Соломон — о любви, мудрости и духовных тупиках человеческой души

суетаВладислав Бачинин

Владислав Аркадьевич Бачинин — доктор социологических наук, профессор, автор более 700 опубликованных работ по философии культуры, истории религии, социологии литературы, в том числе более 50 книг.

Израильский царь-мудрец Соломон, один из самых ярких персонажей Ветхого Завета, выступает главным героем трех канонических библейских книг. В каноническую Соломон-трилогию входят Книга Притчей Соломоновых, Книга Екклесиаста, или Проповедника, и Книга Песни Песней Соломона.

Личность и судьба царя впечатляют. Все, чем он обладал, было наилучшим. Его богатство было самым большим в Израиле. Его мудрость превосходила мудрость любого другого человека. Ни силой, ни здоровьем, ни красотой он не был обделен. Все у него было прекрасно, кроме одного: его духовное здоровье с некоторых пор стало желать лучшего. Настигшая его экзистенциальная меланхолия оказалась настолько удивительным, из ряда вон выходящим феноменом, что по сей день озадачивает очень многих.

Среди текстов Соломон-трилогии самым проблемным, то есть порождающим наиболее серьезные затруднения понимания и истолкования, является Книга Екклесиаста. Ее чтение вызывает вопросов больше, чем многие другие тексты Ветхого и Нового Заветов. В ней обнаруживается нечто парадоксальное: если каждое отдельное высказывание Екклесиаста не выглядит слишком трудным для понимания, то все вместе они сплетаются в столь сложный смысловой узор, что его конфигурацию можно сравнить разве что с лабиринтом. И этот экзистенциальный лабиринт порождает немало вопросов, в том числе и довольно каверзных. Вот, например, один из них, сформулированный Филиппом Янси: «Почему этот текст включен в Библию?.. Как эта книга сочетается с непосредственно примыкающим к ней текстом Притч? Трудно представить себе две более противоречащие друг другу книги. Стоит их сопоставить, и возникает впечатление, что книга Екклесиаста — это издевательское опровержение притч… Неужели даже в Библии нет последовательности?»1

Ответы на вопросы такого рода, покушающиеся на авторитет Библии, не лежат на поверхности. Докопаться до удовлетворительной версии искомого ответа — это всегда немалый труд.

Оттолкнемся от очевидного: хотя в Ветхом Завете Соломон и Екклесиаст — это одно и то же физическое лицо, все же понятно и другое: за ними стоят два разных типа жизненной философии. Главный герой Книги Притчей Соломоновых поучает, назидает, морализирует. Екклесиаст же предстает как интеллектуал-скептик, занятый собой, пытающийся разобраться со своей внешне блистательной, но внутренне не слишком благополучной жизнью, где по непонятным для него самого причинам не сходятся концы с концами.

В адрес тех, кто утверждает, будто Книга Екклесиаста являет собой нечто чужеродное по отношению к другим текстам Библии, что она несет в себе слишком много внутренних противоречий, не согласующихся с общими библейскими мировоззренческими канонами, нельзя сказать, что они совершенно не правы. Чтобы отразить лобовые атаки подобных вопрошаний, смягчить напор «сепаратистов», выступающих за обособление Книги Екклесиаста от прочих канонических библейских книг, можно, к примеру, сослаться на нестрогое предположение о том, что Соломон присутствует в ветхозаветной трилогии в трех возрастах — двадцатилетним в Книге Песни Песней Соломона, сорокалетним в Книге Притчей Соломоновых и шестидесятилетним в Книге Екклесиаста. В результате темы юной любви (Книга Песни Песней), зрелой мудрости (Книга Притчей) и поздних разочарований (Екклесиаст) легко укладываются в естественное русло возрастной динамики человеческой жизни. Смена доминирующих умонастроений царя Соломона получает простое и убедительное объяснение, правда, всего лишь на уровне догадки.

Можно двинуться и другим путем: согласиться с распространенным и устойчивым мнением многих ученых-библеистов, будто ни одна из книг не принадлежит действительному израильскому царю Соломону. А раз так и Книга Притчей Соломоновых с Книгой Екклесиаста являются текстами разных авторов, чьи имена не дошли до нас, то нет никакой надобности искать в этих противоречащих друг другу первоисточниках знаки родственных уз, подтверждения их генетического сходства.

И, наконец, еще один путь состоит в том, чтобы опереться на фундаментальное богословское положение о том, что Библия, состоящая из 66 непохожих друг на друга книг, — удивительный текст, неподражаемый в своей целостности и уникальный в своем единстве. А это означает, что находящиеся в ее центре, едва ли не в сердцевине, две непосредственно примыкающие друг к другу книги — Книга Притчей Соломоновых и Книга Екклесиаста2  — составляют самостоятельную малую целостность, Соломон-дилогию, спаянную рядом прочных внутренних связей, не лежащих на поверхности, но несомненных. При этом проблема авторской идентификации текстов отступает на задний план. На передний же план выдвигается право читателя Библии работать с ними как с двуединой текстовой композицией, настолько органичной, что всякая попытка разъять эту спаянность оборачивается невосполнимыми смысловыми утратами. Воспользоваться этим правом — значит прикоснуться к их духовным, смысловым, экзистенциальным ресурсам, войти в горизонт тех истин, которые при всех прочих подходах останутся за пределами нашего внимания и понимания.

Екклесиастом, то есть Проповедником, было бы лучше назвать автора Книги Притчей Соломоновых, поскольку тот ни в чем не сомневается, открыто проповедует Божьи истины и делает это блистательно. Автор же Книги Екклесиаста не проповедует, а ведет разговор с самим собой. Он скорее Исповедник, исповедующийся, размышляющий, даже в какой-то степени философствующий. И как ни неуместно применение слова «философия» к библейскому материалу, Екклесиаста вполне можно назвать философом. Ведь довольно часто его мысли и по содержанию, и по форме скорее философичны, чем религиозны, и выглядят как рассуждения разочарованного скептика, рефлектирующего пессимиста, меланхолического созерцателя.

Порой возникает впечатление, будто Книга Екклесиаста попала в состав Библии из греко-римского мира философов-скептиков, выпав из одного культурно-исторического контекста и очутившись в другом. Конечно же, если б она входила в греко-римский философский компендиум, то не вызывала бы у читателей никаких недоумений. Но в составе Библии она смотрится как нечто особенное.

Когда Книгу Екклесиаста относят к жанру литературы мудрости, то ее предполагаемый автор как бы невольно оказывается в одном ряду с древнегреческими мудрецами-философами. Написанная после 300 года до Р. Х., то есть во времена, когда греческая философия уже успела блистательно проявиться во всей своей интеллектуальной мощи, она содержит во многих своих сентенциях смыслы, созвучные ряду идей греческих мыслителей. Вместе с тем размышлениям Екклесиаста чужда систематичность греческого философского дискурса. Он не склонен к методичному плетению сети силлогизмов. Его мысль играет, подобно языку пламени, пульсирует, чередуя всплески и опадания, броски и откаты.

______________

1 См.: Янси Ф. Библия, которую читал Иисус. М.: Триада, 2007 (http://read24.ru/view/filipp-yansi-bibliya-kotoruyu-chital-iisus.html).

2 Книга Песни Песней Соломона, в силу особенностей ее главной темы, в данной работе не затрагивается.

«Нева» 2015, №2

1

Аватар комментатора

«Израильский царь-мудрец Соломон, один из самых ярких персонажей Ветхого Завета, выступает главным героем трех канонических библейских книг.»
………………………………………………………………………………………………………..
«Каноническая Соломон-трилогия», состоящая из Книг Притчей Соломоновых, Екклесиаста, или Проповедника, и Песни Песней Соломона, очень популярна и современна в наше мало религиозное время.
Очень полезно начинать читать Библию как раз с этой Соломон-трилогии.

Добавить комментарий