение становится возможным, так как Бог Сам, умерев на кресте, понес необходимое наказание за грех. При этом крест не устраняет зло неким магическим образом, но предоставляет нам, людям, возможность преодолеть его силой добра, явленной в отказе от ненависти и мести.

В-третьих, после крестной смерти Спасителя невозможно говорить, что Богу чужды страдания. Претерпев крестные муки, Бог даровал людям силу побеждать зло. Иисус, по выражению апостола Павла, «пленил плен» (см. также Псалом 67:19). О сущности этого подвига размышляет шотландский богослов Джеймс Стюарт:

«Господь «пленил плен», иначе говоря, использовал триумф Своих врагов, чтобы одержать над ними верх. Они пригвоздили Его к дереву, не понимая, что тем самым кладут весь мир к Его ногам. Они дали Ему крест, не догадываясь, что дают — трон. Они надеялись искоренить Его учение, но не подозревали, что лишь неистребимей становится Его Имя в сердцах людей.

Они надеялись, что побежденный Бог падет к их ногам. Однако Он одержал победу».

Недавно я побывал с серией лекций в нескольких городах Бельгии, в частности в Гхенке, небольшом городке на границе с Германией. Добраться до Гхенке мне помог переводчик по имени Уилфред, любезно согласившийся подвезти меня на своей машине. В начале пути наш разговор касался только самых общих тем. Меня, впрочем, сразу приятно поразила скромная манера Уилфреда вести разговор. Мне показалось, что этот человек, несмотря на свою молодость, немало пережил. Вечерело, мы ехали по пустому шоссе, и вся обстановка как нельзя лучше подходила для дружеского сближения. Но как сделать это таким разным людям? Мы выросли в разных частях света — его жизнь прошла в небольшой стране, размерами не превосходящей крупный индийский город; его родина еще помнила шаги немецких дивизий по своим мостовым, а моя не страдала от войн… К счастью, нам удалось преодолеть «культурный» барьер довольно быстро.

Уилфред стал рассказывать о своем обращении ко Христу и об испытании, через которое пришлось пройти его вере. Несколько раз он невольно прерывал свою речь, словно пережидал нахлынувшие воспоминания; было очевидно, что они еще сильно волнуют его. Несколько лет назад он участвовал в конференции в Швейцарии. Настроение у делегатов было приподнятое, радостное. Весь день пели гимны и размышляли о великом наследии, ожидающем святых на небесах. Неожиданно, прямо посреди собрания, Уилфреда попросили пройти в офис, где его ждал срочный телефонный звонок. Звонила жена. Срывающимся от рыданий голосом она сообщила Улфреду, что умер их девятимесячный сын. Врачи не успели ничего сделать.

Известие повергло Уилфреда в шок. Трудно описать словами боль, пронзившую его в ту минуту. Одновременно появился невыразимый гнев на Бога: «Как, как Он мог допустить, чтобы наш сын умер?!» Уилфреду потребовались все силы только для того, чтобы не дать своим эмоциям выплеснуться наружу. Вернувшись в гостиницу, он упаковал вещи, купил билет на поезд и отправился домой. Сев на свое место в поезде, стал смотреть в окно, где все теперь казалось пустым и ненужным.

Напротив Уилфреда сидел человек, читавший Библию. Рядом с ним расположились двое молодых людей, не скрывавших своего презрения к вере и Богу. Постепенно между читавшим Библию и молодыми людьми завязалась дискуссия, во время которой один молодой человек злобно спросил: «Если ваш Бог такой хороший и добрый, почему Он позволяет невинным людям страдать? Почему Он допускает войны? Почему умирают маленькие дети? Разве это добро, разве это любовь?»

Вопросы, особенно последние два, болью отозвались в сердце Уилфреда. Он едва не выкрикнул вслед за молодым человеком: «Да, лицемер! Объясни-ка мне, что это за любовь такая? Как Он может допускать, чтобы умирали маленькие дети?» Но вместо этого он только промолчал, а потом с удивлением услышал собственные слова:

«Позвольте мне вмешаться в ваш разговор? Я скажу вам, что такое Божья любовь. Его любовь к вам так велика, что ради вас Он послал на смерть Своего Единственного Сына». Молодой человек не смутился. «Вы, — предположил он, — не теряли, наверное, близких людей, а то не стали бы говорить с такой уверенностью». Уилфред сделал паузу, потому что ему потребовались все силы, чтобы спокойно и твердо ответить: «Нет, вы ошибаетесь. Мне очень хорошо знакомы чувства человека, пережившего смерть близкого. Несколько часов назад у меня умер девятимесячный сын, и я еду хоронить его. Только сейчас я по-настоящему понял, какой любовью любит меня Бог, если Он не пожалел ради меня Своего Единственного Сына”.

На кресте Бог предстает Существом, разделяющим наши беды и страдания. В Иисусе Христе нет и тени буддистской отстраненности от реального мира, Он чужд мифологичной расплывчатости пантеистического божества или жестокости Аллаха, не возбраняющего насаждать свое царство мечом и огнем. Предвечный Бог, воплотившись в наш мир в качестве Отверженного, доказал Свою истинную любовь к нам. Только она, эта любовь, способна напитать человеческую душу надеждой на преодоление зла. Как не похож истинный Бог на возвышенных, холодных и чуждых людским страданиям богов иных религий!

Воплощение

«Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу, но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной. Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних, и всякий язык исповедал, что Господь — Иисус Христос в славу Бога Отца». (Фил. 2:6-11)

Руки Христа распростерты навстречу человечеству, но захочет ли оно откликнуться на Его призыв? Спрошу иначе: не закономерно ли отвержение креста в мире, где царствует культ наживы, разврата и грубой силы? Конечно, закономерно. Ведь учение Христа направлено против греха, оно ведет с ним бескомпромиссную борьбу: «Не мир пришел Я принести, но меч». Христианство бросает вызов безбожности мира, и поэтому было и будет гонимо. Прямое противостояние, однако, не самое страшное. Хуже, когда капитуляция перед мирским началом происходит незаметно, исподволь. Так, современное общество присуждает нобелевские премии матери Терезе и Мартину Лютеру Кингу, а само все дальше отходит от идеалов, служению которым эти праведники отдали свою жизнь.

Распятие Христа, как ничто другое в истории, выявило сущность человека — его падение. Мы должны прислушаться к призыву страдающего Бога и отречься от своих греховных инстинктов, дабы Христос восстановил в нас утраченную добродетель. Крест, таким образом, служит залогом будущей славы человека, совершающего вместе с Богом восхождение к вершинам любви. Без Бога этот путь превращается в утопическое строительство, в сооружение человеческого рая, не сулящего ничего, кроме бедствий, как видно из истории.

Иногда полагают, что достижение материальных благ способно в то же самое время остановить духовный поиск человека. Отчасти это так. Однако достаточно даже поверхностного знакомства с жизнью народов, достигших значительного материального благополучия, чтобы увидеть их неудовлетворенность. Посреди материального изобилия они поражены духовным недугом — трагическим ощущением бессмысленности существования. Парадоксально, что чувство бессмысленности редко посещает страдальцев, но пресыщенных жизнью — весьма часто. Крест Христов помогает обрести смысл жизни и найти утешение. Все мы, и страдающие, и удовлетворенные, но неизменно духовно мертвые по своим грехам, благодаря крестной жертве Спасителя, можем получить дар вечной жизни.

В заключение я хотел бы еще раз подчеркнуть основную мысль, прозвучавшую в книге: жизнь без Бога рано или поздно превращается в хаос. Напротив, жизнь с Богом, явленным нам в Иисусе Христе, позволяет полностью удовлетворить запросы человеческого ума и сердца. В учении Христа нам открывается истина о человеке, вселенной, истории, смерти и страданиях, — истина, выдерживающая проверку практикой и логикой.

Равви Захариас

«Может ли человек жить без Бога?”. Пер. с англ. — СПб.: Санкт-Петербургское христианское просветительское общество «Кредо», 1999. —240 с.

Добавить комментарий